Под славным великим Новым-городом,

По славному озеру по Ильменю

Плавает-поплавает сер селезень,

Как бы ярой гоголь поныривает,

А плавает-поплавает червлен карабль

Как бы молода Василья Буславьевича,

А и молода Василья со ево дружиною хоробраю,

Тридцать удалых молодцов:

Костя Никитин корму держит,

10Малинькой Потаня на носу стоит,

А Василе-ет по караблю похаживает,

Таковы слова || поговаривает:

«Свет, моя дружина хоробрая,

Тридцать удалых добрых молодцов!

Ставьте карабль поперек Ильменя,

Приставайте молодцы ко Нову-городу!».

А и тычками к берегу притыкалися,

Сходни бросали на крутой бережок,

Походил тут Василей

20Ко своему он двору дворянскому,

И за ним идут дружинушка хоробрая,

Только караулы оставили.

Приходит Василей Буслаевич

Ко своему двору дворянскому,

Ко своей сударыне-матушке,

Матерой вдове Амелфе Тимофеевне.

Как вьюн, около ее убивается,

Просит благословение великое:

«А свет ты, моя сударыня-матушка,

30Матера вдова Амелфа Тимофеевна!

Дай мне благословение великое —

Идти мне, Василью, в Ерусалим-град

Со своею дружиною хоробраю,

Мне-ка господу помолитися,

Святой святыни приложитися,

Во Ердане-реке искупатися».

Что взговорит матера Амелфа Тимофеевна:

«Гой еси ты, мое чадо милая,

Молоды Василей Буслаевич!

40То коли ты пойдешь на добрыя дела,

Тебе дам благословение великое,

То коли ты, дитя, на розбой пойдешь,

И не дам благословение великова,

А и не носи Василья сыра земля!».

Камень от огня разгорается,

А булат от жару растопляется,

Материна сер(д)це распущается,

И дает она много свинцу-пороху,

И дает Василью запасы хлебныя,

50И дает оружье долгомерное:

«Побереги ты, Василей, буйну голову свою!».

Скоро молодцы собираются

И с матерой вдовой прощаются.

Походили оне на червлен карабль,

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали по озеру Ильменю.

Бегут оне уж сутки другия,

А бегут уже неделю другую,

Встречу им гости-карабельщики:

60«Здравствуй, Василей Буслаевич!

Куда, молодец, поизволил погулять?».

Отвечает Василей Буслаевич:

«Гой еси вы, гости-карабельщики!

А мое-та ведь гулянье неохотное:

Смолода бита, много граблена,

Под старость надо душа спасти.

А скажите вы, молодцы, мне прямова путя́

Ко святому граду Иерусалиму».

Отвечают ему гости-карабельщики:

70«А и гой еси, Василий Буслаевич!

Прямым путем в Ерусалим-град

Бежать семь недель,

А окольной дорогой — полтора года:

На славном море Каспицкием,

На том острову на Куминскием

Стоит застава крепкая,

Стоят атаманы казачия,

Не много не мало их — три тысячи;

Грабят бусы-галеры,

80Разбивают червлены карабли».

Говорит тут Василей Буслаевич:

«А не верую я, Васюнька, ни в сон ни в чох,

А и верую в свой червленой вяз.

А беги-ка-тя, ребята, вы прямым путем!».

И завидел Василей гору высокую,

Приставал скоро ко круту берегу,

Походил-су Василей сын Буслаевич

На ту ли гору Сорочинскую,

А за ним летят дружина хоробрая.

90Будет Василей в полу́горе,

Тут лежит пуста голова,

Пуста голова — человечья кость.

Пнул Василей тое голову с дороги прочь,

Провещится пуста голова человеческая:

«Гой еси ты, Василей Буславьевич!

Ты к чему меня, голову, побрасоваешь?

Я, молодец, не хуже тебя был,

Умею я, молодец, волятися

А на той горе Сорочинския.

