Пытаясь осмыслить то, что сообщил ей Джексон, Хельга протянула руку за стаканом с бренди. Она заставила себя сделать глоток, понимая, что сыщик наблюдает за ее реакцией.

Терри Шилдс – дочь Германа?

Ей представилась эта девушка с ярко-рыжими волосами, волевым лицом, крупным, четко очерченным ртом и большими глазами. С первой их встречи Хельга отметила, что у нее есть характер, что она не такая, как все. Но чтобы она оказалась дочерью Германа?

Потом она вспомнила про полученную Хинклем каблограмму, это холодное, черствое послание: «В Нассау приехать не могу. Папочка выкрутится, как всегда».

Неужели этот безмозглый шантажист на самом деле думает, что она купится на эту глупую ложь?

– Эй, убирайтесь! Дочь мистера Рольфа в Париже! У меня есть доказательства этому!

– Присланная Хинклю каблограмма? – Джексон покачал головой. – Это просто уловка. Она не хотела, чтобы вы знали о том, что она здесь. Каблограмму отправил ее парижский друг. Я слышал, как они с Джонсом разговаривали об этом. Вот что я вам скажу, миссис Рольф: Терри Шилдс – ваша падчерица и она планирует избавиться от вас.

Хельга колебалась. Ей не хотелось принимать это, но, глядя на Джексона, трудно было поверить, что он лжет. Да и откуда он мог узнать про каблограмму?

– Я могу проверить, говорите ли вы правду, – сказала она. – И если это не так, я сдам вас полиции. Я серьезно! Вы по-прежнему утверждаете, что Терри Шилдс – это Шейла Рольф?

Сыщик кивнул:

– Клянусь, это так. Но подождите минуту, миссис Рольф. Если вы убедитесь, что я не лгу, то дадите мне пять тысяч долларов, чтобы я мог убраться отсюда?

– Если вы не лжете, – холодно заявила Хельга, – я заплачу вам пятьсот долларов, которых вполне достаточно, чтобы уехать отсюда.

– Черт! – выругался Джексон. – Чтоб вы подавились своими деньгами! Мне нужно сваливать! Начать сначала! Ну что такое для вас эти пять тысяч?

Хельга встала:

– Ждите здесь.

Она прошла в гостиную и позвонила на виллу в Парадиз-Сити. Соединение заняло несколько минут, затем в трубке раздался сочный голос Хинкля:

– Резиденция мистера Германа Рольфа.

– Хинкль! – С какой радостью и облегчением она услышала этот голос! – Это миссис Рольф.

– А, мадам. Я уже набирался смелости позвонить вам, поскольку от вас давно не было вестей, – сказал Хинкль с легким упреком. – Я только что связывался с больницей. Перемен, похоже, нет.

– Боюсь, что так, – подтвердила она. – Извините, что не позвонила раньше, у меня было много дел.

– Рад это слышать, мадам. Вам, должно быть, одиноко там.

«Одиноко? – подумала Хельга. – Да что ты или кто-то другой можете знать про мое одиночество?»

– Как дела на вилле, Хинкль?

– Не вполне благополучно, мадам. Я рад, что вернулся. Впрочем, уверяю вас, что к моменту вашего с мистером Рольфом возвращения все будет в порядке.

– Не сомневаюсь. – Помолчав немного, она продолжила: – Вы получили каблограмму от мисс Шейлы, которую я переправила вам?

– Да, мадам. Она меня огорчила.

– Ну, молодым ведь нет забот, не правда ли? Я уверена, что она слишком занята.

– Похоже, так, мадам. – В голосе Хинкля звучала печаль.

– Я размышляла насчет мисс Шейлы. Мне жаль, что пока мне не довелось увидеть ее. Чтобы составить мнение о человеке, важно представлять его себе. Можете вы описать мне эту девушку?

– Описать, мадам? – Голос управляющего стал удивленным.

– Что она собой представляет? – Хельга с трудом сдерживала нетерпение.

– Ну, мадам, могу сказать, что это девушка с сильным характером. – Судя по тону, Хинкль не одобрял тот оборот, который принял разговор.

– А наружность? Толстая, тонкая, высокая, низкая?

– У мисс Шейлы превосходная фигура, мадам. Подобно большинству молодых людей, она привержена к экспериментам со своей внешностью. Насколько мне известно, сейчас она выкрасила волосы в ярко-рыжий цвет. Он очень ей идет.

У Хельги екнуло в груди.

– Любопытно. – Она помедлила, затем намеренно переменила тему: – Вы уже определились с планом насчет кабинета мистера Рольфа?

– Вообще-то, да, мадам. Я проконсультировался с дизайнером интерьеров. Уверен, что когда мистер Рольф вернется, то останется вполне доволен.

– Чудесно. Ну хорошо, Хинкль, мне пора отправляться играть в бридж. Я просто хотела услышать ваш голос.

– Очень любезно с вашей стороны, мадам.

– И еще хотела сказать, что мне очень не хватает ваших чудесных омлетов.

Хельга понимала, что не могла избрать более верной линии отступления. Она положила трубку на рычаг.

Выходит, Джексон не врет. Девушка, называющая себя Терри Шилдс, на самом деле дочь Германа!

«Терри и Джонс собираются избавиться от вас при помощи вуду, чтобы она могла унаследовать деньги Рольфа!»

Можно ли представить что-то более нелепое? Ей вспомнилась кукла с иглой в голове. Загадочная кома Германа. На краткий миг ее обуял страх, но потом стальной стержень характера взял свое. «Знай своего врага». У нее в ушах раздавался резкий, строгий голос отца.

Теперь надо управиться с Джексоном. Ей нужно вытянуть из него все, что ему известно, пусть даже это и будет стоить денег.

Хельга вышла на террасу. Джексон сидел, ссутулившись, в кресле, зажав между пальцами дымящуюся сигарету. Свет от бассейна падал ему на лицо, которое блестело от пота.

– Хорошо, Джексон, – сказала она, усевшись. – Значит, эта девушка Шейла Рольф. А теперь рассказывайте. Мне нужно знать все. Как вам удалось выяснить, кто она такая? Она сама сказала?

– Знаете, миссис Рольф, если я не выпью еще, у меня снесет крышу!

– Обслужите себя. Спиртное в гостиной, – нетерпеливо сказала Хельга. – Только не заставляйте меня ждать, ладно?

Детектив с трудом поднялся и через минуту или две вернулся с бутылкой бренди. Он налил себе стакан, проглотил залпом, налил еще.

– Ну же, Джексон, приступайте!

– А как насчет денег? – Он склонился и впился в нее взглядом. – Я вам больше ни слова не скажу, пока не получу обещания, что вы заплатите мне пять тысяч долларов!

Хельга поняла, что сыщик слегка захмелел, и забеспокоилась. Если дело примет скверный оборот, помочь ей будет некому. Надо быть с ним поаккуратнее, решила она.

– Если сообщите что-то стоящее, я заплачу.

