1 Описанный здесь случай произошел 11 июня 1829 г. Тело Грибоедова от Нахичевани до Артчальского карантина (близ Тифлиса) соировояадал прапорщик грузинского полка Макаров с группой солдат (см. письмо А. К. Амбургера к И. Ф. Паскевичу от 4 мая 1829 г. – PC, 1872, август, с. 202).

2 См. в "Реляции происшествий, предварявших и сопровождавших убиение членов последнего российского посольства в Персии" (на с. 329 наст. изд.).

3 По-видимому, как вспоминает Е. П. Янькова, поэты были знакомы друг с другом еще в 1809–1810 гг.: "Виделись мы <с М. А. Ганнибал> еще у Грибоедовых... В 1809 или 1810 году Пушкины жили где-то за Разгуляем, у Елохова моста, нанимали там просторный и поместительный дом... Я туда ездила со своими старшими девочками на танцевальные уроки, которые мы брали с Пушкиной-девочкой, с Грибоедовой (сестрою того, что в Персии потом убили)... Мальчик, Грибоедов, несколькими годами постарше его <Пушкина>, и другие его товарищи были всегда так чисто, хорошо одеты, а на этом <Пушкине> всегда было что–то и неопрятно, и сидело нескладно" ("Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные ее внуком Д.Благово". СПб., 1885, с. 459–460). В 1817 г. Грибоедов и Пушкин встречаются в Петербурге, когда они почти одновременно поступают на службу в Коллегию иностранных дел.

4 Обычно считается, что Пушкин имеет в виду здесь участие Грибоедова в дуэли Шереметева с Завадовским (дуэль эта отражена в замыслах романа Пушкина "Русский Пелам"), но, по-видимому, данное замечание имеет более общий смысл.

5 Здесь нельзя не уловить полемической направленности против булгаринских "Воспоминаний о незабвенном Александре Сергеевиче Грибоедове" (СО, 1830, с. 3–42). Приторность и наигранная экзальтированность тона булгаринских воспоминаний была тотчас же отмечена современниками. В "Литературной газете" (1830, № 53, с. 136) на воспоминания анонимной эпиграммой откликнулся Вяземский (см. вступительную статью к наст. изд., с. 6). О том же в письме от 14 января 1830 г. писал Н. И. Гнедичу М. Н. Загоскин: "Ты, я думаю, читал биографию Грибоедова, написанную автором "Выжигина" – по мне – умора! Он <то есть автор "Выжигина">, потеряв Грибоедова, осиротел навеки! Фаддей Булгарин осиротел навеки!! Ах он собачий сын! Фаддей Булгарин был другом Грибоедова, – жил с ним новой жизнью!! – как не вспомнить русскую пословицу, в которой говорится о банном листе" (ГТБТ, с. 25). "Многие могут подумать, – писал и М. А. Бестужев–Рюмин, – что начало и конец сей статьи переделаны в прозу из элегии какого–нибудь слезливого романтика... Наставленные в сих местах точки слились с пера почтенного автора как бы взамен слезинок его" (газ. "Северный Меркурий", 1830, № 62, с. 245–247).

Вместе с тем пушкинская характеристика Грибоедова, по–видимому, была обращена и против романа Булгарина "Памятные записки титулярного советника Чухина, или Простая история обыкновенной жизни" (1835), в одном из персонажей которого – Световидове – угадываются стилизованные черты Грибоедова.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

ПОСЛУЖНОЙ СПИСОК ГРИБОЕДОВА ЗА 1829 ГОД

Список составлен при назначении Грибоедова полномочным министром в Персию. Опубликован в журн. "Русский архив", 1872, стлб. 1497–1499, по которому и печатается в наст. изд.

1 В послужных списках Грибоедова, составленных после 1818 г., годом рождения его считается 1790–й (см.: ИРЛИ, 14. 768.LXXVIIб, 12 – копии послужных списков 1818 и 1819 гг.; ЦГТМ, № 24 – послужной список 1820 г.). В "Паспорте", выданном Грибоедову при оставлении военной службы 8 мая 1816 г., указано, что он имеет от роду 22 года (РО, 1895, № 3, с. 385–386).

2 Так значится во всех послужных списках Грибоедова. На самом деле в 1829 г. Н. Ф. Грибоедова не была столь владетельной. В 1817 г. она приобрела в долг село Троицкое в Костромской губернии с 780 крепостными, попыталась покрыть издержки на приобретение имения за счет самих крестьян, однако определенный ею непомерно высокий оброк вызвал возмущение крепостных, а впоследствии и бунт, усмиренный при помощи воинской команды; в 1819 г. Н. Ф. Грибоедова продала имение (см.: Пиксанов, с. 85–139).

3 Известен диплом, выданный Грибоедову 3 июня 1808 г., о присвоении ему звания кандидата словесности (см.: РО, 1895, № 3, с. 383–384) после окончания им словесного отделения университета. На этико–политическом же отделении Грибоедов занимался в качестве стороннего посетителя (см. с. 349 наст. изд.) и экзамена на звание кандидата прав не сдавал.

