Вернувшись в Мэдисон-Сити, Селби оставил машину в гараже для техобслуживания и пешком отправился в свой офис. По дороге он имел возможность убедиться, насколько переменчиво общественное мнение. Когда Мэдисон-Сити был разделен на два враждебных лагеря во время выборов окружного прокурора, Селби пользовался уважением у противников и вызывал восхищение своих бескорыстных и верных помощников. Теперь же он оказался в совершенно ином положении.

Экстренный выпуск «Блейд» продавался на каждом углу. Селби уже успел купить его в киоске, подъезжая к городу. Все оказалось еще хуже, чем можно было предположить. Фотография была как обвинение. Стол, накрытый на двоих, наклонившаяся вперед актриса с унылым выражением лица. Вытянутая рука Селби вот-вот ласково обнимет ее плечи. Но хуже всего, что он сам выглядел нелепо и смехотворно. Когда фотограф окликнул его и вспышка ослепила Селби, он был удивлен и испуган.

Фотография, сделанная в момент эмоционального напряжения, искажает лицо, превращает его в карикатуру. Лица бегуна, разрывающего финишную ленточку, или водителя, яростно вращающего руль, чтобы избежать столкновения, узнаваемы, но настолько искривлены и изуродованы, что вызывают смех. Застывшая физиономия Селби на снимке демонстрировала удивление и ужас.

Служащий гаража, обычно общительный и веселый, гордый тем, что поддерживал Селби на выборах, оказался полностью погружен в изучение пореза на автомобильной шине. Люди, которые раньше останавливали Селби, чтобы перекинуться с ним парой слов или обсудить результаты выборной кампании, торопились мимо, небрежно кивая, видимо, занятые неотложными делами, мешающими общению с окружным прокурором.

Селби, стиснув зубы, прошествовал по длинному коридору, толчком распахнул дверь и приветственно кивнул находящейся в приемной Аморетт Стэндиш, которая сказала:

– Звонил шериф Брэндон и убедительно просил передать вам, как только вы появитесь, что мистер Кашинг спешно покинул город по неотложному делу.

Селби поблагодарил ее и открыл дверь своего кабинета. Сильвия Мартин сидела во вращающемся кресле, закинув ноги на стол, и курила, сосредоточенно пуская в потолок кольца дыма. При звуке открывающейся двери она быстро опустила ноги и вскочила с виноватым видом.

– Как ты сюда попала? – спросил Селби.

Со смехом она ответила:

– Проскользнула незаметно. Хотела встретить тебя первой.

– Видимо, очень не терпелось заявить: «А что я тебе говорила?»

Девушка не могла скрыть обиду.

– Дуг… – начала она.

– Ну что же, вперед! – не успокаивался прокурор. – Выкладывай. Сообщи, что актриса облапошила меня и что ты предупреждала, но я не слушал. Заяви, что…

Она подошла ближе и прикрыла его губы кончиками пальцев.

– Дуг, ну пожалуйста!

Селби наконец увидел ее полные слез глаза.

– Не говори глупости, – сказала девушка, – и не сомневайся во мне.

– Прости, Сильвия, – ответил прокурор, – я нацепил боевые доспехи и начинаю раздавать удары правым и виноватым.

Ее уныние вмиг исчезло, лицо прояснилось, глаза сквозь слезы засветились улыбкой.

– Это здорово, – сказала она.

– Что здорово? – переспросил Селби.

– Я надеялась именно на то, что ты примешь бой. Это единственное, что остается. Даже пропустив удар в челюсть, надо драться.

– Я оказался удивительным простофилей.

– Вовсе нет, – запротестовала девушка.

– Во всяком случае, сейчас я в большой замазке.

Она кивнула:

– Не будем обманывать себя. Ты в ужасной замазке, Дуг. «Блейд» визжит о необходимости отозвать тебя с поста в силу твоей неспособности расследовать заурядное убийство.

