Еще какое-то время Хельга обдумывала ситуацию. Все должно быть чисто, чтобы комар носа не подточил. Интересно, выписался ли Арчер из отеля? Если нет, они начнут его искать. И тут она вспомнила: он вроде бы упоминал, что заказал самолет до Лозанны.

Она была немного знакома с Тони Хофманом, секретарем авиаклуба в Агно. Нашла его телефон в справочнике и через минуту уже говорила с Хофманом.

Стоило ей представиться, и в голосе Хофмана зазвучал самый неподдельный энтузиазм:

– О, мадам Рольф, какой сюрприз! Желаете самолет?

– Нет, но мой муж прилетает на следующей неделе, мистер Хофман. Кажется, мистер Арчер заказывал у вас такси?

– Мистер Арчер?.. Да, совершенно верно. Он вылетает примерно через час.

– Так вот, не будете ли вы любезны отменить заказ? Мистер Арчер задерживается. Он, безусловно, возместит все расходы. Когда будет точно знать свое расписание, то непременно сообщит и сделает новый заказ.

– Ну разумеется, миссис Рольф. Я скажу пилоту. Как поживает мистер Рольф?

Они болтали еще несколько минут, потом Хельга повесила трубку.

Звонить в «Эдем»? Какое-то время она размышляла над этим. Так, если в машине Арчера чемодан, значит он выписался из отеля. Накинув манто, она вышла на улицу, спустилась в гараж. В «фиате» на заднем сиденье лежал чемодан. Значит, выписался.

Тут ей пришло в голову, что Герман мог послать ей телекс. У него была просто мания рассылать телексы по самому ничтожному поводу. Надо проверить, не отослали ли телекс обратно в Нью-Йорк, раз она выехала из отеля.

Вернувшись в дом, она позвонила в «Эдем» и спросила администратора, не было ли телекса от мужа.

– Нет, мадам Рольф. А вы ожидаете?

– Возможно. Если придет, позвоните, пожалуйста, мне. Я на вилле.

– Слушаюсь, мадам… непременно… буду счастлив.

Она снова задумалась. Так, что же еще? Арчер – человек крайне занятой, надо проверить, не назначила ли ему секретарша какие-нибудь деловые встречи на завтра. Иначе, если он не явится, начнут еще, чего доброго, искать. Какую-то долю секунды она колебалась, затем снова взялась за телефон.

Ожидая, пока ответит офис, она прикидывала, сколько еще придется продержать Арчера под замком. Как только вернется Ларри, они тут же отправятся в Лугано, на главный почтамт и отправят письмо, иначе не попадет в первую почту. Значит, в банке оно будет только завтра утром. Они вышлют конверт на виллу в тот же день, и придет он еще через день, то есть послезавтра утром. Итак, примерно три дня. Сегодня вторник, значит на всякий случай надо сказать секретарше, что Арчер появится не раньше субботы вечером.

И вот она уже говорит с Бетти Браунлоу, бывшей своей подчиненной еще во времена службы под началом Арчера. Теперь она заняла ее место.

– Привет, Бетти, это Хельга!

– О, Хельга! Страшно рада тебя слышать! Ну как ты?

Они поболтали о разных пустяках, потом Бетти спросила:

– А ты Джека видела? Он в Лугано…

– Да. Именно поэтому и звоню. Тут возникло одно срочное дело… Муж прислал телекс и попросил Арчера приехать в Рим, оформить какую-то сделку. Вот Джек и попросил передать, чтобы ты отменила все назначенные встречи, он будет не раньше чем в воскресенье.

– Так он собирается в Рим? Но это невозможно!

Сердце у Хельги упало.

– Но так надо! А в чем, собственно, дело?

– Но он же не взял с собой паспорт!

Да, это был удар. «Идиотка!» – обозвала сама себя Хельга. Нет чтобы сказать, что Арчер едет, допустим, в Цюрих.

– Ты уверена? – Она приложила все силы, чтобы голос звучал нормально.

– Конечно. Паспорт у меня в столе. Я еще спросила, мол, не надо ли вам его захватить, а он сказал, что не надо…

«Думай, думай, и быстро», – приказала себе Хельга.

– Ничего, это не страшно. Последний раз, когда я была в Милане, я тоже забыла паспорт. Ну они пошумели, конечно, немножко, но потом оказалось, что можно обойтись и водительским удостоверением. Так что Джек не пропадет.