4 Отпуском за границу Грибоедов не воспользовался, занятый переделкой комедии "Горе от ума" и хлопотами о дозволении печатать ее.

5 Неточно: денежная награда Грибоедова составляла 4000 червонцев (более 40 000 рублей) – см.: PC, 1874, № 11, с. 518.

В. ШЕРЕМЕТЕВСКИЙ

<О В. В. ШЕРЕМЕТЕВЕ>

По тексту книги: "Сборник биографий кавалергардов. 1801–1820". СПб., 1906, с. 242–243.

Очерк о В. Шереметеве, помещенный в "Сборнике биографий кавалергардов. 1801–1826", представляет собою фактически сводку архивных и мемуарных материалов о "дуэли четверых" и во многом проясняет обстоятельства дела. Местонахождение полкового архива, использованного автором очерка В. Шереметевский, ныне неизвестно, и потому сведения, им сообщаемые, приобретают характер первоисточника.

1 20 ноября 1818 г. А. Ахлопков доносил П. Я. Убри, управляющему Коллегией иностранных дел (см.: РО, 1895, № 3, с. 388–391):

"Милостивый государь Петр Яковлевич!

Возложенную вашим превосходительством обязанность быть депутатом по делу о бывшем дуэле между графом Завадовским и штаб-ротмистром Шереметевым, со стороны чиновника государственной Коллегии иностранных дел г-на Грибоедова, я принял; и вчерашний день следствие сего дела кончено и утверждено находящимися под следствием, так и депутатами со стороны каждого, о чем и поставляю долгом донести вашему превосходительству, какие объяснения были требованы от г–на Грибоедова по сему делу, а именно: что г-н Грибоедов бил коротко знаком с штаб-ротмистром Шереметевым и жившею у него танцовщицею Истоминою. После учинившейся между Шереметевым и сею Истоминою ссоры, когда она уже выехала от него в другой дом, тогда будучи Грибоедов в театре, пригласил Истомину ехать с собою в карете, чтобы узнать подробнее, за что она поссорилась с Шереметевым, которая на то охотно согласилась, и он привез ее в дом, где он жил вместе с Завадовским. В тот же вечер приехал по окончании спектакля домой и граф Завадовскнй, который и нашел его с Истоминою; после сего все они трое провели вечер вместе, а потом Истомина отправилась к себе. После сего граф Завадовский был вызван на дуэль Шереметевым, последствия коего ему, Грибоедову, были не известны. И сим заключены были показания г–ном Грибоедовым".

2 Данное признание Завадовского на очной ставке с Грибоедовым проясняет невольное участие Грибоедова в ссоре Завадовского с Шереметевым.

3 См. с. 353 наст. изд.

4 См. с. 41 наст. изд.

5 "Говорили в Петербурге тогда, — сообщает Н. В. Сушков, — будто бы они (отец и мать В. В. Шереметева. — П. К., С. Ф.) умоляли Грибоедова, с которым В. В. был дружен, отдалить от него Истомину" (Н. В. Сушков. Московский университетский благородный пансион... М., 1858, с. 12).

СЛЕДСТВЕННОЕ ДЕЛО А. С. ГРИБОЕДОВА

По автографу: ЦГАОР, ф. 48, оп. 1, д, № 174. На обложке "Дела" значится: "Грибоедов. Коллежский асессор, служащий по дипломатической части при Главноуправляющем в Грузии. На 24 листах".

Следственное дело Грибоедова было впервые изучено П. Щеголевым и издано им (см.: П. Е. Щеголев. Грибоедов и декабристы. СПб., 1905) фототипически на архивной бумаге, что вплоть до 1920–х годов приводило к неоднократным недоразумениям, получившим отражение в газетных сообщениях о том, что у того или иного частного лица хранится "подлинное следственное дело" Грибоедова. Действительно подлинное дело находится в ЦГАОР. Подробное описание и анализ его см. в кн.: М. В. Нечкина. Следственное дело о А. С. Грибоедове. М.–Л., 1945.

В наст. изд. оно воспроизводится полностью с восстановлением хронологической последовательности заключенных в нем документов (предпосланные им номера обозначают их фактическое расположение в архивном деле).

1 После выписки из показаний Артамона Муравьева в "Деле" следуют три тщательно зачеркнутые строчки, завершенные знаком вопроса и заключенные в скобки.

2 На основании показаний Трубецкого Следственный комитет 26 декабря 1825 г. вынес решение "взять под арест" и "представить императорскому величеству" Грибоедова. Это решение на следующий день было утверждено Николаем I; приказ об аресте Грибоедова был подписан 2 января, однако фельдъегерь Уклонский выехал из Петербурга, по–видимому, не раньше, чем неделю спустя (он прибыл в крепость Грозную 22 января; на обратный путь было затрачено 13 дней, с 30 января по 11 февраля) (см.: Нечкина, с. 553–555, 567–568).