Он невесело усмехнулся:

– Еще какое стоящее! Покажите деньги, и я все скажу.

Хельга подумала про восемь тысяч, хранящихся наверху в спальне. Нельзя, чтобы Джексон узнал про них. Он может отобрать их и сбежать.

– Вы ведь не думаете, что я храню здесь такие суммы? Я выпишу вам чек.

Он отхлебнул еще бренди и покачал головой:

– Никаких чеков, мне нужны наличные.

– Это можно устроить. Отель «Алмазный берег» выдаст деньги.

Джексон поразмыслил, потом кивнул.

– Ага. Ладно, сойдет. Значит, договорились: с меня – рассказ, с вас – пять тысяч. Так?

Хельге не хотелось, чтобы у него создалось впечатление, будто она уступила ему.

– Сначала рассказ, Джексон. А там уж я решу.

Гарри внимательно посмотрел на нее, отпил еще глоток и отставил нетвердой рукой стакан.

– А вы и впрямь крутая штучка.

– Ну же, Джексон, вперед. Откуда вы узнали, что эта девушка – Шейла Рольф?

– Она прилетела на одном самолете с вами, – начал Джексон, откинувшись в кресле. – Следуя указаниям Рольфа, я был в аэропорту и следил за вашим прибытием. Когда вы ушли, она подошла ко мне и поинтересовалась, где тут можно недорого снять жилье. – Джексон ухмыльнулся. – Я нравлюсь цыпочкам, миссис Рольф. То и дело подкатывают и задают глупые вопросы. Девчонка поинтересовалась затем, не вы ли та самая миссис Рольф. Мне этот интерес показался заслуживающим внимания, поэтому я решил быть любезным и отвез ее в мотель. Рассказал про свою профессию и что слежу за вами. Тогда она призналась, что вы ее мачеха. А я спросил, что ей тут понадобилось.

Детектив хмыкнул.

– К этому времени, миссис Рольф, мы с ней очень близко подружились. У меня талант быстро сводить дружбу с привлекательными цыпочками. – Он осклабился. – Вам ли этого не знать, а? Я ведь и с вами задружился, да?

– Так как она объяснила свое появление здесь? – спросила Хельга, не меняя каменного выражения лица.

– Шейла узнала из газет, что папаша тут. Ей всегда хотелось побывать в Нассау. Вот она накопила немного деньжат и рванула. Вот и все.

– Отца она видела?

– Издалека. – Джексон пожал плечами. – Судя по всему, они не больно-то ладили.

– А Джонс? Он-то откуда взялся?

– Мелкий гаденыш? Как я вам уже говорил, он работал на меня. Если есть на свете подлый змий, то это Джонс. Я предложил ему сотню за обыск в ваших апартаментах. Обнаружив и прочитав то письмо к Винборну, мерзавец выжал из меня четыре тысячи на покупку своего треклятого мотоцикла. Затем вы приперли меня к стенке и забрали письмо. Настоящие проблемы начались, когда вы сказали, что хотите увезти его в Парадиз-Сити. Он прибежал ко мне весь в слезах, но тут я ничего поделать не мог и так ему и сказал. Никогда не забуду тот взгляд, которым он посмотрел на меня… Как у загнанной в угол крысы. «Я не поеду, – сказал он. – У меня есть средство задержать ее здесь». Малый часто пользовался моим бунгало на пляже как складом для всего, что хотел спрятать от матери. Заперев свой офис, я отправился туда и застал его за изготовлением этой куклы. Он, черт побери, искусный рукодельник! Я спросил у него, что это такое, и он ответил, что таким образом не позволит вам уехать в Парадиз-Сити. Заявил, что это колдовство вуду. Я ему сказал, что он спятил. А потом сел и стал смотреть, что он делает. Закончив куклу, Джонс воткнул ей иглу в голову и принялся стучать в барабан. Некоторое время спустя он говорит: «Все, Рольф теперь слишком болен, чтобы путешествовать». Я еще раз сказал, что он спятил. А Джонс ухмыльнулся этак криво и говорит: подожди, мол, сам увидишь.

Хельга уставилась на куклу.

– Это полный вздор, и вы это знаете! – выпалила она в сердцах.

– Неужели? Много ли вам или мне известно о тех цветных уродах, которые обитают в здешних краях? Колдовство сработало, так ведь? Вам не удалось увезти парнишку в Парадиз-Сити.

– Моему мужу просто стало хуже.

Джексон пожал плечами:

– Я рассказал, как все было. А теперь кое-что еще. Шейла пришла в мою хижину на пляже, когда меня там не было, и застала Джонса. Они мигом поладили. Не спрашивайте меня, откуда он узнал, кто она такая, но он узнал. Возможно, она сама ему сообщила. Ей нравится прихвастнуть богатым папочкой. Джонс вовсе не дурак. Я говорил, что он хотел раскрутить вас на пятьсот тысяч, но вы мне не поверили. Парень прочитал то письмо и знал, что Шейле причитается миллион. А еще он знал, насколько Рольф богат. Вот и решил: к чему размениваться на миллион? Почему бы не прибрать к рукам и все остальное? Убрав с пути Рольфа и вас, Шейла получит больше чем миллион. Они с Диком к тому моменту уже трахались. Так почему бы ему не убедить ее выйти за него замуж? Вот так в голове у хмыря стал зреть план. И для начала он принялся вырезать куклу.

– Шейла знает об этом?

– Может, знает, а может – нет. Понятия не имею. – Джексон отвел взгляд.

– Но вам-то он сказал?

– Ага. Когда он сломал руку и не мог закончить куклу, то пришел ко мне и попросил у меня помощи. Хотел, чтобы я достал какую-нибудь вашу вещь. Но я отказался. Тогда он проделал все сам, но испугался, что я проговорюсь, и потому пошел к Лопесу и рассказал, что я кручу с Марией. – Джексон утер потный лоб тыльной стороной ладони. – Теперь Лопес ищет меня, мне надо срочно убираться с острова. А для этого нужны деньги. С этого мы и начинали, миссис Рольф.

– Если вы вообразили, что я хоть на миг поверю в эту чушь, вам следует проверить голову, – решительно заявила Хельга. – Но чтобы избавиться от вас, я дам вам тысячу долларов, и покончим на этом. – Она встала. – Я принесу сумочку.

– Постой-ка, детка. – Джексон подался вперед. – Мне нужно больше. Ты говоришь, что вуду – это чушь. А не хочешь поиграть? – Он ткнул пальцем в куклу. – Вытащи эту иголку и посмотри, что будет. Хмырь сказал, что достаточно удалить иглу и Рольф выйдет из комы. Так вперед, доставай! А потом позвони в больницу.

– Ах, перестаньте! – отрезала Хельга. – Я отказываюсь выслушивать этот бред. Получишь деньги и проваливай.

