Королевские ветродуи схватили Амальгаму. Его бросили в темный подвал, куда не проникало ни искорка света.

На другой день ослушника судил Совет Ветров. В огромном зале судилища, где под куполом были размечены четыре страны света и вместо люстры дрожала гигантская стрелка компаса, собирались на совет Ветры.

Первыми вбежали гурьбой, став по левую и правую сторону трона, всевозможные Пассаты и Муссоны. Главный флюгермейстер королевского двора объявил о прибытии Ветров.

Вот ворвался бурный, очень взвинченный, туго закрутив на себе плащ, Циклон. Глаза его метали стрелы молний. Он гнал перед собой, нахлестывая бичом, гигантскую юлу, гудящий волчок из воды и песка...

Из противоположной двери расслабленной походкой проследовал его противник - обрюзгший и вялый Антициклон. Он сгибался под тяжестью баллона, в котором был воздух под высоким давлением. Распущенное бесцветное одеяние болталось на нем.

- Господин Норд-Ост! - провозгласил флюгермейстер.

Укутанный в меха, красноносый, с длинной белой развевающейся бородой, вторгся Норд-Ост. В зале сразу похолодало, Норд-Ост дышал со свистом, и дыхание его инеем оседало на пол. Длинной костлявое рукой, на которой вместо пальцев были сосульки, Норд-Ост вел за собой сына своего, Бора.

 - Господин Зюйд-Вест! - объявил флюгермейстер. - Аапчхи!..

Сморкаясь и чихая, вошел Зюйд-Вест в клеенчатом дождевике, развернув зонтик, шлепая ревматическими ногами в калошах, оставляя мокрые следы на паркете, В зале тотчас послышались кашель и чихание. Но вот раздался пронзительный свист, и в развевающемся шарфе цвета морской пены, в венке из осыпающихся виноградных листьев влетел еще один Ветер.

- Синьор Сирокко, гроза виноградников! - возвестил флюгермейстер.

Раскосый, с пиратской серьгой в ухе, раздув смуглые щеки, со свистом дыша сквозь редкие зубы, рассекая воздух самурайским мечом, ворвался Тайфун.

- Хан Суховей!...

И всех обдало горячим воздухом. Тяжело отдуваясь, облизывая сухим, бледным языком потрескавшиеся губы, вошел Ветер. У него были воспаленные колючие глаза, а на бритой голове - венок из сухого ковыля и полыни.

За ним, звеня шпорами на мокасинах, в широкой ковбойской шляпе сомбреро, бешено вертя над головой свистящим лассо, пронесся Торнадо - ветер Вест-Индии и прерий.

Примчался полуголый Фэн, жгучий брюнет с огненными глазами и тонким, сухим ртом, - губитель мандаринов Колхиды. На бронзовых плечах его курчавились завитки золотого руна, перекинутого за спину.

- Самум, Властитель Пустыни! И в зал, яростно ревя бычьим голосом, вращая сумасшедшими глазами, скрипя песком на зубах, косматый, рыжий, весь в лохмотьях, ввалился страшила - головой под самый потолок.

Наконец флюгермейстер, набрав в грудь воздуху, так, словно он сам собрался продуть весь мир, громогласно объявил:

- Его королевское величество, тишайший повелитель Ветров Фанфарон!

Качнулись мехи органа; надув щеки, затрубили музыканты. Все задудело, завыло. Сквозняки зашмыгали по углам, маленький Вихрь пронесся по залу, крича: - Дорогу королю!

В сопровождении главного Ветрочета Жилдабыла и свиты, состоящей из ветродуев и ветрениц, в короне с большим флюгером вошел Фанфарон.

- Господа Великие Ветры, - начал король, - улягтесь!

Ветры улеглись на широких диванах.