– Заурядное убийство! – воскликнул он. – Мне даже слышать не приходилось о столь кошмарном деле. Чего бы я ни коснулся, все разлетается на куски и бьет меня по физиономии. Даже то, что кажется совершенно очевидным, оказывается не тем, чем представляется на первый взгляд.

– Тем не менее у тебя есть еще время до четырех пятнадцати пополудни, чтобы найти убийцу.

– До четырех пятнадцати пополудни? – переспросил он. – Но почему?

– Потому что в это время выходит наш экстренный выпуск.

– Вы готовите экстренный выпуск?

– Да, – ответила Сильвия. – Хочешь узнать заголовок? Я убедила босса набрать его, гранки со мной.

Она открыла сумочку, вытащила полоску газетной бумаги и расстелила ее на столе. Крупные черные буквы заголовка кричали: «Селби раскрывает убийство!»

– Дело в том, что, когда «Блейд» выйдет сегодня вечером, вслед за экстренной утренней публикацией, тебе конец. Настроение публики сейчас направлено против тебя. И если дать общественному мнению сформироваться, будет практически невозможно изменить его. Но мы выбрасываем на улицы свой экстренный выпуск одновременно с вечерним выпуском «Блейд». «Блейд» будет поносить и унижать тебя, мы же дадим разгадку убийства. Город умрет от смеха.

– Вот с этим я согласен. Во всяком случае, я уже начинаю хохотать.

– Но почему?

– Да потому, – ответил он, – что я не вижу возможностей раскрыть тайну. В ней Кашинг замешан, и Кашинг бежал. Замешана актриса. Бог знает, насколько глубоко, но она отказывается говорить и будет прятаться от вручения повестки. Не исключено, что она уже летит в порт, чтобы отправиться в морской круиз для поправки здоровья. Возможно, Чарльзу Брауеру что-то известно, но Сэм Роупер добился его освобождения на основе «Хабеас Корпус» – закона о неприкосновенности личности. В конечном итоге мы доберемся до него, однако это потребует много времени.

Если я попытаюсь прямо или косвенно связать Ширли Арден с убийством, мне предстоит борьба с крупнейшими банкирами и финансистами США. Я выступлю против политиков, имеющих вес во всей стране, а не только в нашем штате, и буду выглядеть, как некомпетентный молокосос.

Неожиданно Сильвия схватила Селби за лацканы пиджака и сильно встряхнула.

– О… как ты иногда бесишь меня! Если встать на твою позицию, то тайна будет разгадана, когда на нее всем уже будет наплевать. Да и ты, скорее всего, уже потеряешь свой пост. Завтра утром начнется сбор подписей за твой отзыв. Весь город считает, что либо тебя купили, либо ты просто глупец. Тебе придет конец в ту же секунду, когда станет известно, что ты пытаешься определить местонахождение Ширли Арден после милого ужина вчера вечером, и особенно когда все узнают, что тебе это не удается. Никого не будет интересовать, раскрыл ты тайну убийства или нет.

Не надо недооценивать Карла Биттнера. Он не дурак. Он опытный газетчик и знает все ходы. Ему известно, как развернуть пропагандистскую кампанию и воздействовать на чувства читателей. Пока ты будешь последовательно, шаг за шагом расследовать дело, Биттнер ухитрится срезать угол, и ты прочтешь о тайне убийства на первой полосе «Блейд».

– Ладно, ладно, – улыбнулся этой горячей речи Селби, – твоя взяла. Мы найдем убийцу к четырем тридцати.

– К четырем пятнадцати, – поправила она. – Вообще-то, надо найти ответ чуть раньше, чтобы я могла подготовить материал и передать его по телефону в редакцию.

– Когда начнем? – спросил он, не переставая улыбаться.

– Немедленно.

– Хорошо, даю факты, над которыми можешь поразмышлять. Вот фотоаппарат убитого. По неизвестной нам причине камера играет важную роль. Кто-то пытался украсть ее у меня в Голливуде вчера вечером.

– Из-за снимков, которые были в аппарате? – спросила Сильвия, не скрывая возбуждения.