100Где лежит пуста голова,

Пуста голова молодецкая,

И лежать будет голове Васильевои!».

Плюнул Василей, прочь пошел:

«Али, голова, в тебе враг говорит

Или нечистой дух!».

Пошел на гору высокую,

На самой сопки тут камень стоит,

В вышину три сажени печатныя,

А и через ево толька топор подать,

110В далину́ три аршина с четвертью.

И в том-та подпись || подписана:

«А кто-де станет у каменя тешиться,

А и тешиться-забавлятися,

Вдоль скокать по каменю, —

Сломить будет буйну голову».

Василей тому не верует,

Приходил со дружиною хороброю,

Стали молодцы забавлятися,

Поперек тово каменю поскакивати,

120А вдоль-та ево не смеют скакать.

Пошли со горы Сорочинския,

Сходят оне на червлен карабль,

Подымали тонки парусы поло́тняны,

Побежали по морю Каспицкому,

На ту на заставу карабельную,

Где-та стоят казаки-разбойники,

А стары атаманы казачия.

На пристани их стоят сто человек,

А и молоды Василей на пристань стань,

130Сходни бросали на крут бережок,

И скочил-та Буслай на крут бережок,

Червленым вязом попирается,

Тут караульщики, удалы добры молодцы,

Все на карауле испужалися,

Много ево не дожидаются,

Побежали с пристани карабельныя

К тем атаманам казачиям.

Атаманы сидят не дивуются,

Сами говорят таково слово:

140«Стоим мы на острову тридцать лет,

Не видали страху великова,

Это-де идет Василей Буславьевич:

Знать-де полетка соколиная,

Видеть-де поступка молодецкая!».

Пошахал-та Василей со дружиною,

Где стоят атаманы казачия.

Пришли оне, стали во единой круг,

Тут Василей им поклоняется,

Сам говорит таково слова:

150«Вздравствуйте, атаманы казачия!

А скажите вы мне прямова путя́

Ко святому граду Иерусалиму».

Говорят атаманы казачия:

«Гой еси, Василей Буслаевич!

Милости тебе просим за единой стол хлеба кушати!».

Втапоры Василей не ослушался,

Садился с ними за единой стол.

Наливали ему чару зелена вина в полтара || ведра,

Принимает Василей единой рукой

160И выпил чару единым духом,

И только атаманы тому дивуются,

А сами не могут и по полуведру пить.

И хлеба с солью откушали,

Собирается Василей Буслаевич

На свой червлен карабль,

Дают ему атаманы казачия подарки свои:

Первую мису чиста серебра

И другую — красна золота,

Третью — скатнова земчуга.

170 За то Василей благодарит и кланеется,

Просит у них до Ерусалима провожатова.

Тут атаманы Василью не отказовали,

Дали ему молодца провожатова,

И сами с ним прощалися.

Собрался Василей на свой червлен корабль

Со своею дружиною хоробраю,

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали по морю Каспицкому.

Будут оне во Ердан-реке,

180Бросали якори крепкия,

Сходни бросали на крут бережок.

Походил тут Василей Буслаевич

Со своею дружиною хороброю в Ерусалим-град,

Пришел во церкву соборную,

Служил обедни за здравие матушки

И за себя, Василья Буславьевича,

И обедню с панафидою служил

По родимом своем батюшке

И по всему роду своему.

190На другой день служил обедни с молебнами

Про удалых добрых молодцов,

Что смолоду бито, много граблено.

И ко святой святыни приложился он,

И в Ердане-реке искупался,

И расплатился Василей с попами и с дьяконами,

И которыя старцы при церкви живут, —

Дает золотой казны не считаючи,

И походит Василей ко дружине из Ерусалима

На свой червлен карабль.

200Втапоры ево дружина хоробрая

Купалися во Ердане-реке,

Приходила к ним баба залесная,

Говорила таково слово:

«Почто вы купаетесь во Ердан-реке?

