Доктор Уилбур Эллис, нахмурив брови, рассматривал пациента, который спал без просыпу уже сорок восемь часов.

Крупный и высокий джентльмен с худым и бритым лицом аскета внимательно следил за всеми движениями врача.

— Крайне странная история, доктор Эллис!

Врач с комическим отчаянием взмахнул рукой:

— Это говорите вы, господин Диксон! Именно поэтому я позвал вас на помощь.

Доктор Уилбур Эллис был молод, врач по призванию, который открыл небольшую клинику на Мореленд-стрит. Пациентов практически не было до момента начала этого рассказа. По правде сказать, в ней появился первый клиент… Но сколь странный клиент! Эллис уже не раз пересказывал странные обстоятельства, при которых ему доставили этого пациента.

— Итак, господин Диксон, как я вам уже говорил, это случилось позавчера в десять часов вечера. Я собирался отправиться спать, поскольку по натуре жаворонок и люблю работать по утрам. Звонок входной двери верещал очень долго. Мой слуга, Билл Уайд, который является мастером на все руки, занимаясь домашним хозяйством, выполняя обязанности лакея, санитара и интенданта, открыл дверь.

Билл тут же позвал меня. Я спустился по лестнице и увидел У айда в объятиях какого-то типа.

В объятиях, это к слову. На самом деле человек висел на руках слуги.

«Наверняка пьянчуга?» — недовольно спросил я.

«Не думаю, сэр. Но ясно одно — он крепко спит».

Он поднял незнакомца на руки, перенес на скамью в вестибюле. Человек продолжал спать, словно лежал в самой лучшей кровати мира.

И тут мы увидели голубой конверт обычного коммерческого формата, который был прикреплен булавкой к подкладке его пальто. Конверт был тяжелым. Когда я его вскрыл, поскольку на конверте был указан мой адрес, из него высыпалась груда банкнот. Целых шестьсот фунтов. Да, двенадцать купюр по пятьдесят фунтов каждая.

И клочок бумаги с напечатанным текстом:

Доктор Эллис, посылаю Вам клиента. Лечите его, но главное — позаботьтесь о его безопасности. Это хороший человек, которому грозит настоящая опасность. Сохраните тайну. Это в его и, быть может, в Ваших интересах, поскольку у него влиятельные враги. Прилагаю деньги на первые расходы.

Эллис глубоко вздохнул.

— На первые расходы! Шестьсот фунтов наличными! Автор письма не стеснен в средствах, как мне кажется! — восхищенно воскликнул он. И продолжил: — Тогда я сказал себе, что вылечить этого больного есть мой долг, но защищать от опасности относится, скорее, к компетенции сыщика Гарри Диксона. Я вспомнил о наших добрых взаимоотношениях, господин Диксон… Вот. Я всё сказал.

— Мне кажется, этот человек не болен?

— Болен? Да он здоров как бык! Крепкий человек в расцвете сил. Красивый, как бог. Но летаргия, в которой он находится, ставит меня в тупик. Конечно, были использованы какие-то искусственные методы. Но какие? Я испробовал все известные реакции. Ни одно лекарство не оказало никакого воздействия.

Гарри Диксон задумался.

— Я подверг его одежду тщательному осмотру. Она многого не сообщила. Костюм прекрасного покроя, но не английского пошива. И не французского. И нет в нем той тяжести, которой славятся немецкие портные. Тип явно нордического происхождения: голландец, фламандец, скандинав… С его белья спороты все этикетки. В бумажнике английские деньги, но никаких документов. А, чуть не забыл. Попросите Уайда принести обувь нашего незнакомца.

Слуга поспешил исполнить приказание.

— Хм… Добротные и элегантные туфли серийного производства, — пробормотал сыщик. — А! Каучуковые подметки, как у человека, много путешествующего по холодным странам… А вот это кое-что, но самую чуточку… Ага!

Диксон воскликнул с триумфом:

— Человек ехал в местном поезде!

— Колдун? — с чуть заметной насмешкой сказал врач.

— Вовсе нет! Посмотрите на эту мелкую рифленку, Эллис, и скажите мне, что вы можете узнать?

— Я ничего не могу, вы знаете.

— Так вот! Эти следы оставлены очень горячими грелками для ног. Этот примитивный способ обогрева используется только в местных поездах.

— Таких поездов вагон и маленькая тележка!

— Лупу… сильную лупу! — приказал Гарри Диксон.