Начался королевский суд. Ветродуи ввели в зал Мастера Амальгаму. Увидев его, Ветры заревели и завыли. Поднялась буря в зале. Немалого труда стоило флюгермейстеру справиться с этим ураганом и установить снова в зале штиль

Бесстрашный и ясноглазый, смотрел на короля и окружающих Мастер Зеркал. Жилдабыл прочел обвинение.

- Признаешь ли ты себя виновным? - спросил король.

- Я  виновен  только в том, - гордо  отвечал Мастер, - что всю свою жизнь не искажал прекрасного, не скрывал уродства, не льстил безобразию и говорил людям правду прямо в лицо.

- Выжечь ему глаза! - завопил Суховей.

- Забить ему рот песком! - взревел Самум.

- Захлестать его ливнем! - предложил Зюйд-Вест.

- Скрутить его в смерч! - взвизгнул Циклон.

- Заморррозить его! - проскрежетал Норд-Ост.

- Удушить и растоптать! - гаркнул Торнадо.

- Сделать ему харакири! - взвыл Тайфун.

- В вентилятор его! - закричал король.

- В вентилятор! - повторили Ветры. Это была самая лютая казнь.

Амальгаму заключили в высокую башню одной из стен замка. Казнь была назначена на утро.

Амальгаму, прекрасного Мастера Зеркал и Хрусталя бросили в темницу.

Прекрасная Мельхиора прибежала к оружейнику Изобару и бросилась перед ним на колени, умоляя спасти Мастера. Но где было узнать, в какой башне заключен Амальгама, и как можно освободить его, если все башни замка были прямые и гладкие, как свечи!

Когда истерзанный Амальгама очнулся после пыток, которым подвергли его ветродуи. он ошупал себя и нашел кусок стекла в своем кармане. То был осколок зеркала, которое в ярости разбил Фанфарон. Амальгама успел спрятать его.

Мастер забрался в узкую бойницу башни, поймал осколком луч солнца. Радужный зайчик прыгнул на крышу башни и стены дворца. И вот в каморку, где рыдала, ломая нежные руки. Мельхиора и могучий Изобар в бессилии сжимал свои тяжелые кулаки, вскочил зайчик, посланец Мастера. Мельхиора сразу догадалась, что это вестник Амальгамы.

Она подбежала к окну и увидела радужный луч в бойнице одной из башен.

И тут отец ее, мудрый Дрон Садовая Голова, хлопнул себя по лбу:

- О, я голова садовая! У меня же есть семена вьюнка. Я выращивал его пятьдесят пять лет подряд! Я ухаживал за ним днем и ночью, пока не добился своего. Этот вьюнок растет с такой быстротой, что если протянуть нить между вершиной Квипрокво и его подошвой, а внизу бросить семена вьюнка, то мгновенно побеги его обовьются вокруг нити, оплетут ее, и не успеешь сказать: раздзатри, как на самой вершине горы уже распустятся вьюнки.

- Но слушайте дальше!.. Однажды я попробовал посеять мой вьюнок во время ливня... Можете себе представить, он мигом обвил струю дождя и, прежде чем она достигла земли, уже взбежал по ней на небо. Эх, дочка, я припасал эти семена для хорошего дня, чтобы сплести венок вокруг дома, в который бы ты вошла со своим любимым, но, видно, теперь пришла пора пустить в ход семена. Не плачь. Мы спасем Амальгаму. Я посею мой вьюнок под окном башни, где сидит Мастер.

- Но башня высока, бойница на самом верху. Как протянуть на такую высоту нить или вызвать дождь? - усомнился Изобар.

- О, мой вьюнок так силен и быстр в своем росте, что для него достаточно и прямого солнечного луча - он взберется и по нему!

- Но днем этого нельзя делать - заметит стража, а ночью нет солнца. - Да, но сейчас полнолуние.

- Король поставил у башни самых верных своих ветродуев. - предупредила Мельхиора, - они ночью не смыкают глаз.

- Ну, это я беру на себя, - успокоил ее Изобар. - Я в этот час перепорчу все флюгера на дворце, Ветры перессорятся, вот будет переполох!

