В стольном в городе во Киеве,

У славнова князя Владимера

Было пированья-почестной пир,

Было столованья-почестной стол

На многи князи-бо́яра

И на русския могучия бога́тыри

И гости богатыя.

Будет день в половина дня,

Будет пир во полупире,

10Владимер-князь распотешился,

По светлой гридне похаживает,

Таковы слова поговаривает:

«Гой еси, князи и бо́яра

И все русския могучия бога́тыри!

Есть ли в Киеве таков человек,

Кто б похвалился на три́ ста́ жеребцов,

На три́ ста́ жеребцов и на три́ жеребца похваленыя:

Сив жеребец да кологрив жеребец,

И которой полонен Воронко во Большой орде,

20Полонил Илья Муромец сын Иванович

Как у молода Тугарина Змеевича,

Из Киева бежать до Чернигова

Два девяноста-то мерных верст

Промеж обедней и заутренею?».

Как бы большой за меньшова хоронется,

От меньшова ему тут, князю, ответу нету.

Из тово стола княженецкова,

Из той скамьи богатырския

Выступается Иван Гостиной сын,

30И скочил на свое место богатырское

Да кричит он, Иван, зычным голосом:

«Гой еси ты, сударь, ласковой Владимер-князь!

Нет у тебя в Киеве охотников

А и быть перед князем невольником!

Я похвалюсь на три́ ста́ жеребцов

И на три́ жеребца похваленыя:

А сив жеребец да кологрив жеребец

Да третей жеребец — полонян Воронко,

Да которой полонян во Большой орде,

40Полонил Илья Муромец сын Иванович

Как у молода Тугарина Змеевича,

Ехать дорога не ближнея

И скакать из Киева до Чернигова

Два девяноста-то мерных верст

Промежу обедни и заутрени,

Ускоки давать кониныя,

Что выметывать роздолья широкия.

А бьюсь я, Иван, о велик заклад:

Не о сте рублях, не о тысячу —

50О своей буйной голове!».

За князя Владимера держат || поруки крепкия

Все тут князи и бо́яра,

Тута-де гости-карабельщики;

Закладу оне за князя кладут на сто тысячей,

А некто́-де тут за Ивана поруки не держит.

Пригодился тут владыка черниговский,

А и он-та за Ивана поруку держит,

Те он поруки крепкия,

Крепкия на сто тысячей.

60Подписался молоды Иван Гостиной сын,

Он выпил чару зелена вина в полтора ведра,

Походил он на конюшну белодубову,

Ко своему доброму коню,

К бурочку-косматочку, троелеточку,

Падал ему в правое копытечка,

Плачет Иван, что река течет:

«Гой еси ты, мой доброй конь,

Бурочко-косматочко, троелеточко!

Про то ты ведь не знаешь-не ведаешь,

70А пробил я, Иван, буйну голову свою

Со тобою, добры́м конем,

Бился с князем о велик заклад,

А не о сте рублях, не о тысячу, —

Бился с ним о сте тысячей,

Захвастался на три́ ста́ жеребцов,

А на три́ жеребца похваленыя:

Сив жеребец да кологрив жеребец,

И третей жеребец — полонян Воронко, —

Бегати-скакать на добрых на конях,

80Из Киева скакать до Чернигова

Промежу обедни, заутрени,

Ускоки давать кониныя,

Что выметывать роздолья широкия».

Провещится ему доброй конь,

Бурочко-косматочко, троелеточко,

Человеческим русским языком:

«Гой еси, хозяин ласковой мой!

Ни о чем ты, Иван, не печалуйся:

Сива жеребца тово не боюсь,

90Кологрива жеребца того не блюдусь,

В задор войду — у Воронка уйду,

Только меня води по три зори́,

Медвяною сытою пои́,

И сорочинским пшеном корми.

И пройдут те дни срочныя

И те часы урочныя,

Придет от князя грозен посол

По тебя-та, Ивана Гостинова,

Чтобы бегати-скакати на добрых на конях;

100Не седлай ты меня, Иван, добра́ коня,

Только берись за шелко́в поводо́к,

Поведешь по двору княженецкому,

Вздень на себя шубу соболиную,

Да котора шуба в три тысячи,

Пуговки в пять тысячей.

Поведешь по двору княженецкому,

А стану-де я, бурка, передо́м ходить,

Копытами за шубу посапывати

И по черному соболю выхватывати,

110На все стороны побрасовати, —

Князи-бояра подивуются,

И ты будешь жив — шубу наживешь,

А не будешь жив — будто нашивал».

По сказаному и по писаному

От великова князя посол пришел,

А зовет-та Ивана на княженецкой двор.

Скоро-де Иван нарежается,

И вздевал на себя шубу соболиную,

Которой шубы цена || три тысячи,

120А пуговки вольящетыя в пять тысячей;

И повел он коня за шелко́в поводок.

Он будет-де Иван середи двора княженецкова,

Стал ево бурко передом ходить,

И копытами он за шубу посапывати,

И по черному соболю выхватывати,

Он на все стороны побрасовати, —

Князи и бояра дивуются,

Купецкия люди засмотрелися.

Зрявкает бурко по-туриному,

130Он шип пустил по-змеиному,

Три́ ста́ жеребцов испужалися,

С княженецкого двора разбежалися,

Сив жеребец две ноги изломил,

Кологрив жеребец тот и голову сломил,

Полонян Воронко в Золоту орду бежит,

Он, хвост подняв, сам всхрапывает.

А князи-та и бояра испужалися,

Все тут люди купецкия

Акарачь оне по́ двору наползалися.

140А Владимер-князь со княгинею печален стал,

По подполью наползалися.

Кричит сам в окошечко косящетое:

«Гой еси ты, Иван Гостиной сын,

Уведи ты уродья со двора долой —

Про́сты поруки крепкия,

Записи все изодраныя!».

Втапоры владыка черниговской

У великова князя на почестном пиру́

Велел захватить три карабля на быстро́м Непру́,

150Велел похватить ка́рабли

С теми товары заморскими, —

А князи-де и бояра никуда от нас не уйдут.