Он истекал кровью, становился слабее, бледнее, боль сводила его с ума.

- Может быть, ты просто слишком глуп, чтобы понять…

Этот выстрел был сделан человеком, от которого он никогда не ожидал, попав в то место, где он уже был уязвим, и, словно последний выстрел, убил его.

В конце концов ему пришлось остановиться на заброшенной стоянке у реки и просто согнуться пополам, потому что боль в груди была настолько сильной, что ощущалась физической.

Она сказала тебе только то, что ты уже знаешь. Почему ты так потрясен?

Он этого не понимал. Потому что это было правдой, не так ли? Все это время он признавал, что он тупой ублюдок, и все, что он делал до этого момента, доказывало это. Неудачные похищения, а затем стрельба, которая ни к чему не привела, потому что этот ублюдок был в бронежилете. И он не увидел этого, потому что был так поглощен яростью, своей собственной агонией.

Его руки вцепились в руль так крепко, что заскрипел.

Он хладнокровно выстрелил в человека, прямо на глазах у его дочери. Не имело значения, что Чезаре был одет в бронежилет, намерение было тем же самым. Вульф был полон решимости застрелить его, несмотря ни на что, и ради чего?

- Какого черта ты думаешь, что получишь от этого? Его одобрение? Его любовь? Он мертв, Вульф. Он мертв…

Она была права. Она была права с самого начала.

Он все еще цеплялся за роль, которую дал ему отец, все еще отчаянно нуждаясь в его одобрении. За его любовь. За все, что могло заполнить зияющую дыру в его душе. Но теперь он уже точно знал, что ничего и никогда не случится.

Ной был мертв, и он не должен был нажимать на курок.

То, что ты должен был сделать, это принять свое наказание в тот момент, когда ты осознал, что Чезаре все еще жив.

Да, черт возьми, он должен был. Он должен был позволить охране де Сантиса застрелить его на месте. Но он только взглянул на испуганное лицо Оливии и понял, что не может позволить ей увидеть, как его застрелят. Она уже думала, что он убил ее отца, и то, что и его убили бы прямо у нее на глазах, было бы уже слишком.

Поэтому он схватил ее, используя, чтобы отвлечь внимание от бесчувственного тела Чезаре, чтобы он мог уйти живым, это было правдой. Но он хотел все объяснить. Вот только все прошло не так уж хорошо, не так ли? Он даже не смог сделать это должным образом. Она была так взбешена, так рассержена. И каждое слово, которое она произносила, было подобно удару молотка по гвоздю, вбивающему этот гвоздь в его кожу и глубоко в его плоть. В его сердце.

- Ты слишком глуп, чтобы понять…

А теперь она ушла. Она выскользнула из машины, и он сделал лишь мимолетную попытку остановить ее. Но ему пришлось отпустить ее, потому что она была права во всем. Решение застрелить Чезаре, стать тем, кем сделал его отец, принадлежало ему. Это был его выбор.

- Я могла бы быть той семьей. Ты мог бы принадлежать мне…

Дыра в его душе становилась все шире и глубже. Усиливая боль от потери, от горя.

Да, он сделал выбор, и выбор был не в ее пользу. Он буквально повернулся к ней спиной, отказываясь слушать то, что она говорила ему - то, что она говорила ему все это время - в пользу удовлетворения своей собственной ярости.

Он мог бы выбрать ее, принадлежать ей, но не сделал этого.

Он выбрал своего мертвого отца.

Вульф ударил рукой по рулю, и тихий стон боли вырвался из его груди.

- Зарабатывай свой трезубец каждый день, - было частью девиза, и все же, что он сделал? Каждый день он принимал одно неверное решение за другим. Один плохой выбор за другим.

Если он не заслуживает Оливию де Сантис, то уж точно не заслуживает и своего трезубца.

Заставив себя сесть, Вульф принял решение и снова завел машину, выезжая на дорогу.

Через некоторое время он подъехал к знакомому зданию, вышел и поднялся по ступенькам к входной двери. Он нажал на кнопку звонка, и через секунду дверь широко распахнулась. Но на пороге особняка Тейтов стоял не старый дворецкий Ноя и даже не экономка, а его брат Вэн.

Карие глаза Вэна сузились.

- Черт возьми, как раз вовремя, - хрипло сказал он. - Проходи. Мы с Лукасом хотим тебе кое-что сказать.

По спине Вульфа пробежала дрожь.

- Почему ты здесь? Ты не должен был быть в Нью-Йорке.

- Приехал сюда сегодня утром. Услышал кое-что о том, как мой младший брат похитил дочь Чезаре де Сантиса. Подумал, что мне лучше приехать и проверить это, - он стоял в стороне. - Ты идешь или нет? И лучше бы ответ был «да».

- Откуда ты знал, что я приду сюда?

Вэн пожал плечами.

- Я знал, что рано или поздно ты появишься. Особенно учитывая ситуацию с де Сантисом.