– Ты уверена? – Пауза, затем Бетти с тревогой в голосе продолжала: – Он всегда останавливается в «Гранд-отеле». Могу выслать ему паспорт туда, экспресс-почтой. Он завтра же получит. По крайней мере, это позволит избежать…

«Боже, – подумала Хельга, – когда наконец эта женщина умерит свое деловое рвение!»

– Не в «Гранд-отеле», – сказала она. – Он звонил… Там нет мест. Поедет так, наугад. Не стоит высылать паспорт, Бетти. А то еще, не дай бог, потеряется, и он разозлится. Ничего… он не пропадет.

– Ну хорошо, раз ты так думаешь… Как бы то ни было, а он мне обязательно позвонит. Он всегда звонит, когда в отъезде, узнать, как дела, вот я и спрошу его, что делать…

Хельга на секунду закрыла глаза. Да, следовало предвидеть и это…

– Не думаю, что он позвонит, Бетти. Он будет страшно занят. Честно говоря, он просил тебя предупредить, чтоб ты не волновалась.

– Не позвонит? – Голос Бетти снова звучал встревоженно. – Но у меня к нему масса вопросов. Надо согласовать…

Хельге все это надоело.

– Так он сказал, дорогая. Ты справишься сама, уверена. Я во всяком случае справлялась, когда была на твоем месте. Пока! – И она повесила трубку.

Ладони были влажны от пота. Какое-то время она пыталась уговорить себя, что ей удалось убедить Бетти. Да и что, в конце концов, может сделать эта Бетти? По крайней мере, не будет теперь рыпаться и пытаться его разыскать.

Так, что еще? Тут она вспомнила, что завтра с утра должна прийти уборщица. Еще один телефонный звонок. Она позвонила в агентство и отменила заказ. Сказала, что позвонит вторично, когда понадобится.

Закурила сигарету, взглянула на часы. Без десяти четыре. Ей предстоят долгие часы ожидания. Она представила, как Ларри мчится сейчас в Базель. Бога надо молить, чтоб не попал в аварию. Дорога возле туннеля Бернардино такая узкая и опасная… Нет, волноваться о нем не стоит, твердо сказала она себе. Он отменный водитель и не станет напрасно рисковать.

Потом она подумала об Арчере, запертом в кладовке. «Что ж, по крайней мере, там есть свет и батарея отопления. Не замерзнет. Интересно, о чем он сейчас думает? Догадался ли, что я собираюсь подделать его подпись? Сам-то подделал… А может, мучается от боли?.. – Она вспомнила, как ужасно ударил его Ларри, и содрогнулась. – А вдруг у него действительно больное сердце… Но он жутко хитрый, этот Арчер, и мастер блефовать. Наверняка соврал… Надеюсь, что так».

Она беспомощно и с тоской оглядела огромную комнату, не зная, чем заполнить предстоящие двенадцать часов ожидания. Она захватила с собой вышивку, довольно сложный рисунок, но как-то не было сил и охоты заниматься этим. Включила телевизор. На экране возник длинноволосый юнец, что-то вопящий в микрофон, и она поспешно переключила на немецкую программу. Толстый мужчина рассуждал о перспективах образования в стране, и она включила Италию, но там возникла лишь цветная таблица-заставка, и она выключила телевизор.

Побродила по комнате. Уже смеркалось, солнце, заходящее за гору, отбрасывало на небо красные отсветы. Снег перестал. Чтобы хоть чем-то заняться, она опустила жалюзи, задернула шторы. Пошла в спальню и там сделала то же самое.

Оглядела элегантно обставленную комнату и тут подумала, что Ларри, должно быть, вернется страшно голодный. Надо разморозить что-нибудь из продуктов. Она отправилась на кухню, заглянула в морозильный шкаф – на полках аккуратно выстроились ряды коробочек и свертков с едой. Остановила свой выбор на филе из свинины, пакетике фасоли и чипсах. На ужин, пожалуй, достаточно. Она выложила продукты на кухонный стол.

Уже выходя из кухни, она вдруг услышала – из подвала доносятся какие-то страшно громкие гулкие звуки. Сердце у нее замерло. Арчер!

«Боже, а если вырвется?»

В панике она бросилась к лестнице, ведущей в подвал. Тут звуки были еще громче, они наводили на нее ужас. Он сильно и равномерно колотил чем-то в дверь. Вырвется!

