Во славном понизовом городе Астрахане,

Против пристани матки Волги-реки,

Соходилися тут удалы добры молодцы,

Донския славны атаманы казачия:

Ермак Тимофеевич, Самбур Андреевич

И Анофрей Степанович.

И стали оне во единой круг

Как думати думушку за единое

Со крепка ума, с полна разума.

10Атаман говорил донским казакам,

По именю Ермак Тимофеевич:

«Ай вы гой еси, братцы, атаманы казачия!

Некорыстна у нас шу(т)ка зашучена:

Гуляли мы по морю синему

И стояли на протоке на Ахтубе,

Убили мы посла персидскова

Со всеми ево салдатами и матрозами

И всем животом его покорыстовались.

И как нам на то будет ответствовать?

20В Астрахане жить нельзя,

На Волге жить — ворами слыть,

На Яик идти — переход велик,

В Казань идти — грозен царь стоит,

Грозен царь, асударь Иван Васильевич,

В Москву идти — перехватаным быть,

По разным городам разосланым

И по темным тюрьмам рассаженым.

Пойдемтя мы в Усолья ко Строгоновым,

Ко тому Григорью Григорьевичу,

30К тем господам к Вороновым,

Возьмем мы много свинцу-пороху

И запасу хлебнова».

И будут оне в Усолье у Строгонова,

Взяли запасы хлебныя, много свинцу-пороху

И пошли вверх по Чусовой реке,

Где бы Ермаку зима зимовать.

И нашли оне печеру каменну на той Чусовой реке,

На висячем большом каменю,

И зашли оне сверх того каменю,

40Опущалися в ту пещеру казаки,

Много не мало — двесте человек;

А которые остались люди похужея,

На другой стороне в такую ж оне печеру убиралися,

И тут им было хорошо зима зимовать.

Та зима проходит, весна настает,

Где Ермаку путя искать?

Путя ему искать по Серебренной реке.

Стал Ермак убиратися со своими товарыщами, —

По Серебренной пошли, до Жаравля дошли.

50Оставили оне тут лодки-коломенки,

На той Баранченской переволоке,

Одну тащили, да надселися, там ее и покинули. И в то время увидели

Баранчу- || реку, обрадовались, поделали баты сосновыя и лодки-набойницы;

поплыли по той Баранче-реке, и скоро оне выплыли на Тагиль-реку;

у тово Медведя-камня, у Магницкова горы становилися. А на другой

стороне была у них пло(т)бища: делали большия коломенки, чтобы можно

им со всем убратися. Жили оне тут, казаки, с весны до Троицова дни,

и были у них промыслы рыбныя, тем оне и кормилися. И как им путь

надлежал, со всем в коломенки убиралися. И поплыли по Тагиль-реке,

60а и выплыли на Туру-реку, и поплыли по той Туре-реке в Епанчу-реку;

и тут оне жили до Петрова дни. Еще оне тут управлялися: поделали

людей соломенных и нашили на них платье цветное; было у Ермака дружины

три ста́ человек, а стало уже со теми больше тысячи. Поплыли

по Тоболь-реку, в Мяденски юрты приплыли, тут оне князька полонили

небольшева, дабы показал им путь по Тоболь-реке. Во тех ус(т)ьях

тобольскиех на изголове становилися, и собиралися во единой круг,

и думали думушку крепку заедино, как бы им приплыть к горе Тобольской

той. Сам он, Ермак, пошел ус(т)ьем верхнием, Самбур Андреевич —

ус(т)ьем среднием, Анофрей Степанович — ус(т)ьем нижнием, которая

70ус(т)ья впала против самой горы Тобольския. И выплыли два атамана

казачия Самбур Андревич и Анофрей Степанович со своими товарыщами

на Иртыш-реку под саму высоку гору Тобольскую. И тут у них

стала баталия великая со теми татары котовскими. Татара в них бьют

со крутой горы, стрелы летят, как часты дожди, а казакам взять не можно

их. И была баталия целой день, прибили казаки тех татар немало

число, и тому татары дивовалися: каковы русски люди крепкия, что

ни едино убить не могут их, каленых стрел в них, как в снопики, налеплено,

только казаки все невредимы стоят, и тому татара дивуются ноипаче

того.