А некому купатися, опричь Василья Буславьевича,

Во Ердане-реке крестился

Сам господь Иисус || Христос;

Потерять ево вам будет,

Большова атамана Василья Буславьевича».

210И оне говорят таково слово:

«Наш Василей тому не верует,

Ни в сон ни в чох».

И мало время по(и)зойдучи,

Пришел Василей ко дружине своей,

Приказал выводить карабль из ус(т)ья Ердань-реки.

Поднели тонки парусы полотняны,

Побежали по морю Каспицкому,

Приставали у острова Куминскова,

Приходили тут атаманы казачия

220И стоят все на пристани карабельныя.

А и выскочил Василей Буслаевич

Из своего червленаго ка́рабля,

Поклонились ему атаманы казачия:

«Здравствуй, Василей Буслаевич!

Здорово ли съездил в Еруса́лим-град?».

Много Василей не ба́ит с ними,

Подал письмо в руку им,

Что много трудов за их положил:

Служил обедни с молебнами за их, молодцов.

230Втапоры атаманы казачия звали Василья обедати,

И он не пошел к ним,

Прощался со всеми теми атаманы казачими,

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали по морю Каспицкому к Нову-городу.

А и едут неделю спо́ряду,

А и едут уже другую,

И завидел Василей гору высокую Сорочинскую,

Захотелось Василью на горе побывать.

Приставали к той Сорочинской горе,

240Сходни бросали на ту гору,

Пошел Василей со дружиною,

И будет он в полгоры,

И на пути лежит пуста голова, человечья кость,

Пнул Василей тое голову с дороги прочь,

Провещится пуста голова:

«Гой еси ты, Василей Буслаевич!

К чему меня, голову, попиноваешь

И к чему побрасоваешь?

Я, молодец, не хуже тебя был,

250Да умею валятися на той горе Сорочинские.

Где лежит пуста голова,

Лежать будет и Васильевой голове!».

Плюнул Василей, прочь пошел.

Взашел на гору высокую,

На ту гору Сорочинскую,

Где стоит высокой камень,

В вышину три сажени печатныя,

А через ево только топором подать,

В долину — три аршина с четвертью.

260И в том-та подпись подписана:

«А кто-де у камня станет тешиться,

А и тешиться-забавлятися,

Вдоль скакать по каменю, —

Сломить будет || буйну голову».

Василей тому не верует,

Стал со дружиною тешиться и забавлятися,

Поперек каменю поскаковати,

Захотелось Василью вдоль скакать,

Разбежался, скочил вдоль по каменю —

270И не доскочил только четверти

И тут убился под каменем.

Где лежит пуста голова,

Там Василья схоронили.

Побежали дружина с той Сорочинской горы

На свой червлен карабль,

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали ко Нову-городу.

И будут у Нова-города,

Бросали с носу якорь и с кормы другой,

280Чтобы крепко стоял и не шатался он,

Пошли к матерой вдове, к Амелфе Тимофеевне,

Пришли и поклонилися все,

Письмо в руки подали.

Прочитала письмо матера вдова, сама заплакала,

Говорила таковы слова:

«Гой вы еси, удалы добры молодцы!

У меня ныне вам делать нечево,

Подите в подвалы глубокия,

Берите золотой казны не считаючи».

290Повела их девушка-чернавушка

К тем подвалам глубокиям,

Брали оне казны по малу числу,

Пришли оне к матерой вдове,

Взговорили таковы слова:

«Спасиба, матушка Амелфа Тимофеевна,

Что поила-кормила,

Обувала и одевала добрых молодцов!».

Втапоры матера вдова Амелфа Тимофеевна

Приказала наливать по чаре зелена вина,

300Подносит девушка-чернавушка

Тем удалым добрым молодцам,

А и выпили оне, сами поклонилися,

И пошли добры молодцы, кому куды захотелося.