- Теперь ты будешь молчать? - прошептал он. - Кивни, если да.

Она отрывисто кивнула.

- Хорошо. Ладно, вот в чем дело. Я уберу руку, а потом скажу тебе, почему я здесь. Но не кричи, поняла?

Еще один отрывистый кивок.

Вульф поднял голову и посмотрел на нее. Свет был тусклым, черты ее лица расплывались, но нельзя было не заметить широко раскрытые темные глаза, смотревшие на него. Да, она все еще боялась, не так ли?

Он медленно убрал руку от ее рта.

- Слезь с меня, придурок, - выдохнула Оливия де Сантис. - Ты раздавишь меня насмерть.

Ха! Может, она все-таки не так и напугана.

Он пошевелился, слезая с нее, и сел на край кровати.

Она отодвинулась от него, пока ее спина не уперлась в спинку кровати, ее руки схватили одеяло и потянули его за собой, держа его перед собой, как щит.

Прошла долгая минута, пока она просто смотрела на него, и он не был уверен, была ли она напугана, шокирована или зла, или все вместе. Впрочем, это не имело значения. У него не было времени на объяснения, пока он не доставит ее в безопасное место.

- Что ты здесь делаешь, Вульф? - наконец спросила она дрожащим голосом. - Я имею в виду, как ты сюда попал? Последнее, что я слышала от тебя…

- Я не могу сейчас объяснить, - перебил он, глядя на дверь. - Мы должны убраться отсюда, - он слышал шаги? Он знал, что охрана де Сантиса вывернула особняк наизнанку. Он также знал, что с тех пор, как его брат Вэн две недели назад спас из лап де Сантиса их приемную сестру Хлою, де Сантис удвоил охрану. Это означало, что по крайней мере пара охранников должна быть где-то в доме.

- Что значит, мы должны убраться отсюда? - Оливия взглянула на часы на тумбочке. - Боже мой! Сейчас четыре утра. Что происходит?

- Сейчас, Лив, - он встал, схватил одеяло и выдернул его из ее рук. - Пойдем. Мы выберемся через окно. Не волнуйся, все, что тебе нужно сделать, это обнять меня за шею и держаться.

Она не двигалась, глядя на него широко раскрытыми глазами, явно в шоке. На ней была самая нелепо чопорная ночная рубашка, которую он когда-либо видел - длинная и белая, с высоким вырезом и множеством маленьких пуговиц. Очень в духе Оливии и, без сомнения, чертовски раздражает, когда дело доходит до вылезания из окон.

- Ну? - он нахмурился. - Чего ты ждешь? Пойдем.

- Ты ведь шутишь, правда? - она подтянула колени к груди и обхватила их руками. - Я никуда не собираюсь идти. Пока не скажешь, какого черта ты делаешь в моей спальне.

Черт, у него действительно не было на это времени. Надо было взять чертов хлороформ.

- Я расскажу тебе, обещаю. Но мы должны уйти, пока кто-нибудь не обнаружил, что я здесь.

Выражение ее лица внезапно стало озабоченным.

- Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то не так, да?

Иисус Христос. Она думала, что он болен.

Быстро теряя то немногое терпение, которое у него было - а у него никогда не было его много - Вульф наклонился и обхватил пальцами ее плечо, крепко держа. Затем он мотнул головой в сторону окна.

- Выбираемся. Сейчас.

Оливия моргнула.

Потом она открыла рот и закричала.

* * *

Оливии было ясно, что Вульф Тейт сошел с ума. Он не только был в ее спальне, когда она получила от него последнее письмо, в котором упоминалось, что он был в Вайоминге на похоронах отца, но и пытался, без всякой видимой причины, заставить ее сбежать с ним через окно. Это было после того, как он лежал на ней, огромный, мускулистый и пугающий до смерти.

Это был не тот Вульф, которого она знала. Вульф, которого она знала, был тихим, уважительным и по-настоящему хорошим парнем, не говоря уже о том, что он был умнее, чем он сам часто о себе думал. Он был ее другом. И друзья не пробирались через окна, пытаясь заставить ее пойти с ними.

Возможно, ей не следовало кричать, но она все еще была одурманена сном, не говоря уже о том, что боролась с шоком от того, что он был прямо здесь, в ее комнате, во плоти, после десяти лет ничего, кроме переписки по электронной почте. И когда он взял ее за руку своей огромной ладонью, его длинные пальцы держали ее нежно, но достаточно крепко, чтобы она не смогла вырваться, ее крик был инстинктивным.

Только крик закончился приглушенно, вибрируя под его ладонью, когда другая огромная рука зажала ей рот.

Его лицо внезапно оказалось в нескольких дюймах от ее лица, цвет его глаз был приглушен в тусклом свете комнаты.

- Даже не думай об этом, - угрожающе прорычал он. - А если ты укусишь меня, я укушу тебя в ответ, поняла?