Так они и сделали. Ветры к ночи увидели, что стрелки дворцовых флюгеров показывают разное направление, и тотчас забушевали.

- Сейчас моя очередь дуть, - вопил Норд-Ост, - а флюгер показывает Зюйд-Вест! Вызвать стражу, исправить флюгера!

Началась беготня во дворце. Ветродуи кинулись искать Изобара, но его и след простыл.

Тем временем вышла луна. Поймав ее жемчужный свет осколком зеркала. Амальгама послал вниз тонкий, дрожащий и прозрачный луч.

И там, где упал на землю этот луч, Дрон Садовая Голова бросил горсть своих волшебных семян. В тот же миг могучие ростки, переплетаясь, туго обвили лучи и побежали наверх, к вышке башни. Их было много, этих зеленых побегов, Зелень свилась в толстый, прочный канат, и Амальгама легко спустился по нему на землю, А когда один из часовых, услышав шум, бросился на Амальгаму, Мастер ослепил его, кольнув в глаза лучом из зеркала.

Так они бежали из дворца: Мастер Амальгама и Дрон Садовая Голова. Условлено было, что Мельхиора будет ждать их на берегу, где Изобар уже снарядил небольшой корабль с верными людьми. Но когда беглецы достигли берега, Дрон Садовая Голова не нашел там своей дочери. Мастер Амальгама не встретил здесь своей возлюбленной. Не знали они, что хитрый Жилдабыл ночью запер красавицу в один из подвалов замка.

Амальгама хотел тотчас же вернуться во дворец, чтобы освободить Мельхиору, но Дрон Садовая Голова и оружейник Изобар не пустили его, найдя, что такой поступок был бы безрассудным и Амальгама лишь погубил бы себя и Мельхиору, а ее еше можно спасти, раз три таких Мастера на воле возьмутся за это дело.

Они нашли приют у добрых и смелых людей, которые звались Синегорцами. Это были надежные ребята, трудолюбивые и бесстрашные, искусные мастера и храбрые воины.

"Отвага, Верность, Труд, Победа!"-таков был их девиз.

Не было работы, с которой бы они не справились. Не встречалась еще опасность, которая испугала бы их. Они уже давно замышляли освободить страну от Фанфарона и злых Ветров. "Кто посеял ветер, тот сам пожнет бурю", говорили Синегорцы. Они почтительно и радостно приветствовали Трех славных Мастеров и предложили им вступить в семью Синегорцев.

- Отвага!-сказал Изобар.

- Верность!-подхватил Амальгама.

- Труд! - произнес Дрон Садовая Голова.

- Победа! - заключили все трое, повторяя клятву Синегорцев.

И оружейник Изобар сказал при этом: - Я знаю, что надо делать мне. До сих пор я мастерил флюгера, по которым распознавалось направление ветра Но теперь задача состоит в том. чтобы повернуть ветер туда, куда нам нужно. Дрон Садовая Голова всю душу свою вложил в семена вьюнка, и растение получило волшебную силу роста. Я добьюсь чуда с флюгерами, и мы покорим ветер.

И он, не медля ни минуты, схватил в свои сильные руки молот и взялся за работу.

- Ты прав!-откликнулся Амальгама,-А я займусь своим делом. Чему до сих пор служили мои зеркала? Послушно отражали в себе красоту и показывали людям их недостатки. Но красота и безобразие существуют и помимо моих зеркал. Нет, я напрягу ум, буду работать с утра до вечера и с вечера до утра, по добьюсь, чтобы мои зеркала сами делали мир прекраснее. Я хочу, чтобы в людях отражалось все, что я вдохну в зеркало своим трудом, своей любовью.

Ибо на свете нет, говорят, силы, которая не уступила бы труду, если человек избрал свое дело по любви и вложил в него Душу.

И Мастера принялись за работу. Они трудились днем и ночью, не чувствуя усталости, не зная отдыха и сна.