Джексон впился в нее взглядом:

– Погоди, детка, не спеши. Хочу тебе предложить кое-что особенное. Я ведь тоже читал то письмо к Винборну. И знаю, что, если Рольф выживет, тебя выставят вон. А уж если помрет, то все у тебя будет гладко. Ты ведь хочешь, чтобы старый хрыч испустил дух, правда? Ты сидишь тут и ждешь, когда он сдохнет. О’кей, давай поставим эксперимент. Хмырь мне сказал – слушай внимательно, детка, – что, если вытащить иглу из головы куклы и воткнуть туда, где должно быть сердце, Рольф в ту же секунду умрет. Вот так хмырь избавится от тебя, как только закончит другую куклу. У тебя, может, и кишка тонка, но за пять тысяч долларов я готов сделать это! Что скажешь? Ты не веришь в вуду. Ладно, я тоже не верю, так давай посмотрим, что будет? Обещай, что заплатишь мне пять тысяч, если Рольф умрет – и я перемещу иглу!

«А вдруг сработает? – промелькнуло в голове Хельги. – Просто предположим, что это дурацкое вуду не такое уж и дурацкое. Что, если этот полупьяный шантажист-любитель передвинет иглу и тем самым убьет Германа?» Идея казалась нелепой, но ей вспомнились слова Гриттена, что двадцать лет назад никто не поверил бы в то, что человек сможет пройтись по Луне. А вдруг это действует?

Она обретет свободу, будет распоряжаться огромным капиталом, и ей не придется вести при этом жизнь монашки!

Хельга посмотрела на куклу. Вспомнила лежащего в постели Германа, с бездействующей рукой на подушке, со струйкой слюны, стекающей изо рта.

Допустим, он умрет. Разве это не избавление и для него?

Внутри у нее похолодело. Нет! Это просто ловкий трюк! До сих пор карта шла к ней, но теперь… Теперь в колоде джокер!

– С меня хватит! – сказала она, чувствуя, как сильно колотится сердце. – Я дам тысячу долларов, и не более. Деньги при мне. Это все, что вы получите.

– Нет, детка, не все. Ты ведь хочешь, чтобы я сделал это, только духу не хватает признаться. – Джексон протянул руку и достал куклу из коробки. – Ты не веришь, я не верю. – Он ухватился за иглу и рывком извлек ее из головы игрушки. – Так вот, детка, гони пять тысяч – и я позабочусь о твоем богатом муженьке.

Хельга отпрянула, споткнувшись о кресло.

– Нет, не трогайте ее! – Она сорвалась на крик.

Джексон пьяно ухмыльнулся:

– Просто эксперимент. Ты не веришь, я не верю. Так чтó мы теряем? Вперед! – Крепко держа иглу, он медленно и уверенно вонзил ее в грудь куклы. – А теперь посмотрим, что будет.

Она как завороженная смотрела на пронзенную куклу на столе. Уж не ожидала ли она увидеть, как фигурка дернется, когда в нее войдет игла?

– Дело сделано, детка, – сказал Джексон. – Выждем минут десять, потом звони в больницу. Кто знает, вдруг теперь ты сама миллионерша?

Приступ панического страха вдруг охватил Хельгу. В комнате, словно незримый ядовитый туман, сгустилась непонятная жуть. Повернувшись, Хельга выбежала вон и устремилась по лестнице в спальню. Захлопнула и заперла на замок дверь. Обводя комнату безумным взором, она слышала, как Джексон взлетает по лестнице. Хельга метнулась к телефону и с третьей попытки смогла набрать номер оператора.

Джексон молотил кулаками в дверь.

– Открой, глупая сука! – орал он. – Положи трубку!

Пока она слушала жужжание на линии, Джексон немного разбежался и с силой ударил ногой в дверной замок. Дверь распахнулась, и он ворвался в комнату.

– Оператор, – раздался голос на другом конце провода. – Какой номер вам нужен?

– Полиция! – взвизгнула Хельга.

Тут Джексон схватил ее, вырвал из рук трубку и ударил Хельгу по лицу со всей силой охваченного паникой человека. Когда она упала, детектив поднял телефонный аппарат и обрушил на ее беззащитную голову.

Сознание медленно возвращалось к Хельге. Первым пришло ощущение невесомости собственного тела. Казалось, будто она покоится на облаке. А еще она не чувствовала рук и ног. «Не смерть ли это?» – подумалось ей. Если так, то жаловаться не на что. Чудесно плыть вот так вечно в пустоте, не испытывая боли.

Затем до нее донеслись далекие голоса. Голоса были мужские, негромкие, но настойчивые. Затем кто-то громко прокашлялся. Она нахмурилась. Неужто на том свете тоже кашляют? Она открыла глаза.

Хельга обнаружила, что находится в своей роскошной спальне на арендованной вилле и лежит на широкой кровати. Солнце пыталось проникнуть сквозь жалюзи, и постель пересекли белые полоски света. Еще она различила фигуру сестры Фэйрли, которая сидела у окна и выглядывала на улицу через щель. Хельга снова смежила веки.

Затем, вопреки чувству невесомости (вероятно, возникшему в результате действия сильного успокаивающего, сказала она себе), ее ум пробудился к действию. Она вспомнила, как кричала, вызывая полицию, когда Джексон набросился на нее. Вспомнила летящий в нее кулак и вспышку белого, ослепительного света.

Лежа в удобной постели и полностью расслабившись, Хельга поняла, какую совершила ошибку, позвонив в полицию. Куда умнее было бы отдать Джексону все имеющиеся на вилле деньги и таким образом избавиться от него. Вместо этого она, перепугавшись, безнадежно и окончательно все запутала. Поймали они Джексона? Телефонист наверняка сразу известил полицию, но до прибытия патрульной машины могло пройти минут десять, а то и больше. Джексон, слышавший ее призыв о помощи, вполне мог унести ноги.

Если его поймали, то вся некрасивая история выйдет наружу. Ей вспомнился ажиотаж, который начался, когда Германа хватил удар. Газетчики, рыщущие как шакалы, телевизионные камеры, фоторепортеры! Она уже представляла заголовки: «Миссис Рольф подверглась нападению на уединенной вилле!» Если Джексона схватили, он расскажет, что Герман нанял его следить за ней, так как перестал доверять жене. Какую сенсацию вызовет подобное заявление! А еще сообщит про письмо Рольфа к Винборну – еще более громкая сенсация. И про то, как она пыталась заставить Дика поехать в Парадиз-Сити, – сенсация с привкусом клубнички. Полиция допросит Дика, и тот тоже выложит все. Может заявить даже, что миссис Рольф пыталась соблазнить его!

Кошмар! Раскидываешь вот так карты, замышляешь хитрый ход, и все вроде бы идет по плану, а потом вдруг из колоды выскакивает джокер. Интересно, сколько сейчас времени? Судя по солнечным лучам, падающим на постель, час или два пополудни.