– Не думаю, – ответил Селби, – на снимках представлены различные уличные сценки. На них изображена центральная улица Мэдисон-Сити.

– Но там должно скрываться нечто важное, может быть, снимки смогут раскрыть цель пребывания пастора здесь.

– Да, в них есть нечто, – заметил прокурор мрачно. – Нечто исключительно важное.

– Что именно?

– Новый ажурный столб на углу перед отелем «Мэдисон». Столб устанавливали во вторник утром, когда я подъехал к отелю, после того как было обнаружено тело. Иными словами, фотографии были сделаны спустя часы или даже дни после того, как пастор был убит.

– Но как это могло произойти?

Он пожал плечами.

– Фотоаппарат находился в чемодане, когда ты прибыл в отель?

– Да.

– Значит, пленка была подменена.

– Каким образом?

– Что потом случилось с камерой?

– Ее взял коронер и закрыл в своем сейфе.

– Но ведь кто-то мог подменить пленку?

Селби рассмеялся.

– Это была бы непростая задача. Для ее решения надо немало времени. Нельзя просто подменить пленку, не засветив ее… – Вдруг он прервал фразу, задумчиво уставился на Сильвию и неожиданно произнес: – Рон был отравлен.

– Кто такой Рон?

– Собака коронера, большой сторожевой пес. Кто-то отравил его. Яд был хитроумно спрятан, и отравленные куски мяса разложены в десяти местах.

– О да. Я припоминаю теперь. Просто не знала, что кличка собаки Рон.

– Это случилось вчера, вскоре после нашего возвращения из Ривербенда.

– Собака жива?

– Не знаю, я видел ее в ветеринарной лечебнице.

– Следовательно, тот, кто это сделал, подменил пленку.

– Не знаю, как он мог это сделать, потому что я тут же забрал фотоаппарат.

– Но коронер, наверное, был крайне привязан к своей собаке?

– Да.

– В таком случае он наверняка оставался с ветеринаром, чтобы увидеть, как идет лечение?

– Да.

– Тогда все ясно, – заявила Сильвия. – Пленка была заменена, пока коронер оставался в лечебнице. Теперь можно точно установить временные границы.

Селби кивнул:

– В твоих словах что-то есть. Как относится шериф ко всей этой истории?

– Ты имеешь в виду его реакцию на статью в «Блейд»?

– Да.

– Не знаю. Конечно, ему следует думать о своем будущем.

– Интересно… – сказал Селби.

– Нет… наверняка нет. То, что я мог об этом подумать, показывает, насколько извращено мое мышление. Рекс Брэндон не тот человек, чтобы бросить друга. Он останется со мной.

Казалось, шериф лишь ждал этой реплики. Как в театральной постановке, дверь открылась, и Брэндон вступил в кабинет со словами:

– Привет, ребята. Ничего, что я явился без предупреждения?

Большое черное сомбреро шерифа было лихо сдвинуто на затылок. Самодельная сигарета свисала из угла рта.

– Ну что, сынок, – начал он, – похоже, мы сильно вляпались?

– Оставь-ка это «мы». Вляпался я один. У тебя все в порядке. Тебе следует позаботиться о своей судьбе, Рекс. Не связывайся со мной – я теперь прокаженный.

Лицо шерифа выразило искреннее недоумение.

– Надеюсь, ты шутишь, сынок? – спросил он.

– Совсем нет. Мое положение отвратительное, а у тебя все в порядке. Ты вовсе не должен страдать из-за моих ошибок.

Шериф тяжело уселся на стул.

– Вот уж никак не ожидал от тебя такого.

– Чего такого?

– Выступления против партнера.

– Ты хочешь сказать, что я иду против тебя только потому, что не хочу, чтобы ты делил со мной позор? – с недоумением спросил Селби.

– Может, я не совсем точно выразился, – ответил шериф, – но вроде бы мы затеяли все вместе и вроде бы не очень хорошо с твоей стороны… Ну ладно, так что же мы предпримем дальше?

Сильвия Мартин подняла телефонную трубку.

