Впервые у Якубовича, № 24. Вариант: Ист. песни XIII-XVI, № 357. Текстологический и исторический комментарий: там же, стр. 682-683. См. также: А. С. Орлов. Сказочные повести об Азове. Варшава, 1906, стр. 150; Д. С. Лихачев. Повести о покорении Сибири. — «История русской литературы», т. II, ч. 2. М. — Л., 1948, стр. 89-94; В. П. Адрианова-Перетц. Древнерусская литература и фольклор. Л., 1974, стр. 90-91; А. А. Горелов. Трилогия о Ермаке из Сборника Кирши Данилова. — «Русский фольклор. Материалы и исследования», VI. М. — Л., 1961, стр. 350-359.

Характерный для Сборника Кирши Данилова пример соединения песни и прозаического рассказа. Последний вполне отчетливо прослеживается начиная от слов: «А втапоры и в то время». Однако эта проза основана на фольклорных мотивах и насыщена элементами фольклорной стилистики; отсюда — идейная и художественная близость песенной и прозаической частей. Обе части сюжетно связаны со следующей песней о Ермаке, в которой дважды вспоминается о столкновении казаков с отрядом царского посла на Ахтубе. С другой стороны, вторая часть перекликается с известной песней XVII века — об убийстве Карамышева. Весь текст ярко передает основную идейную направленность казачьего фольклора XVI-XVII веков — выражение разбойных и свободолюбивых настроений казачьей вольницы. Центральный эпизод второй части — столкновение с царскими войсками — истолковывается песней-повестью наперекор официальной версии. Виновниками конфликта здесь являются солдаты, «безумные» и пьяные, которые «напущалися... ради корысти своея», п посол Карамышев, который, «не размыслив ничего», поднялся на казаков. Казаки же, согласно песне, вынуждены были прибегнуть к самозащите. Эта же версия повторяется в следующей песне, в рассказе Ермака Ивану Грозному.

Строки 10-11. Самбур Андреевич, Анофрей Степанович. Эти имена встречаются еще только в следующей песне о Ермаке; в известных исторических документах их нет.