Она приостановилась, затем, собрав все мужество и вцепившись в железные перила, начала спускаться. Внизу снова остановилась, оглядывая коридор.

Дверь кладовой открывалась наружу. Даже отсюда было видно, как она содрогается под мощными равномерными ударами.

Пролетев по коридору мимо вздрагивающей двери, она замкнула на ключ стальную дверь, ведущую в гараж. Вынула ключ и застыла, глядя на дверь в кладовку: в деревянной панели уже появилась трещина.

– Джек! – вскричала она.

– Выпусти меня отсюда! – Голос Арчера звучал глухо и злобно. – Слышишь? Выпусти!

Она поборола приступ паники.

– Прекрати! Никуда тебя я не выпущу! Вот смотри, разбудишь Ларри, он спустится, и я ни за что не отвечаю!

– Он что, в твоей постели, сука?

– Я тебя предупредила! Будешь шуметь, он спустится!

Через дверь было слышно его тяжелое дыхание.

– Ну и пусть! Он меня не тронет, не посмеет! И ты это знаешь! Ты сама не позволишь ему!

– А вот позволю! Я знаю, ты все наврал про больное сердце. Если не прекратишь, он спустится.

– Ну гляди, сука! Ты у меня за все ответишь!

– Заткнись! Будешь шуметь, разбужу Ларри, пришлю его сюда!

– Да поди ты к черту!

Вся дрожа, она прошла по коридору к лестнице. Поднялась, заперла дверь, ведущую вниз, и вынула ключ. Потом в гостиной положила оба ключа на каминную доску.

Она ждала, прислушиваясь, но ничего не слышала, кроме журчания воды в батареях. Она с облегчением вздохнула. Угроза про Ларри сработала. Потом вдруг ей вспомнилась трещина в дверной панели. Если бы она вовремя не спустилась и не остановила его, он точно бы вырвался. Но теперь, если даже и выберется из кладовки, ему предстоит преодолеть еще одно препятствие – дверь в холл. О той, стальной, в гараж, нечего беспокоиться. Может, пока есть время, укрепить чем-нибудь дверь, ведущую в холл?

Она вышла посмотреть. Да, не очень-то надежная, может распахнуться под одним мощным ударом.

В прихожей у окна стоял тяжелый, обитый железом сундук в стиле Медичи – еще один предмет из коллекции мужа. Она стала двигать его к двери. Все лучше, чем ничего. Она так запыхалась, что пришлось зайти в гостиную и налить себе бренди.

Сидя в кресле и потягивая душистый напиток, она вдруг услышала, как зазвонил телефон. Этот звук так напугал ее, что она даже расплескала немного бренди на ковер и платье. Торопливо поставив бокал на стол, она подбежала к телефону и сняла трубку.

Звонил управляющий из отеля «Эдем»:

– Мадам Рольф… вам только что пришел телекс. Прикажете доставить вам на виллу?

«Что же делать?» – судорожно пыталась сообразить она.

– Нет-нет, не надо… Пожалуйста, прочитайте.

– Это от мистера Рольфа. Текст: «Проинструктировал опытного мастера насчет ремонта отопления. Он обещал приступить к действиям сегодня же вечером. Не желаю откладывать приезд. Звони, как только починят».

Хельга похолодела.

– Повторить, мадам?

– Нет, благодарю, я все поняла. Спасибо за звонок. – И она повесила трубку.

Старинные напольные часы, стоившие Герману больше шести тысяч долларов, щелкнули, загудели и начали бить.

Хельга взглянула на часики: двадцать пять десятого. Дедушкины часы – тоже коллекционный предмет, от них не следовало ожидать точности.

Получив телекс от Германа, Хельга сидела в полной прострации, ожидая прихода мастера. Ей уже начало казаться, что он вообще не придет. Снизу от Арчера не доносилось ни звука. Похоже, угрозы на него подействовали. Она выкурила бесчисленное множество сигарет и выпила еще бренди. Голова слегка кружилась, и, несмотря на горячие батареи, ее пробирал озноб.

Она подняла жалюзи, закрывавшие одно из окон, и раздернула шторы. Далекие огоньки Лугано и два красных огня на телебашне на горе, казалось, раздвинули пространство, и ей немного полегчало.