Он принялся тщательно изучать обувь.

— Вот это А… — начал сыщик, — а вот верхняя часть кривой от С… а последняя буква после пропуска К. Эти грелки действительно пестрят оттисками железнодорожных компаний.

— И какая здесь? — спросил врач.

— Обычно буквы указывают на компанию. Я бы прочел СА…К: СюдАйриш…Компани! Если бы человек очень долго ходил после того, как появились эти отпечатки на подошвах, они бы быстро стерлись. Значит, этот незнакомец недавно находился в Ирландии, а если точнее, где-то между Дублином, Корком и Валентией.

— Сказочно! — вскричал Эллис. — Но как он оказался у меня? Почему именно у меня, врача, которого меньше всего знают в Лондоне? Говорю это без горечи.

— Это будет изучено в ближайшем будущем, — ответил Гарри Диксон. — Быть может, это имеет значение. Кстати, а как со зрачками вашего пациента?

— Слегка расширены, слабая реакция на свет, словно он заснул под гипнозом.

— Гипноз… У подобного парня, здорового, как буйвол, и крепкого, как северный ветер?

— Давайте договоримся, господин Диксон. Я считаю, что мы имеем дело с частичным гипнозом, вызванным употреблением неких снадобий, однако весьма таинственных. Должен признать это.

— Сколько времени может продолжаться такое состояние?

Уилбор Эллис стал серьезным.

— Это самая неприятная сторона дела: сон продолжается и продолжается… до крайнего ослабления пациента и может закончиться летальным исходом.

— Может ли спящий принимать пищу в состоянии летаргии? — поспешно спросил сыщик.

Элли покачал головой:

— Девять шансов из десяти, что нет. Он не усвоит питательные вещества. Это записано в медицинских книгах, но никто этого не проверял.

— Это доказывает, что этот человек погружен в этот, можно сказать, криминальный сон всего два-три дня назад, поскольку мы не видим признаков физического истощения, не так ли? Значит, двое суток назад он находился в Ирландии. А сейчас в Лондоне на Мореленд-стрит. За него внесена оплата в шестьсот фунтов. Его перевозка оттуда в Лондон была наверняка осуществлена самолетом. Как вы правильно заметили, Эллис, эти люди не стеснены в средствах!

— Но почему именно ко мне?.. — с недоумением спросил молодой врач.

Гарри Диксон внезапно прервал его:

— В этом загвоздка… Эллис, да, всё в этом. Внимание! Напрягите память. Вы никогда не делали опытов… хм, полностью бессмысленных, с воскрешением или чего-то такого, к чему склонны предприимчивые студенты?

Уилбур Эллис уставился на сыщика, наморщив лоб, и вдруг воскликнул:

— Есть! Лягушка!

— Какая лягушка?

— Традиционный лабораторный опыт. Мускулы мертвой лягушки заставляют сокращаться под действием гальванического тока! Я попробовал сделать это однажды на человеке, рабочем электростанции, который попал под высокое напряжение. Я воздействовал гальваническим током на желудочки сердца. Опыт удался, но меня едва не выставили с факультета старые пни, которые не поддерживали научной инициативы студентов!

— Кто-то, как и вы, вспомнил об этом, Эллис, — медленно процедил сыщик. — Первый лучик света. Надо приступать к опыту.

— Вы о чем? — прошептал Эллис.

Пять минут прошло в полном молчании. Диксон не нарушал его.

— Ладно! — вздохнул Эллис. — Будете мне помогать.

Он обнажил мощную грудную клетку спящего.

— Ба, надрез, — проворчал он. — Слабость в течение нескольких дней… Будьте наготове с кровоостанавливающим зажимом, господин Диксон.

Операция была проведена быстро. Выступило всего несколько капель крови.

— Батарея! — пробормотал Эллис. — Боже, помоги мне!

Брызнули фиолетовые искры.

Рука пациента резко взлетела вверх и упала. Зажим соскочил, полилась кровь, но ее тут же остановили.

— Глаза! — воскликнул врач.

Глаза открылись, безжизненные и неподвижные.

— Черт!.. Передвиньте ручку реостата… Медленно… Да, не так быстро… Ага!

Пациент глубоко вздохнул и вдруг прошептал:

— Вы мне причиняете боль!

— Ура! — воскликнул Эллис. — Всё закончилось!.. Несколько швов и всё… Боже, я весь вспотел!..

— Но он снова уснул! — возразил Диксон.