3 Показания Грибоедова 11 февраля 1826 г. записаны генералом Левашевым. Его же рукой после записи показаний карандашом помечено: "Спросить у Адуевского" (карандашная помета частично закрыта росписью генерала). Ниже, также карандашом, но другой рукой записано: "Трубец<кой>, (21 ст<раница>) знает от Рылеева, что он принял Грибоедова?" (сбоку выставлена дата последней записи "24 февр.", т. е. в день допроса Грибоедова в Следственном комитете).

4 Как показывают материалы следствия, вопрос этот особенно интересовал Следственный комитет – благоприятные ответы опрошенных сыграли важнейшую роль в счастливом для Грибоедова окончании его дела.

5 Показание Рылеева, очевидно намеренно неверное, имело решающее значение в деле Грибоедова, так как свидетельства Трубецкого и Оболенского о Грибоедове как о члене тайного общества восходили именно к Рылееву. Однако следует иметь в виду, что Рылеев, являясь членом Коренной думы Северного общества, имел право принимать в него лиц самостоятельно, но был обязан сообщить об этом другим членам Думы – в данном случае таковыми оказались, по–видимому, Оболенский и Трубецкой.

6 Вверху помечено чернилами: "№ 662" и "19 февраля 1826 г."; ниже – торопливая карандашная запись рукою И. И. Дибича: "Объявить, что этим тоном не пишут государю и что он будет допрошен". Обычно арестованных по делу декабристов в первый же день допрашивал сам император, о чем Грибоедов, несомненно, знал. Этим, по всей вероятности, и было вызвано решение Грибоедова написать Николаю I, с которым он встречался раньше; в письме к Бегичеву из Петербурга 10 июня 1824 г. он писал: "Вчера я нашел у Паскевича великого князя Николая Павловича; это до цензуры не касается, но чтоб дать понятие, где бываю и кого вижу" (ПССГ, т. III, с. 154).

7 Сверху вопросных пунктов в документе № 8 помета: "Читано 20 февраля", в документе № 14 – "Читано 25 февраля".

8 Последняя цифра может быть прочитана также как "6".

9 Грибоедов намеренно не упоминает о следствии по делу о "дуэли четверых".

10 См. об этом с. 382 наст. изд. Показательно, что Грибоедов совершенно не упоминает об изучении в университете "словесных наук".

11 Объединяя вместе ответы на пять вопросов, Грибоедов обдуманно избегает изложения нежелательных "подробностей".

12 Грибоедов был избран действительным членом Вольного общества любителей российской словесности 15 декабря 1824 г. (Щеголев, с. 34), то есть за пять месяцев до отъезда из Петербурга.

13 Вверху вопросных пунктов помета: "Читано 16 марта".

14 Показания В. И. Сухачева (не имеющего отношения к тайным обществам) см. в сб.: "Декабристы" (М.–Л., 1926, с. 119–123).

15 Вверху помета: "Копия". Этот текст заключения по делу Грибоедова был подготовлен Следственным комитетом 25 февраля 1826 г. после его первого допроса, но тогда Николай I велел Грибоедова "оставить пока у дежурного генерала" (Нечкина, с. 571). Это объяснялось не только намерением выяснить связи Грибоедова с Южным обществом (ср. "второй круг" следствия по делу Грибоедова, завершенный допросом 15 марта), но и ожиданием донесения кн. Меншикова, еще до ареста Грибоедова командированного на Кавказ с целью выяснить настроения в Кавказском корпусе Ермолова. В секретном предписании Меншикова полковнику Бартоломею значился, в частности, следующий пункт: "Беречься Грибоедова и собрать о нем сведения", что отражало предписание императора – "чтоб о Грибоедове узнал" (ЛН, т. 47–48, с. 241–242). Донесение Меншикова Николаю I было благоприятным для Ермолова; о Грибоедове в нем не было ни слова. 15 декабря 1836 г. хорошо осведомленный Л. И. Тургенев записал в дневнике: "... о Михаиле Орлове, о Киселеве, Ермолове и князе Меншикове. Знали (о замыслах декабристов. – П. К., С. Ф.) И ожидали: "без нас не обойдутся" ("А. С. Пушкин в воспоминаниях современников", т. 2. М., 1974, с. 172).

16 Кроме Трубецкого и Оболенского, Грибоедова "членом тайного общества– почитали" Н. Н. Оржицкий и А. Ф. Бригген (Нечкина, с. 471 – 473).

ИЗ ДОНЕСЕНИЙ М. Я. ФОН ФОКА

По изд.: "Литературное наследство", т. 60, кн. 1, с. 485–491.

М. Я. фон Фок – управляющий III Отделением канцелярии его величества (то есть политического сыска). "Обширное знакомство и связи в высшем обществе Петербурга давали ему возможность видеть и знать, что делалось и говорилось в среде тогдашней аристократии, в литературных и прочих кружках населения столицы. В помощь ему для наблюдения за настроением других классов населения столицы завербованы были разные агенты... В числе этих агентов попадались иногда и люди большого света; были литераторы, и весьма плодовитые, бывали и дамы, и девицы, вращавшиеся в высших кругах общества..." (Мих. Лемке. Николаевские жандармы и литература 1826–1855 гг. СПб., 1909, с. 27).