Внезапно послышался звук автомобиля. Она увидела, как возле въезда на виллу притормозил «фольксваген» с крышей, засыпанной снегом, и из него вышел человек. Он наклонился, достал из машины сумку, видимо с инструментами, перекинул ее через плечо.

Она пошла к двери, в которую уже звонили. Открыла – в лицо ударил порыв ледяного ветра. Как сильно похолодало, подумала она и тут же вспомнила Ларри.

– Шредер… мастер-теплотехник, – представился мужчина по-итальянски. Она заметила удивленное выражение его глаз, когда из прихожей пахнуло теплом. – Какие-то неполадки, мадам?

– Входите. – У нее не было больше сил выносить этот холод. Ледяной воздух резал кожу, как нож.

Он шагнул в прихожую, и она затворила дверь.

– Извините за беспокойство, – начала она. – Я знаю, мистер Рольф звонил. Приехав на виллу, я никак не могла включить отопление. Такая бестолковая… А сейчас все работает, и прекрасно. Ради бога, простите, что напрасно побеспокоили.

Мастер – средних лет, широколицый медлительный швейцарец – весело улыбнулся:

– Все в порядке, мадам. Самое главное, что работает. Мой начальник страшно разволновался. Шутка ли, на улице зима, а вы тут мерзнете… Мистер Рольф пригрозил подать на нас в суд.

Хельга изобразила улыбку:

– Мистер Рольф только и делает, что угрожает подать в суд… на всех подряд. Но не подает.

– Раз уж я все равно здесь, мадам, позвольте проверить систему. Босс хочет лично отправить мистеру Рольфу телекс.

– Ну что вы… стоит ли беспокоиться? – Его нельзя пускать в подвал, это рискованно. И она затараторила: – Все отлично работает. Просто я такая бестолковая и не в ладах с техникой. Забыла, на какую нажимать кнопку. Как можно такое забыть – ума не приложу!

Мастер открыл сумку.

– Да какое там беспокойство… это моя работа. – Вдруг она заметила в глазах его растерянность – он смотрел на сундук, придвинутый к двери в подвал. Она знала, что он бывал здесь прежде и география дома ему вполне знакома.

– Извините, – решительно и твердо произнесла она, – но сейчас мне неудобно. Я очень устала и как раз собиралась лечь спать. Подождите секунду… – Она побежала в спальню и, открыв трясущимися пальцами кошелек, вынула оттуда пятидесятифранковую банкноту. Уже выходя из спальни, она вдруг услышана тяжелые гулкие удары снизу, из подвала.

Арчер! Ее охватила паника. Должно быть, он слышал звонок в дверь и с удвоенной энергией принялся рваться на свободу.

Вернувшись в прихожую, она увидела, что мастер с интересом разглядывает сундук. Стук в подвале отдавался во всем доме таким гулом и грохотом, что Хельга стиснула зубы. Впрочем, при этом ей удавалось сохранять самое невозмутимое выражение лица.

– Вот, пожалуйста, это вам. Спасибо, что пришли. Я сама позвоню мужу, ни к чему лишние расходы, телекс и все прочее. И объясню, скажу, что это целиком моя вина.

При виде банкноты глаза его округлились.

– Благодарю, мадам, огромное спасибо… – Он покосился на дверь в подвал. Стук стал громче.

– Один мой приятель… что-то там мастерит, – хрипло выдавила Хельга и распахнула входную дверь.

– Мадам, если вы абсолютно уверены, что…

– Абсолютно. Все работает превосходно.

Он вышел на холод.

– Доброй ночи, мадам, и спасибо.

Закрыв за ним, она вдруг услышала в подвале треск, затем стук распахнувшейся и ударившейся о стенку двери. Все-таки вырвался!

Задыхаясь и сжимая кулаки, она оглядела тяжелый сундук, припертый к двери. Выдержит ли он, когда Арчер начнет ломиться из подвала? Послышались тяжелые шаги – он поднимался по лестнице. Одновременно с улицы донесся звук отъезжающего от дома автомобиля.

Она привалилась к стене, не спуская глаз с двери. Хриплое шумное дыхание, ручка повернулась…

– Джек! Отойди от двери! – крикнула она. – Последний раз говорю – отойди! Или я позову Ларри!

