Во стольном городе во Киеве,

У ласкова князя Владимера

Было пирование-почестной пир

На три братца названыя,

Светорусские могучие богатыри:

А на первова братца названова —

Светорусскова могучева богатыря,

На Потока Михайла Ивановича,

На другова братца названова,

10На молода Добрыню Никитича,

На третьева братца названова,

Что на молода Алешу Поповича.

Что взговорит тут Владимер-князь:

«Ай ты гой еси, Поток Михайла Иванович!

Сослужи мне службу заочную:

Съезди ты ко морю синему,

На теплыя тихи заводи,

Настреляй мне гусей, белых лебедей,

Перелетных малых утачак

20К моему столу княженецкому,

До́ люби я молодца пожалую».

Поток Михайла Иванович

Не пьет он, молодец, ни пива и вина,

Богу помолясь, сам и вон пошел.

А скоро-де садился на добра́ коня,

И только ево увидели,

Как молодец за ворота выехал:

В чистом поле || лишь дым столбом.

Он будет у моря синева,

30По ево по щаски великия,

Привалила птица к круту берегу,

Настрелял он гусей, белых лебедей

И перелетных малых утачак.

Хочет ехать от моря синева,

Посмотрить на тихия заводи,

И увидел белую лебедушку:

Она через перо была вся золота,

А головушка у ней увивана красным золотом

И скатным земчугом усажена.

40Вынимает он, Поток,

Из налушна свой тугой лук,

Из колчана вынимал калену стрелу,

И берет он тугой лук в руку левую,

Калену стрелу — в правую,

Накладыват на титивочку шелковую,

Потянул он тугой лук за́ ухо,

Калену стрелу семи четвертей,

Заскрыпели полосы булатныя,

И завыли рога у туга лука.

50А и чуть боло спустить калену стрелу,

Провещится ему лебедь белая,

Авдотьюшка Леховидьевна:

«А и ты, Поток Михайла Иванович!

Не стреляй ты мене, лебедь белую,

Не́ в кое время пригожуся тебе!».

Выходила она на крутой бережок,

Обвернулася душой красной девицой.

А и Поток Михайла Иванович

Воткнет копье во сыру землю,

60Привезал он коня за востро копье,

Сохватал девицу за белы ручки

И целует ее во уста сахарныя.

Авдотьюшка Леховидьевна

Втапоры больно ево уговаривала:

«А ты, Поток Михайла Иванович,

Хотя ты на мне и женишься,

И кто из нас прежде умрет,

Второму за ним живому во гроб идти».

Втапоры Поток Михайла Иванович

70Садился на своего добра коня,

Говорил таково слово:

«Ай ты гой еси, Авдотья Леховидьевна!

Будем в городе Киеве,

В соборе ударят к вечерне в колокол,

И ты втапоры будь готовая,

Приходи к церкви соборныя —

Тут примим с тобою || обрученье свое».

И скоро он поехал к городу Киеву

От моря синева.

80Авдотьюшка Леховидьевна полетела она

Белой лебедушкай в Киев-град

Ко своей сударыне-матушке,

К матушке и к батюшке.

Поток Михайла Иванович

Нигде не мешкал, не стоял;

Авдотьюшка Леховидьевна

Перво ево в свой дом ускорить могла,

И сидит она под окошечком косящетым, сама усмехается,

А Поток Михайла Иванович едет, сам дивуется:

90«А негде́ я не мешкал, не стоял,

А она перво меня в доме появилася».

И приехал он на княженецкой двор,

Приворотники доложили стольникам,

А стольники князю Владимеру,

Что приехал Поток Михайла Иванович,

И велел ему князь ко крылечку ехать.

Скоро Поток скочил со добра коня,

Поставил ко крылечку красному,

Походит во гредню светлую,

100Он молится Спасову образу,

Поклонился князю со княгинею

И на все четыре стороны:

«Здравствуй ты, ласковой сударь Владимер-князь!

Куда ты мене послал, то сослужил:

Настрелял я гусей, белых лебедей,

Перелетных малых утачак.

И сам сговорил себе красну девицу,

Авдотьюшку Леховидьевну,

К вечерне быть в соборе

110И с ней обрученье принять.

Гой еси, ласковой сударь Владимер-князь!