Хельга приоткрыла глаза и из-под длинных ресниц посмотрела на сестру Фэйрли. Та листала глянцевый журнал, на ее лице было полное умиротворение. За этим безмятежным выражением угадывалось абсолютное удовлетворение собой. Глядя на нее, Хельга ощутила укол зависти. У этой женщины – хорошая и полезная работа. Ей наверняка никогда не приходится переживать жестокие стрессы, и уж точно она не ощущает неодолимых приступов похоти.

Затем открылась дверь и вошел доктор Леви. Сестра Фэйрли грузно встала.

– Как больная? – тихо осведомился врач.

– Пока спит, доктор.

– Привет! – сказала Хельга и разозлилась, обнаружив, что может только шептать. – Значит, пришли осмотреть меня?

Леви молча подошел к кровати.

– Не пытайтесь говорить, миссис Рольф. – Его почтительный тон раздражал ее. – Все в порядке. Вы под воздействием успокоительного. Просто поспите. Вам не о чем беспокоиться.

Вероятно, есть на свете бесхребетные женщины, которым нравятся эти убаюкивающие, обходительные манеры, но Хельгу они бесили. За кого он ее держит? За одну из самовлюбленных экзальтированных дамочек, которые не могут обойтись без транквилизаторов?

– Буду говорить, сколько захочу, – отрезала она и порадовалась, что голос вновь появился и зазвучал уверенно. – Я ведь не умираю, не так ли?

– Разумеется, нет, – ответил изумленный Леви. – Но у вас сотрясение мозга и сильнейший ушиб челюсти, миссис Рольф. Для вас куда полезнее расслабиться и поспать.

– Что случилось с тем… тем мужчиной, который на меня напал? – спросила она, не в силах оставаться в неведении. – Полиция поймала его?

– Прошу вас, не волнуйтесь.

– Его поймали? – Ее голос стал резким.

– Пока нет, миссис Рольф. А теперь успокойтесь, пожалуйста. Вам необходим отдых.

Хельга с облегчением выдохнула. Было у Джексона время найти ее сумочку и забрать деньги? Она надеялась, что да, потому как тогда ему ничто не мешало немедленно покинуть остров. Ей хотелось, чтобы он был уже вне досягаемости полиции.

– Хорошо, – промолвила женщина и закрыла глаза.

– Вечером я снова загляну к вам, миссис Рольф. Полиция сгорает от нетерпения расспросить вас, но я сказал, что вас нельзя беспокоить.

Хельга вздрогнула – ей не приходило в голову, что придется отвечать на неприятные вопросы полицейских.

– Пока я не готова их видеть.

– Ну разумеется. Нужно хорошенечко выспаться.

Хельга едва сдержалась, чтобы не рявкнуть на него. И почему врач сюсюкается с ней, как с маленькой!

Она слышала, как они с сестрой Фэйрли перешептываются, потом дверь закрылась. Хельга лежала неподвижно, но ее мозг напряженно работал. Что ей сказать полиции? Вдруг Джексону удастся скрыться? И тогда у нее появится шанс выбраться из этой заварухи? Можно сообщить полицейским, что на нее напал какой-то цветной. Хельга взвесила этот вариант. Раз полицейский наряд не застал Джексона на вилле, то его наверняка никто не видел. Если не вмешивать детектива, всю эту некрасивую историю можно замести под ковер.

Нужно быть очень осторожной. Цветной! Вот спасение! От нее потребуют описать нападавшего. Ум лихорадочно заработал: высокий, худой, средних лет, с пестрым платком на голове, грязная белая рубаха, темные штаны, босые ноги. Под такой словесный портрет подойдет несколько сотен местных, которые встречались ей на рынке и на пляже.

Чем больше она размышляла, тем больше ощущала уверенность. Никто не видел прихода Джексона. Едва ли он известил кого-то, что намерен вымогать из нее деньги. Слабым местом была возможность поимки Джексона. Хельга решила рискнуть. Если держаться уверенно, офицера полиции удастся запутать.

– Чашечка вкусного чая, миссис Рольф, – произнес голос сестры Фэйрли, нарушив ход ее мыслей. – Убеждена, что вам не помешает укрепляющий напиток.

– И я так думаю. – Хельга открыла глаза и изобразила улыбку.

– А вот кое-что, что поможет вам заснуть.

Хельга послушно проглотила маленькую капсулу, затем при помощи сестры выпила немного чаю.

Несколько минут спустя она погрузилась в сон без сновидений, страха, забыв о проблемах, неизбежно поджидающих ее впереди.

Проснулась Хельга с головной болью и сухостью во рту, но ощущение дурмана и невесомости исчезло. Действие успокоительного закончилось, с удовлетворением сказала она себе. С этого момента ее ум будет острым как бритва. Хельга огляделась, затем оторвала голову от подушки и немного поморщилась от боли.

К ней поспешила сестра Фэйрли.

– Как вы себя чувствуете, миссис Рольф?

– Голова болит. – Она потрогала скулу, та была распухшей и ныла. – Который час?

– Начало девятого. Вы крепко спали всю ночь.

Хельга уставилась на сестру:

– Получается, уже наступило завтра? И вы провели рядом всю ночь?

Фэйрли улыбнулась:

– Нет-нет, для этого есть ночная сиделка. Хотите позавтракать? Вареное яйцо? Чай?

– Чаю, пожалуй. Есть ничего не буду. Слишком больно.

– Ничего удивительного. – Сестра Фэйрли направилась к двери. – Принесу вам чай и что-нибудь от головной боли.

– Больше никаких таблеток, – решительно отрезала Хельга.

Когда сиделка вышла, Хельга попыталась сесть. С минуту голова шла кругом, но затем, если не считать тупой боли, самочувствие вдруг нормализовалось.

Открылась дверь, и вошел Хинкль с чайным подносом в руках.

– Хинкль! – обрадованно воскликнула женщина, просияв. – Какая радость! Когда вы приехали?

– Вчера вечером, мадам. Как только услышал печальные новости.

– Спасибо, Хинкль. Как я жалею, что отослала вас!

– Это было в высшей степени неудачно, мадам.

Пока он наливал чай, Хельга пристально наблюдала за ним. Сегодня слуга походил скорее на скорбящего отца, чем на благодушного епископа. В ее сердце шевельнулось теплое чувство к нему. «Он, похоже, искренне переживает за меня, – сказала себе женщина. – Возможно, один-единственный на всем белом свете».

– Поддержите меня, Хинкль, – попросила она, устраиваясь поудобнее, – умираю, как хочу чаю!

– Надеюсь, мадам, вы пострадали не слишком сильно, – сказал он, заботливо расставляя подушки. Затем подал ей чашку.

– Все в порядке. – Она отхлебнула глоток. – Расскажите, что происходит. Подозреваю, пресса уже здесь?

– Именно так, мадам. Они снаружи, ждут комментариев. Мистер Винборн прилетает сегодня вечером.

– Винборн? – Хельга нахмурилась. – А ему-то что тут понадобилось?

– Доктор Леви подумал, что мистер Винборн мог бы взять на себя журналистов.

Хельга задала жизненно важный для нее вопрос:

– Полиция нашла мужчину, который на меня напал?