80В то же время пришел атаман Ермак Тимофеевич со своею дружиной

тою лукою Соуксанскую. Дошел до ус(т)ья Сибирки-реки и в то время

полонил Кучума — царя татарскова, а первова князька поиманова отпустил

со известием ко тем татарам котовскием, чтобы оне в драке с казаками

помирилися: уж-де царя вашего во полон взяли тем атаманом ||

Ермаком Тимофеевым. И таковы слова услыша, татара сокротилися

и пошли к нему, Ермаку, с подарачками: понесли казну соболиную и бурых

лисиц сибирскиех. И принимал Ермак у них не отсылаючи, а на место

Кучума-царя утвердил Сабанака-татарина и дал ему полномочие владеть

ими. И жил там Ермак с Покрова до зимнява Николина дня. Втапоры

90Ермак шил шубы соболиныя, нахтармами вместе сшивал, а теплыя мехи наверх обоих сторон; таковым манером и шапки шил. И убравши Ермак

со всемя казаки отъезжал к каменну Москву, ко грозному царю Ивану

Васильевичу. И как будет Ермак в каменной Москве, на канун праздника

Христова дня, втапоры подкупил в Москве большова боярина Никиту

Романовича, чтобы доложил об нем царю грозному. На самой праздник

Христов день, как изволил царь-государь идти от заутрени, втапоры

доложил об них Никита Романович, что-де атаманы казачия, Ермак

Тимофеев с товарыщи, к твоему царскому величеству с повинностью

пришли и стоят на Красной площади. И тогда царь-государь тотчас велел

100пред себя привести тово атамана Ермака Тимофеева со темя ево товарыщи.

Татчас их ко царю представили в тех шубах соболиныех. И тому царь

удивляется и не стал больше спрашивати, велел их разослать по фатерам

до тово часу, когда спросятся. Втапоры царю праздник радошен был,

и было пирование почестное на великих на радостях, что полонил Ермак

Кучума — царя татарскова, и вся сила покорилася тому царю грозному,

царю Ивану Васильевичу. И по прошествии того праздника приказал

царь-государь тово Ермака пред себя привести. Тотчас их сабрали и

ко царю представили, вопрошает тут их царь-государь: «Гой ты еси, Ермак

Тимофеев сын, где ты бывал? сколько по воли гулял и напрасных душ

110губил? И каким случаем татарскова Кучума-царя полонил? И всю ево

татарскую силу под мою власть покорил?». Втапоры Ермак пред грозным

царем на колени пал, и письменное известие обо всем своем похождении

подавал, и притом говорил таковыя слова: «Гой еси, вольной царь, царь

Иван Васильевич! || Приношу тебе, асударь, повинность свою: гуляли мы,

казаки, по морю синему и стояли на протоке на Ахтубе, и в то время годилося

мимо идти послу персидскому Коромышеву Семену Костянтиновичу

со своими салдаты и матрозами; и оне напали на нас своею волею

и хотели от нас поживитися, — казаки наши были пьяныя, а салдаты

упрямыя — и тут персидскова посла устукали со теми ево салдаты и матрозами».

120 И на то царь-государь не прогневался, ноипаче умилосердился,

приказал Ермака пожаловати. И посылал ево в ту сторону сибирскую,

ко тем татарам котовскием брать с них дани-выходы в казну государеву.

И по тому приказу государеву поехал Ермак Тимофеевич со своими казаками

в ту сторону сибирскую. И будет он у тех татар котовскиех, стал

он их наибольше под власть государеву покоряти, дани-выходы без апущения

выбирати. И год-другой тому времени поизойдучи, те татара

[в]збу[н]товалися, на Ермака Тимофеева напущалися на той большой

Енисее-реке. Втапоры у Ермака были казаки разосланы по разным дальным

странам, а при нем только было казаков на дву коломенках, и билися-

130дралися с татарами время немалое. И для помощи своих товарыщев

он, Ермак, похотел перескочити на другую свою коломенку и ступил

на переходню обманчивую, правою ногою поскользнулся он, — и та переходня с конца верхнева подымалася и на ево опущалася, росшибла

ему буйну голову и бросила ево в тое Енисею-быстру реку. Тут Ермаку

такова смерть случилась.