Вульф этого не ожидал. Он ожидал увидеть служащего, передать кому бы то ни было сообщение, а затем вернуться в Вирджинию, на базу, и сдать свой гребаный трезубец.

Последним человеком на земле, которого он хотел бы видеть, был его проклятый брат, который, очевидно, хотел что-то сказать.

Взгляд Вэна сузился еще больше.

- Вульф. Не заставляй меня говорить дважды.

У него вдруг не осталось сил на все это. Казалось, что вся борьба просто ушла из него, поэтому он пожал плечами и прошел в коридор.

- Хорошее решение, - пробормотал Вэн, проходя мимо него к двери, ведущей в гостиную. Он тоже открыл ее и дернул головой.

Вульф прошел через нее, двигаясь на автопилоте, входя в теплую, уютную гостиную со знакомыми фотографиями на каминной полке и изящными картинами на стенах. Она была оформлена в кремовых тонах, резко контрастирующими с холодной белизной и резкостью гостиной де Сантиса.

Лукас стоял у камина, засунув руки в карманы джинсов, его серебристо-голубые глаза были ясными и ледяными. Хотя, возможно, теперь, когда Вульф подумал об этом, они уже не были такими ледяными, как раньше.

- Хорошо, - сказал Вэн у него за спиной. - Теперь, когда мы все здесь, тебе лучше, блядь, объяснить, что, черт возьми, происходит, Вульф. Потому что я устал от того, что ты то появляешься, то исчезаешь, и вообще, я устал от боли в моем гребаном заду.

Лукас ничего не ответил. Очевидно, их средний брат согласился.

Блядь.

Вульф не сел, он повернулся и подошел к окну, пытаясь собраться с мыслями, понять, что, черт возьми, он собирается сказать. Теперь уже не было смысла что-то скрывать или оправдываться тем, что у него нет времени на объяснения. Не то чтобы у него хватало сил на это.

Его братья заслуживали знать правду, потому что во многих отношениях он тоже подвел их.

Он продолжал смотреть в окно, засунув руки в карманы.

- Ты же знаешь, что у меня были близкие отношения с папой. Ну, для этого была причина. Он сказал мне, что я его настоящий сын, - за его спиной не было ничего, кроме тишины, и он продолжал: - Он сказал, что они с мамой собирались пожениться, но она бросила его и не сказала, что беременна. Он узнал об этом только три года спустя, когда с ним связался кто-то из дома мальчиков. Очевидно, им передали ребенка, а его назвали отцом. Поэтому он пошел узнать об этом парне, и там был я. Он сказал мне, что сделал анализы и что да, я его сын. Я должен был держать это в секрете, потому что де Сантис был реальной угрозой, и он не хотел, чтобы что-то случилось со мной.

Снова тишина позади него, но он все равно чувствовал потрясение своих братьев.

- Он сказал, что попытается найти маму, и что однажды, когда угроза в виде де Сантиса исчезнет, он признает меня своим сыном, и мы снова станем семьей, как и должны были. Но для того, чтобы это произошло, я должен был сделать для него работу. Он хотел, чтобы я проник в дом де Сантиса. Сблизился со стариком, завоевал его доверие. Был двойным агентом. Ему нужна была информация о том, что делает де Сантис, плюс, когда придет время, я смогу нанести удар.

- Черт, - пробормотал наконец Вэн. - Ты серьезно?

Вульф не обернулся, не хотел видеть лицо брата. Без сомнения, они тоже считали его глупцом, потому что он верил во всю эту ложь, потому что теперь, когда он сказал это вслух, он сам мог слышать, как нелепо это звучало.

Христос. Как он вообще ему поверил?

Не обращая внимания на Вэна, он продолжал.

- Так я и сделал. Я сделал то, что он мне сказал. Я сблизился с де Сантисом и Оливией тоже. Я делал для него работу, передавал информацию, считая себя полезным. Всякое такое дерьмо, - он помолчал. - Вот почему я был рядом, чтобы спасти Грейс, Люк. Де Сантис хотел убрать этого мудака, поэтому я его убрал.

- Я думал, ты вернулся на базу, - сказал Лукас немного грубо. - Что ты прервал свой отпуск. Вот что ты нам сказал.

- Ну да, я солгал. Я был в Нью-Йорке все это время.

- Но почему? - на этот раз вопрос задал Вэн. - Чтобы остаться ради де Сантиса?

Наконец Вульф обернулся, глядя обоим братьям в лицо.

- Ты хочешь знать, что было в моем письме от отца? Он сказал мне, что наконец-то узнал, где мама. Но он не мог вытащить ее, пока де Сантис был жив, а это означало, что моя последняя миссия состояла в том, чтобы закончить работу, которую мы начали вместе. Я должен был убить его. Папа написал в своем письме, что как только де Сантис умрет, я получу информацию о том, где мама. Он также сказал, что ему грустно, что он не будет рядом, чтобы наконец стать семьей, которой мы всегда хотели быть, но что его имя было в моем свидетельстве о рождении. Я мог бы забрать маму и рассказать всему миру, что Ной Тейт на самом деле мой отец. Это было не совсем так, как мы всегда планировали, но это было хоть что-то.

