Боже. Что, если бы она отказалась? Что бы он тогда сделал? Заставил бы ее увидеться с Дэниелом? Заставил бы ее выйти за него замуж? Переспать с ним?

Всю ее заполнило возмущение.

Почему ты возмущаешься? Ты все равно не собирался отказываться.

Да, даже сидя за столом с Дэниелом, она говорила себе, что все будет не так плохо. Уговаривала себя. Ее отец казался таким искренним, говоря ей, что он хочет, чтобы кто-то защитил ее после того, как он умрет, и что это также будет хорошим деловым решением. Использовал слова, которые гарантировали заставить ее остановиться и подумать.

Манипулируя тобой.

Стены каюты словно надвигались на нее. Ее руки были холодными, дыхание прерывистым, и она хотела выйти, подышать свежим воздухом. Найти место, чтобы подумать, разобраться в том, что она узнала.

Она резко встала, ударившись ногой о стол и пролив чай.

- Лив? – Вульф прищурился. - Лучше скажи мне, что происходит. Ты побледнела.

Но она не слушала, уже слепо двигаясь на дрожащих ногах из каюты по крошечному коридору. Она толкнула дверь и оказалась в удивительно просторной спальне с гигантской кроватью прямо перед ней, залитой светом из иллюминаторов.

Это был не выход. Проклятие. Должно быть, она пропустила лестницу на палубу.

Она обернулась. Только для того, чтобы остановиться, когда Вульф появился прямо перед ней, его массивная и широкоплечая фигура заняла весь дверной проем.

Его зелено-голубой взгляд был острым, как лазер, и скользил по ней.

- Ты собираешься сказать мне, что, черт возьми, с тобой происходит, или ты предлагаешь мне самому догадаться?

Она втянула воздух, чувствуя, что задыхается. Он был слишком близко. Сделав эту комнату слишком маленькой. Он сделал все слишком маленьким. Занимая все пространство и весь воздух. Наполняя его своим запахом, своим теплом и своим огромным мускулистым присутствием.

Волна адреналина прошла через нее, пробиваясь сквозь чувство удушья и гул в ушах.

Это все его вина.

Он был причиной того, что она была здесь, а не с Дэниелом. Он был причиной того, что она чувствовала себя так. Он вложил в нее семя сомнения. И именно из-за этого сомнения она и заглянула в письмо. Теперь сомнений не было, только уверенность.

Все было не так, как она думала. Ее отец был не таким, как она думала. А теперь ей казалось, что основы ее жизни подорваны и разрушены. Ее маленькая жизнь, где она работала на отца, который любил ее. Которому она была нужна. Который был хорошим человеком.

Все было прекрасно до тех пор, пока в окно ее спальни не ворвался Вульф и не украл ее, рассказав ей вещи, которые она не хотела слышать, заставив увидеть правду, которую она не хотела знать. Что, возможно, ее отец не тот человек, за которого она его принимала. И если Вульф говорил правду о том, что ее отец отдаст ее Мэю, то, возможно, он говорил правду и о других вещах.

Например, что ее отец убил его отца?

- Уйди с дороги, - ее голос прозвучал гораздо громче, чем ей хотелось.

Его глаза сузились.

- Что случилось, Лив? Ты была в порядке, а потом вдруг побледнела. Что ты увидела на компьютере?

Он лгал ей. Десять лет Вульф говорил ей, что он ее друг, но это было не так. Он играл с ней.

Так же, как папа играл с тобой.

Гнев вспыхнул, раскаленный добела, и прежде, чем она смогла остановить себя, она подняла руки и ударила ими о его грудь, отталкивая его, чтобы он убрался с ее пути и дал ей пройти.

Но он не сдвинулся с места.

Это привело ее в ярость. Она никогда не выходила из себя и уж точно никогда никого не била. Но теперь она наслаждалась огнем гнева, пробегающим по ней, толкая его снова. Сильнее. И все же это было похоже на толчок большой каменной глыбы. Он остался именно там, где и был.

Ее гнев превратился в ярость, подпитываемую сильной болью, которую она игнорировала и пыталась отрицать. Ей было обидно, что он солгал ей, заставил поверить, что интересуется ею, когда стал ее другом. Обидно из-за правды, которую он рассказал об ее отце. Зародил в ней сомнения. Сомнения, которые она игнорировала и отказывалась признавать. Сомнения в ее отце. Сомнения в себе.

Ты никогда не была ему дорога, только полезна.

Оливия сжала руки в кулаки и ударила Вульфа в грудь, желая причинить ему такую же боль, как он причинил ей, желая сделать хоть что-нибудь, потому что она не знала, как справиться со той волной боли, сомнений и ярости, которая наполняла ее, поглощала ее.

Вульф ничего не сказал, пока она била его кулаками. Не издал ни звука. Даже не пошевелился. Он только смотрел на нее, а выражение его лица было непроницаемым.