Оливия щелкнула зубами, едва не задев его кожу, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, пока адреналин бурлил в ее крови. Страх, шок и гнев переплелись в ней вместе со знакомым, диким трепетом возбуждения.

«Он вернулся!» - продолжал петь ее глупый мозг. «Он вернулся! Он вернулся. Он вернулся!»

Она уставилась на него, пытаясь взять свои чувства под контроль и обратить внимание на ситуацию, стараясь не просто смотреть на него, изучать черты его лица, чтобы увидеть, как он изменился, найти в нем того молодого человека, которого она когда-то знала в закаленном морском котике, стоящего перед ней сейчас.

Он прислал ей пару своих фотографий, пока был на базе и в командировке. На одной из них он был в форме, когда получил диплом морского пехотинца, а на другой стоял перед танком с массивной пушкой в обеих руках. Она не заметила тех перемен, которые произошли за десять лет службы во флоте, но теперь, Боже мой, она их заметила.

Он всегда был высоким - шесть футов пять дюймов против ее пяти футов пяти дюймов - не говоря уже о том, что широкоплечим, но где-то по пути он тоже вырос. И как! Массивные плечи, руки, способные поднять небольшой автомобиль, мускулистая грудь, которая натягивала черный хлопок его футболки и потертую черную кожу куртки. Но это еще не все. Раньше черты его лица были бесформенными, придавая ему мягкую красоту. Но сейчас они не были бесформенными. Годы обострили их, превратив челюсть и нос в острые как лезвие бритвы. Высокие скулы и широкий лоб. Лицо мужчины. Грубый и потрепанный, с морщинками в уголках глаз и вокруг откровенно красивого рта. И в довершение всего у него был короткий темный ирокез, отчего ей захотелось провести по нему рукой, посмотреть, такие ли мягкие у него волосы, как она подозревала.

Боже! Сейчас он был еще великолепнее, чем в восемнадцать.

Перестань пялиться на него, идиотка. Он зажал тебе рот рукой, не забывай. В любом случае, разве ты не должна была перестать любить его?

Это было так. То, что началось как подростковая влюбленность, постепенно, за годы их переписки, переросло во что-то большее. Что-то, что никогда не будет взаимным - это она тоже знала. Он никогда не чувствовал к ней того, что она чувствовала к нему.

Впрочем, сейчас это не имело значения. Не тогда, когда он стоял там, зажав ей рот рукой, бормоча что-то о том, что не хочет, чтобы его обнаружили, и о том, как они должны выбраться через окно.

В его глазах появилось напряженное выражение, и она вдруг поняла, что он говорит серьезно. Что он действительно хочет, чтобы она пошла с ним. Прямо сейчас.

Оливия открыла рот, чтобы сказать ему, что он может убрать руку и объяснить, что, черт возьми, происходит, когда его взгляд упал на дверь ее спальни. Он тихо выругался, а затем, прежде чем она поняла, что происходит, убрал руку от ее рта, обнял ее за талию, поднял и закинул себе на плечо, как будто она ничего не весила.

Слишком потрясенная, чтобы хоть что-то сказать, Оливия уставилась в землю, пытаясь понять, почему ее мир перевернулся и что именно она делает, перекинутая через одно из мощных плеч Вульфа.

Но у нее не было времени ломать над этим голову, потому что он обхватил одной рукой ее ноги, удерживая ее неподвижно, а затем двинулся к окну.

Ее сердце забилось быстрее, когда она услышала, как он отодвинул занавеску, и она повернулась, пытаясь увидеть, что происходит.

- Какого черта ты делаешь? - спросила она, затаив дыхание. - Отпусти меня!

Он не ответил, но потом мир снова накренился, и холодный воздух закружился под ее ночной рубашкой. И когда она посмотрела вниз, то обнаружила, что смотрит в темноту сада, который располагался под ее окном. Сад, который был на добрых три этажа ниже.

Головокружение охватило ее, а крик застрял в горле.

Дорогой милый младенец Иисус. Вульф действительно вылез из окна, и теперь между ней и трехэтажным обрывом не было ничего, кроме пустого воздуха и его. Она рефлекторно сомкнула руки на черной коже его куртки, крик вырвался хриплым криком.

- Вульф!

- Да, да, я знаю, - у него даже не хватило такта казаться обеспокоенным. Он просто казался раздраженным. - Только не сопротивляйся и все будет хорошо.

Его плечо резко толкнуло ее в живот, и она задохнулась, закрыв глаза, чтобы не видеть, как земля несется ей навстречу, чтобы убить ее.

Но удара не последовало, только еще пара падений и один сильный отскок. А потом ей показалось, что он идет, и быстро. Она снова открыла глаза и на этот раз увидела тротуар под его ногами. Было бы облегчением, если бы ее не держали перекинутой через его плечо, как мешок с мукой.

С усилием она заставила себя разжать челюсти.

-Т-ты можешь опустить меня.