– Похоже, что нет, мадам. Инспектор жаждет встретиться с вами. Ему нужно описание нападавшего. Доктор Леви велел ему подождать.

Хельга ощутила, как по жилам заструилось ликование.

– Полицейские не видели его?

– Нет, мадам. Они прибыли слишком поздно.

Выходит, карты снова легли как надо! Кошмар отменяется!

– Я переговорю с инспектором попозже сегодня утром.

– Хорошо, мадам.

Хельга снова пристально посмотрела на управляющего. Ее удивляло, почему он не задает вопросов вроде: как это случилось? кто был тот человек? На лице Хинкля застыло печальное, сокрушенное выражение – настолько сокрушенное, что женщина отставила чашку с чаем.

– Что-то стряслось, Хинкль?

Дворецкий помедлил, затем кивнул:

– Боюсь, что да, мадам. Доктор Леви предложил мне сообщить вам эту новость.

По спине Хельги пробежал мерзкий холодок.

– Новость? Какую?

– Мистер Рольф, мадам. С большим прискорбием вынужден сообщить, что он скончался накануне ночью. Насколько известно, он на несколько минут вышел из комы, а потом произошла остановка сердца.

Перед мысленным взором Хельги предстал Джексон, извлекающий иглу, а затем медленно вонзающий ее в сердце куклы. Ей стало так холодно, что начался озноб.

– Поверить не могу! – хрипло выдавила она. – И когда именно это случилось?

– Примерно в то же время, когда на вас напали, мадам. Это известие – такой же тяжелый удар для вас, как и для меня. Я знаю, как нам обоим будет не хватать его.

Хельга посмотрела на доброе, грустное лицо и закрыла глаза ладонями.

– Но стоит полагать, мадам, что это было счастливым избавлением. Он так страдал и с таким мужеством выдерживал все испытания!

Когда она заплакала, Хинкль тихонько вышел из комнаты и не позволил сестре Фэйрли войти.

– Мадам требуется побыть несколько минут в одиночестве, сестра, – негромко сказал он. – Она была так добра, так достойна и так предана ему… Для нее это страшная потеря.

Услышав эти слова, Хельга содрогнулась.

«Так добра, так достойна и так предана ему!»

Перед ней снова предстало искаженное лицо Германа и безвольные губы, пытающиеся выговорить слово «шлюха».

Зарывшись лицом в подушку, она громко разревелась.

Следующие четыре часа стали худшими в жизни Хельги. Это было время самобичевания, раскаяния и отвращения к себе. Она взглянула на себя так, как, по ее мнению, ее воспринимали другие. Это было все равно что смотреться в трехмерное зеркало, и зрелище оказалось тошнотворным.

Когда на звук рыданий вошла сестра Фэйрли, Хельга крикнула, чтобы она убиралась и оставила ее в покое. Едва испуганная сиделка вышла, Хельга выбралась из кровати и заперла дверь, затем улеглась и опять горько расплакалась.

Час спустя, исчерпав запас слез и встав с постели, она надела халат и уселась в кресло.

В дверь вежливо постучали, и раздался голос Хинкля:

– Быть может, принести вам что-нибудь, мадам? Немного мясного бульона?

– Просто оставьте меня в покое! – Хельге пришлось сдерживаться, чтобы не перейти на крик. – Если что-то понадобится, я позвоню.

Пришло время обвинений в свой адрес. «Итак, Герман мертв, – размышляла она. – Ты хотела, чтобы он умер. Ты мечтала об этом, желая завладеть его деньгами. Это все, о чем ты думала – о его деньгах! Наконец он умер, и умер с ненавистью к тебе. Несколько лет замужества, начавшихся с того, что он уважал тебя, гордился тобой, доверял тебе – и в итоге он возненавидел тебя».

Мысль, что Герман умер с ненавистью к ней, сокрушала Хельгу.

Из-за неконтролируемого сексуального влечения она изменяла мужу, но всегда была безукоризненно честна с его деньгами, и тем не менее он испустил дух, пребывая в уверенности, что жена не только наставляла ему рога, но недостойна также управлять его капиталами.

Он назвал ее шлюхой и умер, считая таковой.

В ушах у нее звучали слова Хинкля: «Насколько известно, он на несколько минут вышел из комы, а потом произошла остановка сердца». Она видела, как Джексон вытащил иглу из головы куклы и воткнул в туловище. Могла ли игла убить Германа? Разве не стояла она, сложив руки, пока Джексон убивал ее мужа? Почему не выхватила у него куклу? Не потому ли, что желала смерти Герману, и хотя не верила во все это чародейство, все-таки надеялась, что оно сработает?

«Хватит дурацких, суеверных измышлений! – урезонивала она себя. – Ты ведь понимаешь, что иголкой никого не убьешь. Это невозможно. Смерть Германа – просто совпадение. Должно быть совпадением! Иного объяснения не может быть».

Ее мысли снова вернулись к ненависти Германа. Она подумала о его письме к Винборну. Всего пару дней назад она давала себе зарок уничтожить то письмо в случае смерти мужа.

Утратив доверие к ней, Герман написал письмо, лишающее ее статуса ВИП-персоны, поскольку жена не выполнила взятых на себя обязательств.

«Хотя я убежден, что Хельга обманула мое доверие…» – вспомнилась ей строчка из письма.

«Верно, – размышляла она. – Я обманывала тебя, но и ты никогда не принимал в расчет мои чувства. Все, что тебе хотелось получить, – это красивую секретаршу. Пусть я изменяла тебе, но не украла ни единого цента. Почему бы тебе было не выказать искру человечности, понимания и доброты и не посмотреть сквозь пальцы на мои похождения?»

Долго она сидела неподвижно и смотрела в окно, а затем приняла решение.

«Быть может, ты эгоистичная, черствая, неверная тварь, но ты не бесчестна», – сказала Хельга себе. Она не станет уничтожать письмо, а передаст его Винборну, когда тот приедет. При всех своих недостатках, она не воровка и не обманщица. Уничтожить последнюю волю умершего – поступок в высшей степени недостойный и бессовестный.

Затем в ее внутренний диалог вкрался голосок искушения. «Не делай ничего второпях, – говорил он. – Подумай о том, что теряешь. О власти, которую приобретешь вместе с шестьюдесятью миллионами долларов. Отдавая письмо Винборну и будучи неспособной на жизнь монашки, ты должна понимать, что останешься без гроша и вынуждена будешь начать новую жизнь с нуля. Подумай о слухах, которые распространятся вместе с вестью о том, что Герман лишил тебя наследства. Люди будут судачить, что дыма без огня не бывает. Налоговики захотят узнать, куда делись два миллиона долларов, те, что украл Арчер. Чтобы спастись самой, придется бросить Арчера волкам на съедение, а тот в свою очередь расскажет миру, что ты была его любовницей. Не отдавай письма Винборну, – нашептывал голосок. – Уничтожь его, как собиралась сделать до того, как тебя обуяло бессмысленное чувство вины. Никто не знает о письме, кроме тебя и Хинкля, а Хинкль – твой друг. Он восхищается тобой: „Так добра, так достойна и так предана ему“».

