В стольном городе в Киеве,

Что у ласкова сударь-князя Владимера

Было пирование-почестной пир,

Было столование-почестной стол

На многие князи и бояра

И на русския могучия богатыри.

А и будет день в половина дня,

И будет стол во полустоле,

Владимер-князь распотешился,

10По светлой гридни похаживает,

Черны кудри расчесовает,

Таковы слова поговаривает:

«Есть ли в Киеве тако(й) человек

Из сильных-могучих богатырей,

А кто бы сослужил службу дальную,

А и дальну службу заочную,

Кто бы съездил в орды немирныя

И очистил дороги прямоезжия

До моево тестя любимова,

20До грозна короля Этмануила Этмануиловича;

Вырубил чудь белоглазую,

Прекротил сорочину долгополую,

А и тех черкас петигорскиех

И тех калмыков с татарами,

Чукши все бы и алюторы?».

Втапоры большой за меньшева хоронится,

А от меньшева ему, князю, ответу нет.

Из тово было стола княженецкова,

Из той скамьи богатырские

30Выступается удал доброй молодец,

Молоды Добрыня Никитич млад:

«Гой еси, сударь ты мой дядюшка,

Ласково со(л)нцо Владимер-князь!

Нет у тебе в Киеве охотников

Быть перед князем невольником.

Я сослужу службу дальную,

Службу дальную заочную,

Съезжу я в орды немирныя,

Очищу дороги прямоезжия

40До твоего тестя любимова,

До грозна короля Этмануила Этмануиловича,

А и вырублю чудь белоглазую,

Прекрочу сорочину долгополую,

А и тех черкас петигорскиех

И тех колмыков с татарами,

Чукши все и алюторы!».

Втапоры Владимер-князь

Приказал наливать чару зелена вина в полтора ведра,

И турей рог меду сладкова в полтретья ведра,

50Подавали Добрыни Никитичу,

Принимает он, Добрыня, единой рукой,

Выпивает молодец едины́м духо́м

И турей рог меду сладкова.

И пошел он, Добрыня Никитич млад,

С княженецкова двора

Ко своей сударыни-матушки

Просить благословение великое:

«Благослови мене, матушка,

Матера вдова Афимья Александровна,

60Ехать в дальны орды немирныя,

Дай мне благословение на шесть лет,

Еще в запас || на двенадцать лет!».

Говорила ему матушка:

«На ково покидаешь молоду жену,

Молоду Настасью Никулишну?

Зачем же ты, дитетка, и брал за себе?

Что не прошли твои дни свадбенные,

Не успел ты отпраз(д)новати радости своей,

Да перед князем расхвастался в поход итить?».

70Говорил ей Добрынюшка Никитьевич:

«А ты гой еси, моя сударыня-матушка,

Честна вдова Афимья Александровна!

Что же мне делать и как же быть?

Из чево же нас, богатырей, князю и жаловати?»

И дает ему матушка свое благословение великое

На те годы уреченныя.

Прощается Добрыня Никитич млад

С молодой женой, с душой Настасьей Никулишной,

Сам молодой жене наказывает:

80«Жди мене, Настасья, шесть лет,

А естли бо не дождешься в шесть лет,

То жди мене в двенадцать лет.

Коли пройдет двенадцать лет,

Хоть за князя поди, хоть за боярина,

Не ходи только за брата названова,

За молода Алешу Поповича!».

И поехал Добрыня Никитич млад

В славныя орды немирныя.

А и ездит Добрыня неделю в них,

90В тех ордах немирныех,

А и ездит уже другую,

Рубит чудь белоглазую

И тое сорочину долгополую,

А и тех черкас петигорскиех,

А и тех калмык с татарами,

И чукши все и алюторы, —

Всяким языком спуску нет.

Очистил дорогу прямоезжую

До ево-та тестя любимова,

100До грознова короля Этмануила Этмануиловича.

А втапоры Настасьи шесть лет прошло,

И немало время замешкавши,

Прошло ей, Никулишне, все сполна двенадцать лет,

А некто́ уже на Настасьи не сватается,

Посватался Владимер-князь стольной киевской

А за молода Алешуньку Поповича.

А скоро эта свадьба учинилася,

И скоро ту свадьбу ко венцу повезли.

Втапоры Добрыня едет в Киев-град,

110Старые люди переговаривают:

«Знать-де полетка соколиная,

Видеть и пое(зд)ка молодецкая —

Что быть Добрыни Никитичу!».

И проехал молодец на вдовей двор,

Приехал к ней середи двора,

Скочил Добрыня со добра коня,

Привезал к дубову столбу,

Ко тому кольцу булатному.

Матушка ево старехунька,

120Некому Добрынюшку встретити.

Походил Добрыня во светлу гридню,

Он Спасову образу молится,

Матушке своей кланеется:

«А ты здравствуй, сударыня-матушка,

Матера вдова Афимья Александровна!

В доме ли женишка моя?».

Втапоры ево матушка заплакала,

Говорила таковы слова:

«Гой еси, мое чадо милая,

130А твоя ли жена замуж пошла

За молода Алешу Поповича,

Ныне оне у венца стоят».

И походит он, Добрыня Никитич млад,

Ко великому князю появитися.

Втапоры Владимер-князь

С тою свадьбою приехал от церкви

На свой княженецкой двор,

Пошли во светлы гридни,

Садилися за убраныя столы.

140Приходил же тут Добрыня Никитич млад,

Он молится Спасову образу,

Кланеется князю Владимеру и княгине Апраксевне,

На все четыре стороны:

«Здравствуй ты, асударь Владимер-князь

Со душою княгинею Апраксевною!

Сослужил я, Добрыня, тебе, князю, службу заочную,

Съездил в дальны орды немирныя

И сделал дорогу прямоезжую

До твоего тестя любимова,

150До грознова короля Этмануила Этмануиловича;

Вырубил чудь белоглазую,

Прекротил сорочину долгополую

И тех черкас петигорскиех,

А и тех калмыков с татарами,

Чукши все и алюторы!».

Втапоры за то князь похвалил:

«Исполать тебе, доброй молодец,

Что служишь князю верою и правдою!».

Говорил тут Добрыня Никитич млад:

160«Гой еси, сударь мой дядюшка,

Ласково со(л)нцо Владимер-князь!

Не диво Алеши || Поповичу,

Диво князю Владимеру —

Хочет у жива мужа жену отнять!».

Втапоры Настасья засавалася,

Хочет прямо скочить, избесчестить столы.

Говорил Добрыня Никитич млад:

«А и ты душка Настасья Никулишна!

Прямо не скачи, не бесчести столы, —

170Будет пора, кругом обойдешь!».

Взял за руку ее и вывел из-за убраных столов,

Поклонился князю Владимеру

Да и молоду Алеши Поповичу,

Говорил таково слово:

«Гой еси, мой названой брат

Алеша Попович млад!

Здравствуй женивши, да не с ким спать!».