Хотел боло сделать пир простой

На три брата названыя,

А ныне для меня одново

Доспей свадбенной пир веселой,

Для Потока Михайла Ивановича!».

А и тут в соборе к вечерне в колокол ударили,

Поток Михайла Иванович к вечерне пошел,

С другу сторону — Авдотьюшка Леховидьевна,

Скоро втапоры нарежалася || и убиралася,

Убравши, к вечерне пошла.

Ту вечерню отслушали,

А и Поток Михайла Иванович

Соборным попам покланяется,

Чтоб с Авдотьюшкой обрученье принять.

Эти попы соборныя,

Тому они делу радошны,

Скоро обрученье сделали,

Тут обвенчали их

130И привели к присяге такой:

Кто перво умрет,

Второму за ним живому в гроб идти.

И походит он, По́так Михайла Иванович,

Из церкви вон со своею молодою женою,

С Авдотьюшкой Леховидьевной,

На тот широкой двор ко князю Владимеру.

Приходит во светлы гридни,

И тут им князь стал весел-радошен,

Сажал их за убраны столы.

140Втапоры для Потока Михайла Ивановича

Стол пошел, —

Повары были догадливы:

Носили ества сахарныя

И питья медяные,

А и тут пили-ели-прохлажалися,

Пред князем похвалялися.

И не мало время замешкавши,

День к вечеру вечеряется,

Красное со(л)нцо закатается,

150Поток Михайла Иванович

Спать во подкле(т) убирается,

Свели ево во гридню спальную.

Все тут князи и бояра разъехалися,

Разъехались и пешком разбрелись.

А у Потока Михайла Ивановича

Со молодой женой Авдотьей Леховидьевной

Немного житья было — полтора года:

Захворала Авдотьюшка Леховидьевна,

С вечера она расхворается,

160Ко полуночи разболелася,

Ко утру и преставилася.

Мудрости искала над мужем своим,

Над молодом Потоком Михайлою Ивановичем.

Рано зазвонили к заутрени,

Он пошел, Поток, соборным попам весть подавать,

Что умерла ево молода жена.

Приказали ему попы соборныя

Тотчас на санях привезти

Ко тоя церкви соборныя,

170Поставить тело на паперти.

А и тут стали || магилу капа́ть,

Выкопали магилу глубокую и великую,

Глубиною-шириною по двадцати сажен,

Сбиралися тут попы со дьяконами

И со всем церковным причетом,

Погребали тело Авдотьино,

И тут Поток Михайла Иванович

С конем и сбруею ратною

Опустился в тое ж магилу глубокаю.

180И заворочали потолоком дубовыем,

И засыпали песками желтыми,

А над могилаю поставили деревянной крест,

Только место [о]ставили веревке одной,

Которая была привязана к колоколу соборному.

И стоял он, Поток Михайла Иванович,

В могиле с добрым конем

С полудни до полуночи,

И для страху, дабыв огня,

Зажигал свечи воску ярова.

190И как пришла пора полуночная,

Собиралися к нему все гады змеиныя,

А потом пришел большой змей,

Он жжет и палит пламем огне(н)ным,

А Поток Михайла Иванович

На то-то не ро́бак был,

Вынимал саблю вострую,

Убивает змея лютова,

Иссекает ему голову,

И тою головою змеиною

200Учал тело Авдотьино мазати.

Втапоры она, еретница, из мертвых пробужалася.

И он за тое веревку ударил в колокол,

И услышал трапезник,

Бежит тут к магиле Авдотьеной,

Ажно тут веревка из могилы к колоколу торгается.

И собираются тут православной народ,

Все тому дивуются,

А Поток Михайла Иванович

В могиле ревет зычным голосом.

210И разрывали тое могилу наскоро,

Опускали лес(т)ницы долгия,

Вынимали Потока и с добрым конем,

И со ево молодой женой,

И объявили князю Валадимеру

И тем попам соборныем,

Поновили их святой водой,

Приказали им жить по-старому.

И как Поток живучи состарелся,

Состарелся и переставелся,

220Тогда попы церковныя

По прежнему их обещанию

Ево Потока, похоронили,

А ево молоду жену Авдотью Леховидьевну

С ним же живую зарыли во сыру землю.

И тут им стала быть память вечная.

То старина, то и деянье.