Вэн пробормотал проклятие.

- Его имени не было в свидетельстве о рождении.

Вульф медленно покачал головой.

- Нет. А мама? Оказалось, что она умерла много лет назад.

На лицах обоих братьев отразился шок.

- Что? - Спросил Лукас. - Что значит умерла?

- Я имею в виду, что папа сказал мне именно то, что я хотел услышать. Я хотел иметь семью, и он мне ее пообещал. Мне надо было убить своего врага.

- Господи, - пробормотал Вэн, нахмурившись. - Этому уроду есть за что ответить.

Лукас пристально смотрел на него, его острый взгляд был пристальным.

- Так вот чем ты занимался все это время? Планировал, как убрать де Сантиса?

И потерпел неудачу. Как всегда.

Вульф попытался изобразить свою обычную улыбку, но это не сработало.

- Я пытался, - сказал он грубо. - Я, блядь, пытался. На самом деле, именно оттуда я сейчас. Я встретился ним в его доме, даже взял пистолет. Даже нажал на чертов курок. Но он был в бронежилете, так что все, что я сделал, это повалил его на спину.

Лицо Вэна потемнело. Он бросил взгляд на Лукаса, который нахмурился, затем снова посмотрел на Вульфа.

- Ты выстрелил в него?

Вульф услышал осуждение, почувствовал его как нож в груди. Но он не отвел взгляда, встретившись взглядом с золотисто-зелеными глазами брата.

- Да. Ты тоже хочешь сказать, что я глуп?

- Конечно, ты чертовски глуп, - прорычал Вэн. - Но я бы не выбрал тебя в качестве хладнокровного убийцы.

Вульфа скрутила сильная, жгучая боль.

- Оказывается, у меня много чего есть, - он старался, чтобы это звучало непринужденно, а не так, будто он разваливается на части изнутри. – Я - оружие, Вэн. Это все, для чего я был воспитан. Папа скормил мне всю эту ложь, чтобы я стал пулей в его гребаном пистолете.

- Чушь собачья, - холодный голос Лукаса был полон насмешки. - Ты чертов морской котик. Ты никое не гребаное оружие.

Вульф покачал головой. Они не понимали, ни один из них не понимал.

- Я даже не морской котик. Как ты думаешь, куда я теперь отправлюсь? Я еду в Вирджинию, чтобы сдать свой трезубец. Потому что да, ты прав. Я убийца. Я трус. Я тупой ублюдок, который не знал ничего лучше, и я не заслуживаю ничего больше.

Холодный взгляд Лукаса блеснул гневом.

- Но почему? Потому что ты чуть не убил человека? Потому что твой папа лгал тебе и не любил тебя? Иисус, он сказал мне, что моя мать сгорела заживо из-за пожара, причиной которого был я. Но ты видишь, как я бегу в Вирджинию, чтобы отдать свой трезубец? Я принимаю то, что сделал, но не позволяю этому определять меня. И я не позволю Ною и тому, как он манипулировал мной, управлять моей жизнью.

Вульф невольно шагнул вперед, сжав руки в кулаки, чувствуя, как гнев и боль разрывают его на части.

- Я выстрелил в него, ты, гребаный засранец. Я выстрелил в него прямо у нее на глазах, а теперь..., - он замолчал, увидев бледное лицо Оливии и слезы в ее глазах, когда она вышла из машины.

Ты никогда не будешь принадлежать ей.

Он не мог этого вынести, находясь здесь, в этой комнате, с двумя единственными людьми, которых он знал большую часть своей жизни, с двумя мужчинами, на которых он смотрел снизу вверх и пытался быть похожим, которые смотрели на него, как на незнакомца, и который им тоже не особенно нравился.

Не говоря ни слова, он направился прямо к двери, но Вэн протянулся и схватил Вульфа за руку. Вульф был выше Вэна и чуть шире в плечах, но сила пальцев старшего брата заставила его остановиться.

- Подожди, - голос Вэна звучал ровно и властно. - Это все из-за Оливии де Сантис, не так ли?

Нет, Господи, нет. Он не хотел говорить об Оливии и о том, что потерял ее, не сейчас. Не этим двум мужчинам.

- Отпусти меня, - прорычал он, пытаясь вырваться.

Но Вэн держал его крепко.

- Так и есть, не так ли? Что она тебе сказала? Господи, если она причинила тебе боль…

- Она этого не делала, - солгал Вульф, поворачиваясь к брату. - Она единственный человек в моей жизни, который всегда говорил мне правду.

Так почему ты ей не поверил?

Эта мысль провалилась в какую-то дыру в его мозгу, вызвав головокружение, и на секунду комната исчезла. Был только этот вопрос. И был только один ответ.

Он не поверил ей, когда она сказала ему, что он умен, что он больше, чем просто оружие в руках его отца. Он этого не сделал, потому что боялся правды.