Еще добрых три часа продолжалась эта битва с искушением, совершенно вымотав ее, но наконец стальной стержень взял верх.

«Кем бы ты ни была, – сказала она себе, – и кем бы ни стала, ты никогда не будешь обманщицей!»

Приняв решение, Хельга с трудом поднялась, звонком вызвала прислугу, после чего повернула ключ в замке. Подошла к зеркалу на стене и оглядела себя. Господи! Ну и вид! Правая сторона лица посинела и распухла. Глаза красные от слез. Нечесаные волосы как птичье гнездо. Когда она подошла к столу и села, раздался стук в дверь.

– Входите.

Хинкль вошел и тихонько притворил за собой дверь.

– Я прошу вас оказать мне услугу, Хинкль, – сказала она. Потом взяла листок бумаги и написала: «Пожалуйста, вручите подателю сего, мистеру Хинклю, пакет, который я оставила вам на хранение».

Хельга запечатала записку в конверт, адресовав его администратору отеля «Алмазный берег».

– Не могли бы вы тотчас поехать в отель «Алмазный берег» и привезти мне пакет, хранящийся в сейфе?

– Разумеется, мадам. – Хинкль взял послание и немного помедлил. – Могу я спросить, не мучают ли вас еще боли, мадам? Сестра Фэйрли очень беспокоится.

Хельга посмотрела на него своим стальным взглядом.

– Со мной все хорошо. Вы не сообщите полицейскому инспектору, что я готова принять его в любое удобное для него время?

– Разумно ли это, мадам? Не стоит ли вам…

– Пожалуйста, исполните мою просьбу!

– Да, мадам. – От ее резкого тона Хинкль смутился. – Мне звонил мистер Винборн. Он приедет не сегодня вечером, а завтра утром. Как понимаю, его задержала забастовка в аэропорту. Он приносит свои извинения.

– Ясно. А теперь, прошу, отправляйтесь в отель.

Когда Хинкль удалился, несколько ошарашенный ее резким обращением, Хельга прошла в ванную и начала приводить в порядок лицо. За двадцать минут она закрасила синяк, замаскировала припухлость вокруг глаз и расчесала волосы. Когда пожаловал старший инспектор Харрисон, Хельга уже покуривала сигарету.

Харрисон оказался высоким, дородным мужчиной, которого легко можно было принять за родного брата Фрэнка Гриттена. У него были такие же суровые голубые глаза и такой же вкрадчивый голос.

Начал он с выражения самых искренних соболезнований, но Хельга его оборвала:

– Спасибо, инспектор. Мне необходим отдых. Насколько понимаю, вам требуется описание напавшего на меня человека. Это был чернокожий: высокий, худой, средних лет, в желтом с красным платке вокруг головы, в грязной белой рубашке, в темных штанах и босой. Желаете узнать еще что-нибудь?

Удивленный таким напором, Харрисон растерянно уставился на нее:

– Вам приходилось встречать этого человека прежде, мадам?

– Нет.

– В доме что-нибудь пропало?

И почему она не удосужилась посмотреть, забрал ли Джексон деньги? Хельга отругала себя за непредусмотрительность.

– Едва ли. Вилла-то съемная. У меня тут только драгоценности и немного денег, больше ничего такого. – Она встала, зашла в гардеробную, проверила коробку с драгоценностями и, найдя их на месте, заглянула в лежащую на туалетном столике сумочку. Восемь тысяч долларов исчезли! Усилием воли она сохранила невозмутимое выражение на лице.

– Нет, ничего не пропало, – сказала она, защелкнув замок на сумочке. – Мне повезло, что я была наверху. Я услышала шум, подошла к лестнице и увидела мужчину. Тот тоже заметил меня и ринулся наверх. Я заперлась и стала звонить в полицию. Он вломился в спальню и вырвал у меня телефон. А затем, думаю, испугался и убежал.

– Похоже, что так. – Харрисон задумчиво смотрел на нее.

– Это все? – спросила она нетерпеливо.

– Не совсем. Что вы можете рассказать про куклу, которую мы нашли внизу?

Кукла совершенно вылетела у нее из головы! Но снова стальной стержень внутри сослужил ей хорошую службу.

– Про куклу? Я ничего не знаю про куклу. Что вы имеете в виду? – Она затушила сигарету.

– Одну минуту. – Харрисон подошел к двери, переговорил с кем-то снаружи, потом вернулся с куклой Рольфа в руках.

– Вот она, мадам.

Хельга заставила себя посмотреть на игрушку.

– Никогда ее раньше не видела. – Она стала внимательно разглядывать ее, затем отпрянула с приглушенным возгласом – аккуратно, чтобы не переиграть. – Это… Это похоже на моего мужа!

– Да, мадам. Извините, что я вынужден касаться столь болезненной темы.

– Должно быть, напавший на меня принес ее с собой. Возможно, хотел продать мне, – быстро сказала Хельга. – Другого объяснения нет.

– К сожалению, есть, мадам. Вам доводилось слышать про культ вуду?

– В данный момент меня не интересуют никакие культы, – отрезала она стальным голосом. – Если это все, то буду признательна, если вы оставите меня в покое. У меня страшно болит голова.

Харрисон помедлил. Он прекрасно отдавал себе отчет, что имеет дело с владелицей шестидесяти миллионов долларов, а с такими деньгами нельзя не считаться. Понимал и то, что эта женщина только что потеряла мужа и подверглась нападению. Если продолжить допрос, она может пожаловаться, и тогда высокое начальство свалится ему на голову, словно тонна цемента. Старший инспектор решил не рисковать.

– Разумеется, мадам. Я распоряжусь, чтобы вам не досаждали. Поскольку ничего не похищено… – Он направился к двери. – Мы найдем этого человека, не сомневайтесь.

– Я уверена в этом, – сказала Хельга и отвернулась.

Когда он ушел, она села и сделала глубокий вдох. Все прошло лучше, чем можно было надеяться. Получается, Джексон нашел и забрал деньги. Это означает, что сейчас он уже далеко. Переделка, попасть в которую она опасалась, утратила реальные очертания. Карта вновь пошла к ней!

Двадцать минут спустя появился Хинкль с большим запечатанным конвертом.

– Это то, что вы хотели, мадам?

Хельга вскрыла конверт, заглянула внутрь и увидела красную папку.

– Да, Хинкль, спасибо. – Она посмотрела управляющему прямо в глаза. – Думаю, вы догадываетесь, что тут?

– Предпочел бы это не обсуждать, мадам, – заявил Хинкль, на лице которого ничего не отражалось. – Я не вправе давать советы, но осмелюсь предложить уничтожить содержимое данного конверта.

Она смотрела на слугу и тихий голосок снова ожил: «Давай же, уничтожь папку! Подумай о том, что теряешь! Даже Хинкль так считает. Разве это не успокаивает твою дурацкую совесть?»