Великий Гнев вдохновлял Оружейника и раздувал огонь под его горном.

Великая Любовь поддерживала силы Мастера Зеркал и светилась в его хрустале.

Шло время, ибо для труда и совершенства требуется время...

Шло время, а прекрасная Мельхиора томилась в плену. Жестокий Жилдабыл бросил ее в грязный подвал. Холодные, скользкие жабы прыгали на грудь Мельхиоре, голохвостые крысы кусали ее прекрасное лицо, мокрицы лазили по ее рукам, и вскоре на лице Мельхиоры не осталось и следа былой красоты.

Жилдабыл принес ей осколок зеркала, случайно уцелевший во дворце. Горько заплакала бедная Мельхиора, когда из мутного стекла глянуло на нее желтое, безобразное, морщинистое лицо, все в кровавых подтеках, шрамах, рубцах, синяках и язвах.

- Что вы сделали со мной! - закричала бедная Мельхиора.

Но тут Жилдабылу пришла в голову еще одна злая затея.

-Успокойся,-сказал он,-ты по-прежнему прекрасна. Это лишь кривое зеркало. Мы изловили твоего Мастера, и, видишь, он отрекся от тебя и от своей дурацкой правды. Он изготовил для тебя кривое зеркало. Смирись же теперь.

Однако в эту минуту Мельхиора увидела в зеркале лицо Жилдабыла, который не успел отклониться в сторону. Лицо в зеркале выглядело злобным и отвратительным, но не более ужасным, чем было оно у Ветрочета в действительности. Мельхиора поняла, что злой Ветрочет снова обманывает ее, но зато зеркало говорит ей жестокую правду. И все-таки она обрадовалась этому, потому что потерять веру в любовь, ей было еще страшнее, чем утратить свою красоту.

К тому времени Мастера уже закончили работу. Синегорцы готовились к походу на Фанфарона.

Но сквозняки, посланные Фанфароном, уже проникли через щели в жилище Синегорцев. Вскоре во дворце узнали, где скрываются Амальгама, Изобар и Дрон Садовая Голова.

И Фанфарон послал боевые ветролеты к Лазоревым Горам, где скрывались Синегорцы. День был дождливый, ливень не прекращался ни на минуту, ветры гнали к горам густые тучи, и в них скрывались ветролеты.

Но Дрон Садовая Голова бросил у подножья горы горсти семян, и вьюнки тотчас взобрались к тучам по струям дождя, а несколько побегов успели обвить даже молнию, метнувшуюся из тучи. Зеленая плотная сеть поднялась до самого неба вокруг жилища Синегорцев, ветролеты Фанфарона запутались во вьюнках, как мухи в паутине, и рухнули на землю.

Теперь Синегорцы сами стали готовиться к штурму дворца. Ночью накануне штурма Синегорцы заменили все старые флюгера в стране новыми. Тысячи флюгеров, наделенных тайной силой, изготовил усердный Изобар. Перед тем как выступить в поход. Мастер Амальгама дал каждому Синегорцу посмотреться в его новое зеркало, и каждый, кто смотрелся в него, становился еще храбрее, еще искуснее и вернее своему делу.

И вот наступил день штурма. Стрелки всех флюгеров повернулись остриями в сторону дворца. Синегорцы выступили в поход. Изобар вооружил их своими новыми чудодейственными стрелами. Воинысинегорцы держали пики с хрустальными наконечниками, и за каждым копьем выгибалась маленькая радуга. И кроме того, каждый воин-синегорец был вооружен небольшим зеркальцем, укрепленным на запястье, и лукошком с семенами вьюнка. На рассвете корабли Синегорцев тихо подплыли к берегам острова.

Развернув семицветное знамя, Синегорцы бросились на штурм. Со стен дворца ударили буреметы. Ветры рванулись было навстречу Синегорцам, но ни один флюгер на крышах не дрогнул.