Бить его было все равно что швырять камни в гору. Это не возымело никакого эффекта.

Но это не помешало ей снова и снова бить кулаками в его грудь, причиняя себе тем самым боль, потому что биться обо все эти плотные мышцы было все равно что о кирпичную стену.

Затем Вульф схватил ее за запястья , удерживая их неподвижно.

- Ты закончила? - потребовал он, его скрипучий голос был даже грубее, чем обычно.

Его сдержанность только разозлила ее.

- Нет! - она пыталась освободить ее руки из его. - Отпусти меня, придурок!

Но он этого не сделал. Он просто держал ее, как будто мог стоять там весь день, пока она брыкалась и бушевала. Бесстрастно наблюдая за ней, как будто все это абсолютно ничего для него не значило.

Чем разозлил ее еще сильнее.

Как он смеет стоять здесь, весь такой невозмутимый? Таким он был последние десять лет, в то время как она горела для него. Тосковала по нему. Но, конечно, его ничего не волновало. Он не хотел ее. Никогда. И тот поцелуй возле ресторана был просто еще одной ложью.

Она понятия не имела, что делает. Она только хотела получить от него хоть какую-то реакцию. Поэтому она подошла к нему вплотную, приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Затем она впилась зубами в его нижнюю губу.

Он хмыкнул и отстранился, его глаза, словно узкие щелочки изумруда и сапфира, сверкали, глядя на нее.

- Какого хрена это было?

Она дрожала, ее гнев не утихал, а менялся, превращаясь во что-то более горячее. Еще более отчаянное. Внезапно она ощутила давление его пальцев на запястьях, жар его массивного, точеного тела в нескольких дюймах от нее, опьяняющий запах, ударяющий ее прямо в голову. И все, чего она хотела, это броситься на него, направить всю свою ярость, все годы одиночества и лжи на него. Эмоционально истощить себя, так что ей больше не нужно было думать. Чтобы ей не было больно.

Она не ответила. Вместо этого она снова поднялась на цыпочки и на этот раз не укусила его. Вместо этого она поцеловала его, неумело и неуклюже, не зная, что, черт возьми, она делает, и не заботясь об этом. Не заботясь о линии, которую она пересекла. Она отчаянно прижалась губами к его губам, просунула язык ему в рот и попробовала его на вкус, какой-то темный восхитительный аромат, который она не могла различить, но он мгновенно сделал ее в тысячу раз более голодной, чем она когда-либо была в своей жизни.

Она издала беспомощный горловой звук, желая большего.

- Лив, - хрипло прошептал Вульф ей в губы, но она не остановилась.

Вместо этого она вырвала руки из его хватки, снова прикоснулась к нему, потянула за рубашку, целуя его, дрожащими пальцами расстегнула пуговицы и нашла его кожу. Такую же горячую и гладкую, как она помнила.

Она застонала. Он был твердый и совершенный. Неуязвимый. Как скала, как гора, как будто он вечен. Ничто его не утомит. Ощущая постоянство, которое никогда не покинет его.

Хриплый звук чьего-то дыхания заполнил ограниченное пространство каюты. Ее дыхания. Но она не заботилась об этом. Отчаянно желая прикоснуться к нему еще сильнее, она сорвала с его массивных плеч рубашку, сдернула ее с его рук и отбросила в сторону.

Он не пошевелился, когда она положила руки на его обнаженную грудь, поглаживая и лаская, целуя его шею и ниже, облизывая соленое тепло его кожи.

Ее сердце бешено колотилось в груди. Она была в таком отчаянии, что не знала, что делать. Она прижалась к его твердому телу, цепочка его жетонов холодила кончики ее пальцев, когда она исследовала скульптурные мышцы его груди, прослеживая чернила его татуировки орла и трезубца.

Этого было недостаточно. Но она не знала, как попросить больше. И он стоял так неподвижно. Как будто ее прикосновения не имели никакого эффекта.

Запрокинув голову, она посмотрела на него, и страх сжал ее сердце.

Но не безразличие светилось в его прекрасных глазах. В них пылал жар. И он прожигал ее.

- Чего ты хочешь? – прорычал он.

- Тебя, - сказала она отрывисто, потому что не было смысла притворяться, что это не так, даже чтобы защитить себя. – Прямо сейчас.

Не колеблясь, он схватил ее за бедра и толкнул назад, пока край кровати не уперся ей в ноги. Потом она легла на матрас, а он оказался рядом.

Возбуждение охватило ее всю, когда его большое тело окружило ее, и она ожидала, что он притянет ее к себе. Вместо этого он перевернулся на спину, увлекая ее за собой, а она оказалась верхом на его стройных бедрах. Именно так она сидела тем утром в отеле.

- Хочешь объездить меня, детка? - слова были полны грубого, ленивого жара. Но голод в его глазах не был ленивым. – Прокатишься на мне?