– А его нет! – выдохнул за дверью Арчер. – Я знаю, меня не проведешь! Я слышал, как отъехала машина, и знаю, куда он намылился, – в Базель. Открой, или я разнесу эту дверь к чертовой матери! Слышишь? Открой!

Она смотрела на дверь. Как ее укрепить? Тут она вспомнила: в гараже строители оставили тяжелую балку от лесов. Не обращая внимания на холод, она, как была, раздетая, выскочила на улицу, сбежала по ступенькам в подвал. Нашла балку, ухватилась за один конец обеими руками. Тяжелый и неудобный предмет, но она с необыкновенным проворством втащила ее по лестнице, а затем – в дом.

Взглянула на дверь. Замок был сломан, а дверь приоткрыта на дюйм, но тяжелый сундук все же удерживал ее. Из щели доносилось тяжелое хриплое дыхание Арчера, он явно собирался с силами перед последней атакой. А вдруг балка слишком длинная и не подойдет? Она тоже задыхалась, больше от волнения, нежели от физических усилий. Уперев один конец балки в плинтус противоположной стены, вставила второй в выемку на двери. И чуть не заплакала от радости, увидев, что балка подошла.

Собравшись с силами, Арчер всем телом обрушился на дверь. Но балка выдержала, и она услышала сдавленный стон, – видно, он расшиб плечо о дверь. Затем он разразился потоком ругательств. Ступенька у двери совсем узкая, не разбежишься. Ему наверняка скоро надоест расшибать плечи о дверь.

– Ты, ведьма! – прорычал Арчер. – Открой!

Она направилась на кухню, где стоял сундук с инструментами. Герман считал обязательным иметь в каждом своем доме полный набор инструментов. Сам он, конечно, к ним не прикасался, но рассчитывал, что в случае какой-либо поломки Хинклю они пригодятся. Она отыскала в сундуке тяжелую деревянную колотушку; вернувшись в прихожую, влезла на стул и более плотно забила балку в дверную выемку.

Пока она возилась с колотушкой, Арчер обзывал ее всеми нецензурными словами, которые только могли прийти на ум.

Бросив колотушку, она подергала дверь – теперь держится надежно – и, пошатываясь от усталости, поплелась в гостиную. Взглянула на часы. До возвращения Ларри еще часа три, а то и четыре.

Надо уговорить Германа отложить приезд. Звонить бесполезно – беседа выльется в бессмысленную словесную перепалку. И тогда он будет в Женеве завтра вечером, а на аэродроме в Агно – утром следующего дня. Рискованно. Не подпускать его к вилле еще минимум дня три.

Она прислушалась – из подвала не доносилось ни звука, – подошла к письменному столу и села. Поразмыслив немного, решила просить «Эдем» отправить Герману телекс – у него в нью-йоркских апартаментах всегда находилась секретарша, готовая принять любое послание в отсутствие шефа.

На листке бумаги она набросала текст:

«Отопление сейчас работает, но вилла промерзла, холод, как в морозилке. Прогреется минимум через сутки. Из-за холода нельзя вызывать уборщиц. Они будут в четверг утром. Вылетай в Женеву в пятницу. Встречаю тебя в Агно в субботу в обычное время. Надеюсь, к тому времени все наладится. Здесь идет сильный снег. Хельга».

Перечитав написанное, она решила, что Герман непременно проконсультируется с Хинклем и тот запретит завтрашний вылет. Затем позвонила в «Эдем» и продиктовала текст клерку, который обещал отправить телекс немедленно.

Повесив трубку, она вдруг ощутила страшную усталость и пустоту. Вспомнила, что с утра во рту у нее не было ни крошки, но подняться, идти на кухню и готовить – нет, на это не было сил. Подумала: а не стоит ли выпить еще бренди, но отказалась от этой мысли. Медленно поднявшись, она побрела на кухню и включила электрический кофейник. Села за стол, обхватила голову руками, закрыла глаза и просидела так, пока не сварился кофе. Она тянула из чашки густой крепкий напиток, который немного взбодрил ее, но не успела допить, как вдруг услышала из прихожей какие-то странные звуки.

Вскочив, она бросилась из кухни к двери в подвал. Стояла и слушала с бьющимся сердцем, и тут звук послышался снова – низкий жалобный стон. Такой жалобный и страшный, что она похолодела.

Подойдя к двери еще ближе, она затаила дыхание. Снова стон.