– Соедините меня с редактором «Кларион»… Алло, это Сильвия. Измените, пожалуйста, заголовок… «Селби и Брэндон раскрывают тайну убийства»… Да, я в самой гуще событий. Вот-вот все разрешится. Убийце теперь уже никуда не уйти. Сейчас они обсуждают последние детали, перед тем как нанести удар. Арест состоится сегодня часа в четыре пополудни, может быть, в три тридцать. Да, мы получили право на эксклюзивный материал. Как только я закончу статью, тотчас позвоню… Нет, не сейчас… Это вовсе не блеф… Да, я понимаю, что рискую местом… Хорошо, до свидания.

Она положила трубку на место.

Селби печально посмотрел на Сильвию и спросил:

– Значит, теперь и твоя работа зависит от исхода дела?

– Несомненно, – радостно ответила она.

Селби выудил из кармана пленку.

– Ладно, шериф, вот все, чего я достиг. Замечательные фотографии центра нашего города.

– Пленка из аппарата пастора?

– Да. Но фотографии были сделаны после того, как он отдал богу душу.

– Что?

– Это бесспорно. Мы размышляли о том, как могли подменить пленку. И почти пришли к выводу, что собака коронера была отравлена тем, кто хотел произвести эту подмену.

– Когда была отравлена собака?

– Сейчас мы узнаем, – ответил Селби и потянулся к телефону.

Но тот зазвонил раньше, чем прокурор коснулся трубки. Он поднял ее, произнес: «Хэлло» – и услышал полный раскаяния голос Ширли Арден:

– Дуглас Сел… Я хочу сказать, мистер Селби?

– Да. – В голосе прокурора чувствовалось напряжение.

– Я здесь, в отеле. Инкогнито. В том же номере – пятьсот пятнадцать.

– Что это еще за трюк? Я получил достаточную дозу подлости вчера вечером. Если хотите узнать подробности, можете взять экземпляр «Блейд».

– Да, – сокрушенно ответила актриса, – я уже все видела. Пожалуйста, приходите.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Хорошо. Я иду. Но на этот раз я не собираюсь изображать молокососа, – сердито сказал Селби и с силой швырнул трубку на место.

Сильвия Мартин посмотрела на него широко открытыми глазами и настороженно спросила:

– Ширли Арден?

Он утвердительно кивнул.

– Ты идешь, Дуг?

– Да.

– Пожалуйста, не ходи.

– Но почему?

– Не знаю. Я ей не доверяю. Она хитрая. Она актриса. В ней… есть блеск, боюсь, она тебя гипнотизирует.

– На сей раз ей не удастся загипнотизировать меня, – твердо пообещал Селби.

– Ну, пожалуйста, Дуг, останься. Пусть шериф Брэндон передаст ей повестку, чтобы она предстала перед Большим жюри. У тебя есть шанс показать всем, что ты не подкуплен. Это может оказаться ловушкой, даже, возможно, и не специально подстроенной. Только подумай, ведь Биттнер знает о ее приезде и ожидает твоего появления. Мы же сейчас бежим наперегонки со временем. От результата гонки зависит все.

Он упрямо покачал головой:

– Я обещал прийти и приду. Это теперь вопрос самоуважения. Она позвонила, доверяя мне, я не имею права обманывать ее доверие.

– Она подлая лицемерка, – яростно заявила Сильвия. – Каждый раз, как ты встречаешься с ней, тебе достается на орехи. Качество пудинга познается во время еды. Тебе пора бы уже раскусить ее самому.

– Прости, Сильвия, но я иду, – ответил он просто.

Ее губы задрожали. В поисках подмоги девушка взглянула на Рекса Брэндона, но шериф покачал головой, затянулся своей сигаретой, выпустил длинную струю голубоватого дыма из угла рта и сказал:

– Бесполезно, сестренка, он все равно пойдет.

Селби двинулся к выходу. Оглянувшись, он поймал умоляющий взгляд Сильвии. Прокурор вышел и тихо прикрыл за собой дверь.