– Спасибо, Хинкль. Вы настоящий друг.

– Я бы предложил вам немного перекусить, мадам. Немного подкрепиться никогда не помешает. Дюжина устриц, быть может?

Она покачала головой:

– Я бы предпочла хороший бифштекс. Я ведь два дня ничего не ела!

Хинкль просиял:

– Конечно, мадам. Я приготовлю. А также небольшой бутерброд с икрой.

Когда он ушел, Хельга решила одеться. Посмотрев на часы, она обнаружила, что сейчас 14:45. Слоняться по дому неприбранной она ненавидела.

Спустя полчаса, когда Хинкль вкатил тележку с едой, на ней было белое платье, перехваченное на стройной талии широким черным поясом. Управляющий с восхищением посмотрел на хозяйку:

– Если вы простите мне такую дерзость, мадам, я скажу, что вы удивительная женщина.

Хельга улыбнулась:

– Спасибо, Хинкль. Иногда мне и самой так кажется. Вы не думаете, что… – Она остановилась, заметив шейкер с коктейлем. – Ну разумеется, вы уже подумали… Да благословит вас Бог.

– Боюсь, доктор Леви не одобрит, но в момент стресса алкоголь оказывает благотворное действие.

Покончив с обедом и выпив два стакана мартини с водкой, Хельга с удивлением обнаружила, что голова больше не болит.

– Как идут приготовления? – спросила она, прикуривая. Ей не удалось заставить себя добавить «к похоронам», но Хинкль все понял.

– Я все организовал, мадам. Служба состоится в церкви Христа в Парадиз-Сити в три часа дня послезавтра. Доктор Леви надеется, что к завтрашнему вечеру вы будете в состоянии улететь домой чартерным рейсом вместе с мистером Винборном.

– Сборище будет большое? – вдруг обеспокоилась она.

– Нет, мадам. Позже, во время поминальной службы, – дело другое, но на частной панихиде будете присутствовать только вы, мистер Винборн, прислуга и мисс Шейла.

Хельга напряглась.

– Мисс Шейла?

– Да, мадам. Она приехала. Я виделся с ней этим утром. Ей не терпится познакомиться с вами. Если вам удобно, она придет сюда в шесть.

Хельга помедлила.

Ей вспомнилась рыжая девушка и ее жестокие слова: «Когда у женщины средних лет свербит в трусах из-за парня, который годится ей в сыновья, хорошо помогает холодная вода».

Хельга внутренне содрогнулась. Затем вспомнила, на какую жертву идет, планируя отдать Винборну письмо. Благодаря ей эта девица, ныне сидящая на мели, получит миллион! Наверняка она восхитится этим поступком Хельги и пожалеет о том, что оскорбила ее.

– Конечно, Хинкль. Пусть приходит.

– Очень хорошо, мадам. – Хинкль прямо-таки расцвел. – Если вы чувствуете себя достаточно окрепшей, вам не помешает спуститься вниз и насладиться солнцем. При помощи полиции мне удалось избавиться от прессы. Инспектор любезно выделил двоих сотрудников, они позаботятся, чтобы вас никто не беспокоил. Доктор Леви придет через полчаса.

– Отлично, Хинкль. Я так признательна вам за все, что вы сделали и продолжаете делать.

Весьма польщенный, Хинкль выкатил тележку из комнаты.

Нервничая и беспокоясь, Хельга сидела на террасе под солнечным зонтиком и то и дело поглядывала на часы. Стрелки показывали 17:50. Еще десять минут – и появится девушка, называвшая себя Терри Шилдс.

Доктор Леви приехал и уехал. Он назначил транквилизаторы, запретил ей утомляться, выразил соболезнования и, так как Хельга не поддерживала беседу, откланялся.

Сестра Фэйрли тоже ушла. С ней, при всей ее доброте, Хельга рада была проститься.

Теперь Хельга осталась одна, если не считать Хинкля, который гремел на кухне посудой, видимо сооружая что-то на ужин. Она подумала про Винборна. Прилетит завтра утром. Стоит лишь законнику прочитать письмо Германа, он покажет когти, но Хельге было уже все равно.

Кто-то негромко кашлянул за спиной, заставив ее обернуться. На пороге стоял Хинкль.

– Мисс Шейла, мадам, – доложил он и, посторонившись, дал Терри пройти, затем исчез.

Хельга наблюдала, как девушка пересекает внутренний дворик быстрыми, решительными шагами. На ней были белая футболка и синие джинсы. Ярко-рыжие волосы блестели на солнце. Она подошла прямо к Хельге и глянула на нее сверху вниз.

– Вы в порядке? – спросила Терри, и Хельгу удивил оттенок искренней заботы в голосе.

– Переживу, спасибо. Не присядете?

Терри передвинула кресло и села, сведя колени и положив на них тонкие руки.

– Мне необходимо извиниться и объясниться, – сказала она, глядя Хельге прямо в глаза. – Я вела себя недопустимо при прошлой нашей встрече. Я сожалею о сказанном тогда и надеюсь, что вы не сердитесь на меня. Видите ли, Дик много для меня значит, а когда моим мужчинам угрожают, я превращаюсь в невозможную стерву.

– Никогда не стоит сожалеть о сказанной правде, – ответила Хельга, захваченная врасплох. – Выходит, Дик для вас очень важен?

– Да. Он интригует меня. Я вижу в нем большие задатки и намерена его перевоспитать.

– Вот как? А он-то это оценит?

– Перевоспитание ему необходимо. Дик понимает, что сбился с пути. Такое со многими случается. Я ему все объяснила. Вопрос не в том, нравится ему это или нет. Люди сопротивляются переменам, но он сознает, что ему надо начать сначала. Я намереваюсь забрать его с собой в Париж. Там его появление произведет настоящий фурор.

«Что она несет?» – подумала Хельга, совершенно растерявшись.

– Фурор? – переспросила она. – Каким образом?

– Благодаря его способностям. Он ведь самый настоящий чародей вуду.

Хельга окаменела.

– Чародей вуду? Вы на самом деле верите в этот дурацкий культ?

– Так говорят только те, кто совершенно ничего не смыслит в вуду, – спокойно возразила Терри. – Вуду есть злое и доброе. Дика учил злой колдун. Я собираюсь научить его использовать свои способности во имя добра.

– Как понимаю, он вырезал мерзкую фигурку, изображающую вашего отца?

Терри кивнула:

– Да, но в этом не было такой уж мерзости. Дику пришлось ее сделать, ведь вы вынуждали его уехать отсюда. Это, разумеется, было его ошибкой, но ведь он был в отчаянии; нельзя к тому же забывать, что парень совсем еще юный и неопытный.

– Вы на самом деле верите, что он ввел вашего отца в кому?

– Конечно.

Хельге с трудом удалось не вздрогнуть.

– И вы знали, что он начал делать куклу, похожую на меня?