— Это самое лучшее для него в данный момент, — весело отпарировал Эллис. — Естественная реакция. Обычный сон. Гипноз и его последствия больше не существуют. Запрет снят!

Через два часа пациент принял несколько чайных ложек сердечного стимулятора. Через три часа он открыл глаза и повторил, что ему больно.

— Это долго не продлится, — успокоил его врач. — Он проведет ночь в спокойном сне, а завтра расскажет всё, что вы потребуете.

Гарри Диксон разобрал несколько слов, произнесенных человеком. Он говорил на датском языке.

На следующие утро доктор Эллис и Гарри Диксон сидели у изголовья пациента и слушали рассказ о его приключениях.

* * *

— Начнем с самого начала, господин Элсландер, — сказал Гарри Диксон. — Где, по вашему мнению, началось ваше странное путешествие?

Датчанин удивленно глянул на него:

— Я был в Ливерпуле…

— В Ливерпуле?.. А что вы делали в Ирландии?

— В Ирландии? Я даже ногой не ступал в Ирландию!

Сыщик проницательно глядел на пациента:

— Однако недавно вы сели на корабль. Крохотное пятно сурика в нижней части ваших брюк может многое сказать.

Элсландер отвел глаза. Он был явно смущен.

Гарри Диксон сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил:

— Свежий сурик, какой можно найти только на борту судна. Вы человек, тщательно следящий за собой, господин Элсландер, чтобы не заметить такое пятно и тут же не убрать его. Поэтому я полагаю, что ваше приключение началось не на суше, а на корабле, а это пятно на брюках свидетельствует о вашей амнезии.

Джон Элсландер покраснел и кивнул.

— Зачем хранить тайну, в конце концов? — произнес он. — Надеюсь, вы согласитесь со мной, ведь речь идет о даме. Я познакомился с ней в Ливерпуле, когда остановился в Большом Западном отеле. Ее звали мисс Ева Дрисколл. Мы провели вечер в кино. На следующий день она отправлялась на остров Мен. Я попросил разрешения сопровождать ее, чтобы немного отдохнуть. Она разрешила.

— А когда вы оказались на острове Мен? — спросил Гарри Диксон.

— Мы посетили Кастлтаун… а потом… потом… я вспоминаю с трудом.

— Сделайте усилие, господин Элсландер!

— Мы перекусили в небольшой таверне у стен замка. Потом, как помню, я вышел из таверны из-за сильнейшей мигрени… Боже, эта мигрень с того момента не проходила. Мне кажется, я и сейчас ощущаю ее.

— Усилие… Еще одно усилие, — настаивал сыщик.

Молодой человек глухо застонал:

— Усилие… Вам легко сказать. У меня смутное ощущение волнующегося моря, потом поезда. Да, в поезде мне показалось, что в голове просветлело. Мисс Дрисколл рядом не было. Однако в какой-то момент я спросил себя, где я и что здесь делаю. Примерно в это время в мое купе вошла дама в вуали. И мне снова стало все равно, куда я еду. Потом очень ясно помню, что произошло в странном театре, но уже ничего не помню с момента, как меня втолкнули в автомобиль.

Доктор Эллис внимательно слушал, не принимая участия в беседе. Но внезапно задал вопрос:

— Господин Элсландер, вы можете описать мисс Еву Дрисколл?

— Конечно, — ответил молодой человек, чуть-чуть оживившись. — Прекрасная блондинка не первой молодости. Я бы дал ей лет тридцать, но она была так прекрасна! У нее скорее славянский тип, чем британский.

— Немного расплывчато, — перебил его врач. — Вы заметили в ней что-то особенное?

Элсландер задумался и наконец сказал:

— Да, действительно, я заметил, что на ее левой руке всегда была перчатка. На судне Мен она в какой-то момент сняла ее, и я понял, что заставляло ее сохранять на руке: огромный шрам пересекал тыльную сторону ладони.

— Подождите, господин Элсландер, — настаивал врач. В его голосе ощущалась нервозность. — Постарайтесь вспомнить, не имел ли этот шрам форму ласточкиного хвоста?

— Да! — воскликнул датчанин. — Вы знаете мисс Дрисколл?

— Мисс Дрисколл? Нет, — медленно выговорил доктор Эллис, — но я знаю одну студентку-полячку, которая обучалась вместе со мной в анатомической лаборатории Лондонского медицинского института…

— Ее имя? — спросил Гарри Диксон.