Может, Арчеру плохо с сердцем? Он вел себя как бешеный разъяренный бык, и если у него действительно, как он сказал, больное сердце, то это приступ. Эта мысль заставила ее содрогнуться. А что, если он умрет?

И тут за дверью послышался его тихий сдавленный шепот:

– Хельга?.. Хельга?..

– Что? – спросила она дрожащим голосом.

– Сердце… – Он застонал. – Там, в пальто, таблетки… Принеси… быстро…

Она взглянула на черное пальто, перекинутое через спинку стула. Трясущимися руками обшарив карманы, нащупала маленький стеклянный пузырек. Достала его, посмотрела. Там лежало восемь овальных таблеток. Наклейки на пузырьке не было.

Снова стон.

Обезумев от страха, уже ни о чем не думая, она вцепилась в балку и стала дергать ее, но она держалась так плотно, что сдвинуть не удавалось ни на миллиметр.

– Ради бога… Хельга… я умираю, – взвыл Арчер. – Дай таблетки…

Нотка угрозы и злобного нетерпения, отчетливо прозвучавшая в голосе, заставила ее остановиться. А что, если он врет? Она перевела взгляд на пузырек. Да в нем может быть что угодно – снотворное, слабительное… что угодно.

– Хельга? Ты здесь? – Голос окреп; видно, он подумал, что она отошла и не услышит.

Если он притворяется и она откроет дверь, то все погибло – она целиком в его власти. А если нет? Что, если у него действительно сердечный приступ?..

Она снова приблизилась к двери.

– Их там нет. Может, в машине?

– Там они, там! – Снова неукротимая злоба в голосе. – Ты не смотрела! Пузырек с белыми таблетками. Поищи! Открой дверь… тут нечем дышать! Ради бога, Хельга, не дай мне умереть!

Злобные интонации укрепили ее решимость не отворять дверь. На слабых, словно ватных ногах она прошла в гостиную и притворила за собой дверь. Подошла к бару, плеснула в стакан бренди и залпом выпила. Содрогнулась, поежилась, села на диван.

А что, если он умрет? Умрет… Нет, рисковать нельзя. Она не должна открывать дверь. Он ведь ее не пожалеет… Так почему она должна жалеть его? Его, шантажиста? Шантажист – самое грязное, что есть на белом свете. Пусть умрет! И она освободится от него раз и навсегда!

Однако в глубине души Хельга прекрасно понимала, что пытается сейчас оправдать себя. И знала, что лишь благодаря отчаянному усилию воли, жесткому самоконтролю не бросилась только что к нему на помощь.

Он притворяется, пыталась убедить она себя. Он бесчестный безжалостный человек, завзятый лгун и мошенник. Она обхватила голову руками. Так притворяется он или нет? А что, если не притворяется?..

А что, если, когда вернется Ларри, они войдут в подвал и увидят там труп? При мысли об этом ее затошнило. Что тогда делать? Какова будет реакция Ларри? Она облизала пересохшие губы. Ведь если Арчер умрет, придется вызвать помощь. И тогда весть о его смерти распространится, и очень быстро. А что, если в банке узнают об этом, еще не успев получить письмо?.. «В случае моей смерти»?.. Естественно, они не станут ничего высылать покойнику, это ясно. Они будут действовать согласно его инструкциям и вручат конверт Герману, как только он прилетит в Женеву.

Она застучала кулаками по коленкам в бессильной ярости от собственной своей нерешительности. Потом, резко вскочив, распахнула дверь в холл и прислушалась. Еле уловимый звук в нижней части двери… Слабый, прерывистый. Словно какой-то зверек скребет когтями по дереву.

– Хельга… таблетки… – Голос был еле слышен. – Таблетки…

Зажав руками уши, Хельга бросилась в спальню, упала на постель ничком, уткнувшись лицом в подушки.

Из сна, вернее, дремотного полузабвения ее вывел звук – хлопнула дверь гаража. Она вскочила с постели. Голова закружилась, пришлось даже присесть на секунду. Взглянула на часы: десять минут четвертого.

Неужели наконец вернулся Ларри?

Она заставила себя встать и вышла в прихожую. Краем глаза боязливо покосилась на дверь в подвал и пошла открывать.

Над крыльцом горел фонарь, косо и часто летел снег в светлом пятне, было страшно холодно. Навстречу ей шел Ларри с конвертом в руке.