- Нет, - он побежал трусцой, и она с трудом сглотнула, когда головокружение снова накрыло ее, и от этого движения она ударилась о его спину. - Хотя почти прибыли на место.

Оливия едва успела подумать, где это, как он внезапно остановился, и она услышала звук автомобильного замка. Потом ее стащили с его плеча и запихнули на заднее сиденье.

Она сидела так секунду, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться, ее мозг изо всех сил пытался смириться с тем, что она больше не в своей уютной постели и что человек, с которым она дружила больше десяти лет, очевидно, похитил ее. Затем, когда водительская дверь захлопнулась, она взяла себя в руки и потянулась к ручке.

Только чтобы обнаружить, что скользит по сиденью, когда Вульф отъехал от тротуара, визжа шинами. Она пискнула, цепляясь за одно из сидений перед ней, когда он сделал еще один резкий поворот, заставляя ее скользить в другую сторону.

Его взгляд встретился с ее в зеркале заднего вида, проходящий уличный фонарь осветил его разноцветные глаза, один зеленый и один синий.

- Пристегни свой гребаный ремень безопасности.

Ее сердце билось слишком быстро, и по какой-то причине она не была так напугана, как должна была быть. Или так же зла на него.

Отлично. Просто великолепно. Он похищает тебя, и все, о чем ты можешь думать, это то, как волнующе и как замечательно, что он здесь.

Боже! Неужели она настолько глупа?

Все это нужно было обсудить, но не пристегивать ремень безопасности просто потому, что он приказал ей. Вот это действительно было бы глупо. Тем более что он вел машину как маньяк.

Трясущимися руками Оливия схватилась за ремень безопасности и пристегнулась, все еще держась за переднее сиденье, так как даже с ремнем она продолжала скользить.

- Ты когда-нибудь скажешь мне, какого черта ты делаешь? - спросила она, надеясь, что ее голос звучит твердо, но зная, что, скорее всего, нет.

- Да, - он сделал еще один визгливый поворот, зигзагами пробираясь через то немногое движение, которое было на дороге, со всей небрежностью опытного гонщика. - Но не раньше, чем я доставлю тебя в безопасное место.

Пузырь какого-то чувства застрял у нее в горле. Возможно, это была паника? Если так, то, вероятно, так и должно быть.

- Я была в безопасности в своей спальне, - заметила она, крепко вцепившись в дешевый винил.

- Возможно. Но это не так, - Вульф продолжал смотреть в зеркало заднего вида, но не на нее. Он проверял, не следят ли за ними?

- Папе, наверное, не понравилось бы, если бы ты был в моей спальне в четыре утра. Но это не так…

- Обещаю, что все объясню, когда мы приедем на место, - прервал он ее, нахмурившись. - Но ты можешь просто заткнуться на пару секунд? Мне нужно избавиться от этого хвоста.

Очень мило. Она не помнила, чтобы он был таким грубым с ней раньше.

Оливия открыла рот, чтобы сказать ему, что именно он может сделать со своим чертовым хвостом, но тут машина вильнула несколько раз, затем ускорилась, и все, что она собиралась сказать, вылетело у нее из головы, поскольку смерть в лобовом столкновении маячила в ее будущем.

Она подавила еще один крик, когда прямо перед машиной выехал мусоровоз, и приготовилась к столкновению. Но, опять же, его не последовало. Вульф просто опустил ногу, обогнул грузовик, увернулся от мотоцикла, резко свернул налево в переулок, потом еще раз направо, пересек главную улицу и едва не столкнулся с еще одним грузовиком, прежде чем нырнуть в еще один переулок.

К этому моменту Оливия уже была сыта всем этим по горло.

Она закрыла глаза и прислонилась лбом к сиденью перед собой, молясь, чтобы кто-нибудь услышал и вытащил ее отсюда целой и невредимой. О да, и, возможно, спас Вульфа тоже, хотя она не возражала бы, если бы он получил травму в качестве расплаты за то, что напугал ее до полусмерти.

Она не знала, сколько прошло времени, но, наконец, тошнотворные рывки машины прекратились, и она поняла, что на самом деле машина тоже остановилась.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем мотора. Дверь со стороны водителя открылась, затем захлопнулась, звук странно отдался эхом в салоне автомобиля, открылась другая дверь, холодный воздух ворвался в машину и заставил ее вздрогнуть.

- Лив? - грубый, скрипучий голос Вульфа, гораздо более резкий и глубокий, чем она помнила. - Мы на месте.

Она сглотнула и подняла голову, глядя в окно машины.

«На месте» оказалось подземным гаражом.

Вульф стоял у открытой задней двери машины, глядя на нее, скрестив массивные руки на такой же массивной груди. И несмотря на то, что ее похитили из спальни в четыре утра, не говоря уже о том, что она едва пережила путешествие из ада на машине, маленький пузырь радости взорвался в ее груди.