— Не помню!

— Прекрасно, — сказал сыщик, не настаивая на ответе. — Теперь, господин Элсландер, постарайтесь вспомнить, в какую дату вы оказались на острове Мен?

Элсландер назвал день.

— Точно семь дней, — пробормотал Гарри Диксон. — Это соответствует…

Датчанин явно устал. Кроме того, сыщик не мог узнать ничего нового. Элсландеру разрешили отдыхать. Он почти тут же крепко заснул.

Когда они покинули палату пациента, сыщик повернулся к врачу:

— Между нами, доктор. Полагаю, мисс… Дрисколл присутствовала на знаменитом опыте с лягушкой, хотя в тот раз речь шла о рабочем электростанции.

— Вы правы, господин Диксон, — мрачно ответил доктор Эллис.

— И вы, конечно, запомнили ее имя.

— Ева Массагорска, — вздохнув, признался врач.

Гарри Диксон не сказал ни слова, но его лицо посуровело.

— Это всё? — наконец тихо спросил он.

— Да, всё, что я знаю… но я чего-то опасаюсь, господин Диксон.

— Говорите, доктор Эллис. Многое зависит от вашей откровенности.

— Так вот, — пробормотал доктор Эллис, — это была женщина большого ума, но ее ум отличался какими-то темными сторонами. У нее был культ богатства, а она была бедной.

Она совершила кражу… Мне удалось замять дело и избежать скандала. Не думаю, что она была мне благодарна, поскольку повторила кражу. Едва не попала под суд и в тюрьму, но избежала позора. Ее исключили из университета. Она исчезла. Шрам, который видел Элсландер, получен в результате взрыва в лаборатории.

— Где она, несомненно, изготавливала какую-то взрывчатку?

— Возможно, но я не знаю.

— Продолжайте, Эллис…

— Мне больше нечего добавить, господин Диксон. Правда, я взял с нее обещание покинуть Англию и никогда не возвращаться. Я чувствовал, что это существо с раздвоенной душой вступает на преступный путь!

Гарри Диксон задумчиво покачал головой:

— Вы правильно решили, Эллис. Скотленд-Ярд много бы дал, чтобы заполучить в свои руки Еву Массагорска. Одна из самых мерзких преступниц нашего времени!

Эллис молитвенно сложил руки:

— Что же она сделала, эта несчастная?

— Мне будет затруднительно сообщить вам это. Это пока под секретом. Но могу сказать, каким хозяевам она служит. Вы когда-нибудь слышали о «Банде свирепых»? Нет, не думаю. Они известны только некоторым высокопоставленным чиновникам Скотленд-Ярда, которые думают о них и днем и ночью. Кто они? Мы знаем имена нескольких их международных сообщников, как Ева Массагорска, но не знаем, кто дергает веревочки из-за кулис.

Что они делают? Мы знаем или почти знаем, что они делают. Это поставщики смерти. Предположите, что вы желаете чьей-то смерти и достаточно богаты, чтобы заказать убийство. Постарайтесь войти в контакт с «Бандой свирепых», и дело будет сделано чисто со всеми надобными предосторожностями, чтобы противодействовать работе полиции и юстиции. Вы заплатите крупную сумму. Скотленд-Ярду на данный момент известно порядка тридцати подобных случаев. Они совершены этими кровожадными и невидимыми чудовищами, но расследования не продвигаются. Что означает дело Элсландера? В нем видны все детали подготовки и постановки «Банды свирепых». Мы барахтаемся в болоте полного отсутствия логики, в полном непонимании происходящего. Я могу себе представить примерную аллегорическую схему дальнейшего.

Сколько времени датчанин еще должен оставаться в вашей клинике?

— Неделю-две, не меньше.

— Постарайтесь определить, что за яд был использован, чтобы вызвать амнезию.

— Я и сам собирался это выяснить.

— А теперь слушайте меня внимательно, Эллис. Вы столкнулись с самой подлой мафией, самой беспощадной и одновременно руководимой невероятно умным человеком. Будьте очень осторожны.

— Почему Ева Массагорска привезла его ко мне? — прошептал Эллис.

Гарри Диксон дружески потрепал его по плечу:

— На это я вам могу дать ответ, доктор. Ей известны ваш опыт — опыт с лягушкой — и ваша скрытность. Кроме того, ваши научные знания и, безусловно, ваше мужество. Кроме того, она влюблена в Элсландера и пытается спасти его.