Заплакать от счастья и облегчения ей не позволял пресловутый «стальной стержень».

Он поднимался по ступенькам, жуя жвачку и улыбаясь широко и радостно.

– Полный порядок, мэм! Дело сделано. Идите в дом, а то, не дай бог, простудитесь.

Она попятилась к двери, коленки у нее дрожали, и она вцепилась в косяк, чтоб не упасть. Окинув ее внимательным взором, он подхватил ее под руку, ввел в дом и захлопнул дверь.

– Что с вами, мэм?

– Я так рада, что ты вернулся… – Голос у нее прервался, из глаз вдруг брызнули слезы, и она прижалась к нему, дрожа и всхлипывая.

– Э-э, мэм… вы чего это? Что случилось? – Тут он замолк, заметив балку, удерживающую дверь в подвал. – Были проблемы?

– О боже… да!

Он взял ее на руки, как ребенка, и понес в гостиную. Бережно опустил на диван.

– Что произошло, мэм? Он сбежал?

Она отчаянно пыталась унять слезы, наконец ей это удалось. Промокнув глаза платком, она пробормотала:

– Нет. Но, Ларри… мне кажется, он умер…

Ларри отшатнулся. Глаза испуганно округлились.

– Умер?!

Она кивнула.

– Я чуть с ума не сошла! – Она сжала кулаки. – Он сказал, что у него приступ… сердечный. – Она поборола вновь подступившие к горлу рыдания. – Это был такой кошмар! Он стонал, звал меня, просил какие-то таблетки. А я боялась открыть дверь и дать ему… и тогда он начал барабанить в дверь… а теперь оттуда ни звука… ничего. – Она поежилась, лицо сводила судорога плача. – Я так боюсь… Я не знала, врет он или нет. Но не могла же я выпустить его оттуда!

Ларри молча смотрел на нее. Лицо его побелело как мел, а глаза приняли отрешенное выражение. Наконец, после долгой паузы, он хрипло спросил:

– Так вы не знаете точно, помер он или нет?

– Нет. Прошу тебя, пойди посмотри.

Он вздрогнул и отступил еще на шаг.

– А что делать, если помер?

– Не знаю. Как-то не думала об этом. Ради бога, Ларри, пойди посмотри!

Он отступил еще дальше.

– Я… Я, вообще-то, не люблю иметь дела с покойниками… Нет, не пойду. Не могу…

Она понимала и не винила его. В конце концов, он всего лишь глупый неотесанный мальчишка.

– Но должны же мы знать! Хорошо, я пойду, но только ты иди со мной, Ларри. Может, он притворяется, еще нападет, чего доброго. Так идем?

Помявшись немного, Ларри кивнул:

– Ясное дело, мэм. Идем…

Трепеща от страха, Хельга вышла в прихожую.

– Мне не сдвинуть, – указала она на балку. – Попробуй ты.

Ларри ухватился за балку огромными руками, слегка изогнул, дернул. Балка подалась. Он опустил ее на пол у стенки, потом взялся за сундук и отодвинул его от двери, которая тут же приоткрылась.

Внизу в коридоре горел свет. Хельга подошла к краю лестницы, прислушалась. Ни звука, кроме ровного гудения электромотора. Собравшись с духом, она начала спускаться. На полпути остановилась, обернулась. Ларри стоял наверху на площадке, бледный, с блестящим от пота лбом. Они молча смотрели друг на друга.

– Идем со мной, – шепнула она.

Он кивнул и начал спускаться, потом остановился. Она уже была в коридоре.

– Джек! – окликнула она сдавленным, еле слышным голосом. – Джек, ты где?

Ответом ей было молчание, и ее на миг просто парализовало от страха. Никак не удавалось заставить себя сделать еще хотя бы шаг. Она так и стояла, глядя в длинный коридор на дверь в кладовку с треснутой панелью и вторую дверь в спортзал. Та была распахнута настежь.

Наверное, умер, подумала она в вялом оцепенении. И лежит там, в кладовке… Заполз туда перед смертью. Призвав на помощь всю свою волю, она отогнала страх; «стальной стержень», еще ни разу в жизни не подводившей ее, помог собраться с силами.

– Идем со мной! – скомандовала она. – Ларри, ты тоже в этом замешан, не только я!

Помедлив секунду, Ларри спустился еще на три ступеньки, снова остановился.