– Да, но я его остановила, – резко заявила Терри. – Вот что я подразумеваю под термином «злое вуду». Я отважу его от этого. В Париже у него найдется множество последователей. Со временем он может превратиться в гуру, разъезжающего на собственном «роллс-ройсе». Как только переучится, народ повалит к нему толпами.

У Хельги голова шла кругом. Она перевела разговор на более знакомую тему:

– Но ведь это все стоит денег, не так ли?

– Ну, деньги появятся. – Терри пожала плечами. – Стоит Дику доказать людям, что он настоящий чародей, деньги потекут рекой.

– Но на дорогу в Париж вам нужны средства?

– Это не проблема. Я поговорила с ним, и он продал свой байк одному богатенькому типу, не согласному ждать полгода до следующей поставки. Дик выручил за мотоцикл семь тысяч долларов. Нет, деньги не вопрос. Куда важнее удержать его мысли в правильном направлении и быть уверенной, что он использует свои способности как надо.

– Но вы ведь понимаете, что он творил зло и что он вор?

– Отныне нет. – Терри улыбнулась.

– Вы вполне уверены, что люди нуждаются в услугах такого парня, как Дик?

– Еще бы! Но к чему обсуждать это? Я вижу, вы не понимаете. Допустим, я со странностями, но мне нравится оказывать влияние на людей. Я люблю вкладывать идеи им в головы. Довольно часто эти семена дают отличный урожай.

Хельга снова решила переменить тему:

– Зачем вы приехали в Нассау?

Терри посмотрела прямо на нее:

– Из-за вас. Мне было интересно, на ком женился мой отец.

– Это можно понять. Надеюсь, вы удовлетворены результатом.

– Да, вполне. Честно говоря, мне было вас жалко, но теперь нет. Я рада, что, после того как вы промаялись с моим папашей целую вечность, вы наконец выиграли.

Хельга уставилась на нее:

– Не понимаю, о чем вы?

– Вам ведь нравятся все эти финансовые игры, не так ли? Немного найдется женщин, с таким же успехом способных играть роль миссис Рольф. Если кто и заслужил деньги моего отца, если кто и способен управиться с ними как следует, так это вы. Вам пришлось изрядно потрудиться.

Это было так неожиданно, что Хельга потупила взгляд.

– Да, я немало потрудилась, но при этом также и обманывала, – сказала она, совладав с собой. – Я думаю, вам следует прочитать это.

Она вытащила из-под подушки красную папку и протянула Терри. Девушка пристально посмотрела на нее, затем открыла папку и вытащила письмо Рольфа.

– Хотите, чтобы я прочла?

– Да, пожалуйста.

Хельга встала и прошла к бассейну. «Ну вот, дело сделано, – размышляла она. – И это правильно. Быть может, я об этом и пожалею, но хотя бы на слабое сияние над собственной головой я уже могу рассчитывать».

Несколько минут спустя она вернулась на террасу и села. Терри положила красную папку на стол. Они посмотрели друг на друга.

– Мои поздравления, – сказала Хельга. – Теперь вы можете приобрести вашему гуру «роллс-ройс» без сторонней помощи.

– Это для меня не новость. – Терри захлопнула красную папку. – Дик прочитал это письмо и пересказал мне содержание. Он даже предложил мне выйти за него замуж, после чего избавиться от вас и поделить пополам наследство моего отца. Вот они, издержки дурного воспитания. – Она рассмеялась. – Но я все исправила.

Хельга уставилась на собеседницу:

– Значит, мало того, что он вор и шантажист, так он собирался стать еще и убийцей?

– Верно. Он ведь дикарь. – Терри улыбнулась и покачала головой. – Вот почему я нахожу его таким интригующим. Но сейчас все это уже в прошлом.

– Тем не менее вы теперь миллионерша, – сказала Хельга, капитулировав. – Как ощущения?

Терри снова покачала головой.

– Вы меня разочаровали, – заявила она. – Мне вы казались женщиной чрезвычайно умной. Я и цента не возьму из отцовских денег. Вот если бы я могла заработать миллион, то, наверное, получила бы кайф, но никак иначе. – На ее губах заиграла улыбка. – Было бы весело попробовать, но разумеется, этого никогда не случится. Нет, мне не нужен миллион.

Наблюдая за ней, Хельга с изумлением убедилась, что девушка в самом деле думает то, что говорит.

– Если деньги не нужны вам сейчас, то могут понадобиться позже, – сказала она. – Я попрошу Винборна создать для вас фонд.

– Ничего подобного! Послушайте-ка! – Глаза Терри вспыхнули. – Вы были замужем за моим отцом считаные годы. Мне пришлось терпеть его двадцать лет. Я его не выносила. Это был злой, узколобый, бездушный автомат с садистскими наклонностями, превращавшими его в безжалостного тирана! Он мучил мою мать. В нем не было ни грана доброты и понимания. Он сидел у меня в печенках, и, когда мама умерла, я ушла от него. Мать была из тех старомодных дур, которые остаются с мужьями вне зависимости от того, как те с ними обращаются. Я назвалась Терри Шилдс, потому что слышать не могу его фамилию. Повторяю: я скорее подохну с голода, чем возьму хоть цент из его поганых денег!

Хельга в полном изумлении смотрела на девушку:

– Но вы ведь не…

– Дослушайте меня! – Терри возвысила голос. – На похороны я пойду только ради Хинкля, чтобы не огорчить его. В своей доброте, не от мира сего, он воображает, будто я любила отца. Без Хинкля ни я, ни моя мать не выдержали бы ужаса жизни с Германом Рольфом. Я так поняла, что вы намерены передать это письмо Винборну. Если вы так поступите, я разочаруюсь в вас окончательно и бесповоротно. Это послание сочинил маньяк-садист! Если вы скажете мне, что совесть не позволяет вам преступить через злую волю покойника, я скажу, что вы таким образом строите из себя мученицу, а роль мученицы вам совсем не к лицу. Запомните: покойникам все равно. Жизнь – для живых.

Она поднялась с кресла.

– Надеюсь вскоре прочитать про великую миссис Рольф, которая вершит большие дела и наслаждается жизнью. – Терри улыбнулась широко и по-дружески. – Увидимся в церкви.

С этими словами она повернулась, пересекла дворик и ушла по направлению к пляжу.

Застыв на месте, Хельга смотрела ей вслед, пока девушка не скрылась из виду.

– Я слышал последнюю часть разговора, мадам, – сказал Хинкль, подходя ближе с шейкером и стаканом на подносе. – Я ведь так и говорил: весьма примечательная юная особа с характером.

Он поставил поднос на стол и налил коктейль.

– Ваше мнение неизменно оказывается верным, Хинкль.

– Мне приятно так думать, мадам. – Он помедлил. – Может быть, приготовить вам омлет на ужин?

– Это было бы чудесно.

Хельга проследила, как он удаляется, унося с собой красную папку, и расслабленно откинулась на спинку кресла.

Наконец-то волшебный ключик у нее в руках!