Лежа на спине, без рубашки, с мощными мускулами, загорелой кожей и чернилами татуировок, он был таким горячим, что она не могла ни о чем больше думать. Не могла даже говорить. Все что она смогла сделать, это кивнуть.

Его губы скривились в ухмылке, и он поднял руки к ткани ее платья, начиная поднимать подол вверх по ее ногам, удерживая ее взгляд своим.

Он делал это медленно, заставляя ее дрожать от возбуждения, пока его горячие ладони касались обнаженной кожи ее бедер. О Боже, он был таким горячим, что позже ей придется проверить себя на наличие ожогов.

Она пыталась дышать нормально, но это было невозможно. Не тогда, когда каждое ее нервное окончание болезненно ощущало его горячие ладони на своей коже. Ощущая жар и силу его тела под ней, и твердую длину, которая настойчиво прижималась к внутренней стороне ее бедра.

Ошибки быть не могло. Он хотел ее. Он был тверд для нее. А мужчины не могут лгать, только не в этом.

Она почувствовала головокружение, глядя на него, когда он задрал подол ее платья до бедер, его взгляд опустился между ее бедер.

- Вульф..., - ее голос дрожал, и она не знала, о чем просит. Может, просто захотелось произнести его имя.

Все было по-настоящему. И она не знала, сможет ли справиться с этим.

- Все в порядке, - его глаза блестели из-под длинных черных ресниц. - Я заставлю тебя почувствовать себя так хорошо, Лив, - затем он отодвинул всю ткань ее платья в вверх, его палец медленно провел горячую линию прямо по центру ее лона, гладя ее через трусики.

Она задохнулась, вздох превратился в очередной стон, когда он провел пальцем вверх, задержавшись, чтобы обвести ее клитор, прежде чем снова провести линию вниз.

Никто не прикасался к ней так раньше. Она никогда раньше так себя не трогала. Она чувствовала себя так, словно ее подключили к электрической розетке, по венам побежали электрические разряды, и удовольствие осветило ее. Он погладил ее снова, потом еще раз, и она задрожала, ее дыхание стало быстрее, резче.

- Тебе нравится? - его голос был грубым, бархатным и теплым.

- Да. Боже..., - его палец снова лениво прошелся по ее клитору сквозь ткань трусиков, как будто у него было все время мира. И удовольствие, которое это ей доставляло, было... неописуемым, делая ее беспокойной и нуждающейся. Причиняя ей боль.

Она прижалась к его руке, желая, чтобы он прикоснулся к ней сильнее.

- Вульф... пожалуйста…

- Нетерпеливая, да? - он сделал еще раз медленно провел пальцем, от чего у нее перехватило дыхание, затем все исчезло.

- Подожди, - не двигаясь с места, он потянулся к ящику, встроенному в гладкую деревянную спинку кровати, и выдвинул его, что-то вынимая из него.

Она ошеломленно смотрела на него, сжав руки в кулаки и впиваясь ногтями в ладони, потому что не знала, что с ними делать. Она не знала, что с собой делать. Она никогда не думала об этом моменте и не позволяла себе воображать его. Теперь все было по-настоящему.

Вульф уже достал презерватив и скоро окажется внутри нее.

Она не могла справиться с этой мыслью. Но она не могла пошевелиться. Что-то удерживало ее на месте, заставляя смотреть, как он расстегивает молнию на джинсах и запускает руку под ткань, его пальцы обхватывают что-то длинное, толстое и твердое.

У нее перехватило дыхание, а по коже пробежала дрожь.

Если ты собираешься уйти, то уходи сейчас.

Но было слишком поздно, потому что он уже доставал член, и она не могла отвести от него взгляд. И она была права насчет длинного, толстого и твердого. Он был всем этим и, возможно, даже больше.

Ее сердцебиение было оглушительным, когда он разорвал фольгу и достал презерватив, раскатывая латекс ленивым, отработанным движением, которое она почему-то нашла невыносимо эротичным.

Затем он потянулся к ней, его большие теплые ладони легли на ее бедра, слегка притягивая ее к себе.

Она дрожала, а разум пытался понять, что происходит.

Он потянулся, чтобы отодвинуть ткань ее трусиков, не сводя с нее глаз, и легко провел пальцами по гладким складкам ее лона, заставляя ее задохнуться от мучительного наслаждения. Затем он сделал это снова, касаясь ее клитора подушечкой пальца, заставляя ее пальцы согнуться и посылая дрожь удовольствия через нее.

- У тебя испуганный вид, - слова были мягкими и скрипучими, а его взгляд напряженным. - Ты уверена, что хочешь этого?

Она не могла говорить. Медленное, твердое давление его пальца на ее клитор, казалось, вытягивало весь воздух из ее легких и все слова из ее головы.

Нет, она не была уверена, по крайней мере эмоционально. Но ее тело было в отчаянии. Ее тело годами ждало этого момента, и теперь, когда он был так близко, оно не хотело быть отвергнутым.