– Дим… где мы? – громким шепотом спросил Сидоркин, не открывая глаз.

Клюев уставился на панель машины времени – всё, что он пока видел:

– Тысяча девятьсот семьдесят девятый год!

– А!? – Сидоркин тотчас же открыл глаза. – Что?..

– Мы вернулись в прошлое на… тридцать шесть с половиной лет назад, – до Клюева только сейчас дошел смысл того, что он сам и сказал.

Ребята изумленно осмотрелись… Светило яркое солнце. Друзья стояли на уютной зелёной лужайке. Справа лежали руины дома, слева поднимался высокий холм. Прямо – река с рыбаком, сзади шелестел листвой редкий лесок.

Сидоркин спанаромировал взглядом окрестности, машинально перехватил атлас, что переместился вместе с ним. И заорал:

– Ты обещал вернуться на пять минут!

Клюев мельком оглядел округу, спрятал машину времени в карман. И покровительственно улыбнулся:

– Теперь – то веришь, что это полноценная машина времени?

– Мне плевать! Я не хочу жить в тысяча девятьсот семьдесят девятом году!

– Вообще – то я тыкал кнопки в сложных обстоятельствах! – логично возразил Клюев. – Посмотреть, что бы ты натыкал на моем месте…

– Я бы не оказался на твоем месте, – кипятился Сидоркин. – Просто потому, что не оказался!

– Да ладно, Саня, – примирительно сказал Клюев. – Случилось и случилось. И ничего уже не изменишь…

– Не изменишь! – поразился Сидоркин. Ошалело посмотрел на атлас. – Значит, для тебя это ерунда? Только… знай, что для меня это не ерунда! Между прочим, родители обещали мне на день рождения велосипед, а праздник через три дня!

– Саня, чего ты суетишься? – урезонил Клюев. – От тебя истерики я точно не ожидал.

– А чего ты ожидал!? – возмутился Сидоркин. – Думал, что я толстокожий и бесчувственный баран и меня ничего не проймёт?

По лицу Клюева стало видно, что он мыслил именно так, но Димчик благоразумно промолчал.

– Представь себе, я тоже имею нервы и могу переживать! – скуксился Сидоркин. Он с отвращением отбросил атлас: – Да, я знаю, что чересчур упитанный, не очень умный и не блещу красотой. Но я не баран и ничто человеческое…

– Саня, успокойся, – Клюев хлопнул друга по плечу с ободряющей улыбкой. – Изменить ситуацию я не в силах, но… мы можем вернуться назад в любой момент! Если захотим.

– Правда!? – с надеждой спросил Сидоркин.

– Положись на мою машину времени, – снисходительно ответил Клюев. – И раз мы оказались в ТАКОМ прошлом, то неплохо бы здесь немного побыть и осмотреться. Вон сидит местный житель, удит рыбку, пойдём, расспросим.

– Тогда вперёд! – заметно ободрился Сидоркин.

– Погоди, – Клюев поднял атлас и подал другу. – Советую не разбрасывать свои вещи и ступать как можно осторожней. И ничего тут не трогать!

– Почему? – удивился Сидоркин, послушно беря атлас.

– Ты не читаешь фантастику?

– Читаю. Иногда. Только при чём?..

– При том! Писатели – фантасты… заметь, не один… а, наоборот, все, как один… Другими словами, в один голос, утверждают…

– Ты можешь короче?

– Я просто хочу, чтобы ты прочувствовал важность информации! Поэтому так длинно…

– Имей в виду, я ничего не понял из твоей длинной речи, – предупредил Саня. – И если ты и дальше будешь говорить так же длинно, не пойму ещё больше!

– Сбил мысль, – Клюев наморщил лоб. – Итак… писатели – фантасты предупреждают о том, что любое материальное вмешательство в прошлое может привести к парадоксу в настоящем. В доказательство авторы оперируют малопонятными научными терминами, делают сложные логические выкладки… Тем не менее, суть теории парадокса я уловил. А парадокс, как тебе известно… надеюсь, что известно – это нарушение закономерного порядка вещей! – Он немного подумал: – Например, если мы ненароком сломаем здесь веточку или раздавим жучка, то, вернувшись назад, можем обнаружить, что…

– Что, чёрт возьми? – не выдержал Сидоркин двухсекундной паузы.

– Мы можем перестать быть друзьями! – рубанул Клюев. – Или вернёмся и превратимся в девчонок. Ты хочешь стать девчонкой?

– Не хочу!

– Тогда идём к рыбаку, внимательно смотря под ноги, – Клюев потихоньку двинулся к реке.

– Дим! – догнал возглас Сани.

– Что ещё?

– Теорию парадокса ты взял из рассказов, которые являются фан – тас – ти – кой! – подытожил Сидоркин. – Теория – это всего лишь предположение, а в случае с писателями ваще байка. Писатели не были в прошлом и выдумали свои истории. Никто не знает точно, как всё происходит на самом деле.

– Вот именно, – согласно кивнул Клюев. – Никто и никогда в прошлом не был. Кроме нас, ведь мы – то в прошлом. И лишняя страховка не повредит.

Димчик пошел к реке.

– Стоило находить машину времени, чтобы вести себя в прошлом, как в музее! – буркнул Сидоркин, двигаясь следом. – Только рассматривая и ничего не трогая.

Друзья, передвигаясь чуть ли не на цыпочках, приблизились к рыбаку. Тот сидел спиной к парочке и не слышал мягких шагов по травке.

– Эй, чувак! – заорал Клюев рыбаку чуть ли не в ухо. – Ты местный?

Рыбак оторвался от созерцания поплавка, повернулся к парочке фасом. На дружбанов смотрело лицо мальчишки лет пятнадцати, с окладистой черной бородой, что мягкой волной падала ему на грудь. Знакомая борода на знакомом лице!

На самом-то деле люди с возрастом не меняются. Как внутренне, так и внешне. И вы легко узнаете своего знакомого спустя много лет. Каким он был в пятнадцать, таким остался и в пятьдесят, и наоборот. Борода – это повод, но не критерий!

Рыбак добродушно улыбнулся:

– Привет, ребята. Вы кто и откеда?

Дети XXI века немного удивились. Выпученные глаза, судорожные сглатывания, пониженная реакция, запинки речи… – всё как всегда и у всех.

– М-меня зовут Дим-мка, а его Сан-ня, – Клюев как робот показал рукой на друга.

– Мен-ня зовут С-саня, а его Димк-а, – Сидоркин скопировал движение «попутчика».

– А меня Никита Носов. Меня тута все знают. – Рыбак оглядел визитёров с головы до ног, завистливо поцокал языком. – Одёжа у вас классная. Сразу видно – городские…

– Никита Петрович! – икнул Сидоркин.

– До «Петровича» я не дорос, – улыбка рыбака трансформировалась в недоумение. – Неужто мы знакомы?

– Мы знакомы… – начал, было, Клюев.

Увалень круто развернулся и побежал прочь. Резко и прытко, несмотря на вес!

– Саня!.. Простите, Никита Петрович, – Клюев бросился следом. – Саняяя!..

– Куда вы? – рыбак простёр сожалеющую руку. – Хм. Что толстяка так напугало? Моя борода?..

Вдруг рыбак глянул с прищуром куда-то в одну точку и отложил удочку. Встал и… сделал шаг, второй, третий… нагнулся… Рожица отразила гамму чувств: любопытство, удивление, восторг! Оп – па!