Она пошла по коридору, заглянула в кладовку. Ничего, кроме щепок от разбитой двери на цементном полу. Обернулась, взглянула на распахнутую дверь в спортзал. Там было темно. Краем глаза заметила: Ларри так и не тронулся с места. Стоял посреди лестницы, пот стекал по лицу уже ручьями. И вдруг ее захлестнула волна презрения. Его трусость, казалось, прибавила ей мужества. Она подошла к двери в спортзал, распахнула ее еще шире, нашарила выключатель и включила свет.

С бешено бьющимся сердцем оглядывала она огромную комнату. Арчера не было. Но не мог же он сбежать!

Чтобы убедиться в этом, она взглянула на железную винтовую лестницу в конце коридора, ведущую в гараж. И отсюда было видно, что дверь в гараж на запоре.

Так, остались еще бойлерная и вторая кладовка, куда мог заползти и умереть Арчер. Или спрятаться…

Она распахнула дверь бойлерной. Дверь находилась у самой лестницы, и, когда она включила свет, Ларри отступил вверх на три ступеньки. Она оглядела помещение – ни следа Арчера. Ее снова затрясло, и она обернулась к Ларри.

Указав на дверь второй кладовки, она еле слышно прошептала:

– Он там… другая заперта.

Ларри смотрел на нее с испуганно-идиотским видом – верно, не расслышал ее слов. Она сделала ему знак войти в коридор, и он нехотя повиновался. Незапертая дверь открывалась внутрь. Трясущимися пальцами сжала она ручку, повернула и отворила дверь.

Арчер вылетел из кладовки, как разъяренный бык. Хельга стояла чуть в стороне, но на пути у него оказался Ларри. Выбросив вперед кулак, как таран, Арчер ударил его в грудь, присовокупив к ярости всю тяжесть своего тела, и Ларри отлетел в сторону. Он пытался удержать равновесие, но не смог и растянулся на полу. Арчер пролетел мимо, к лестнице.

– Ларри! – вскрикнула Хельга.

Арчер уже карабкался по ступенькам, но вдруг споткнулся и упал на одно колено. Он был слишком грузен и неловок, чтобы тут же подняться. И Ларри, вскочивший к тому времени на ноги, ухватил его за щиколотку. Арчер яростно отбивался свободной ногой, но Ларри все же удалось стащить его вниз.

Чертыхаясь, Арчер вырвался из его цепких пальцев и растянулся на полу, беспомощно глядя снизу вверх на Ларри.

Тот уже занес ногу для удара, но Хельга закричала:

– Не смей его трогать!

Ларри, сердито отдуваясь, отступил и вытер потное лицо ладонью.

Арчер с бледным как мел лицом лежал неподвижно, глядя теперь на Хельгу.

– Выходит, твой ублюдок вернулся… – хрипло пробормотал он. – Ладно, ваша взяла… Оставьте меня в покое.

Хельгу кольнула жалость. Синяк у него на щеке стал еще больше и приобрел сине-желтый оттенок. Губы распухли, на подбородке запеклась кровь. У него был взгляд испуганной побитой собаки.

– Я тебя предупреждала, Джек, – сказала она дрожащим голосом. – Мне очень жаль, но…

– Представляю! – саркастически заметил он. Медленно поднялся на ноги, привалился к стене. – Жаль! Тебе неведомо значение этого слова…

Она махнула рукой в сторону спортзала:

– Там тебе будет удобнее. Я принесу выпить.

Арчер проковылял в зал мимо Ларри, который весь напрягся и стоял, жуя жвачку и уперев руки в бока.

Хельга поднялась в гостиную, смешала двойное виски с содовой, добавила льда и понесла бокал в спортзал.

Арчер сидел в шезлонге, обхватив голову руками. Она поставила бокал на бильярдный стол.

– Может, ты есть хочешь?

– Да иди ты к дьяволу! – устало огрызнулся он. – Оставь меня в покое!

Она вышла и притворила дверь. Сделала знак Ларри следовать за ней и поднялась в прихожую.

– Поставь балку на место, Ларри, – сказала она и пошла в гостиную.

Дрожащими пальцами вскрыла конверт, который привез Ларри, развернула письмо. Подпись была точной копией закорючки Арчера. Она отыскала еще одно его письмо, сравнила обе подписи и с облегчением вздохнула. Да, банк съест эту фальшивку, тут и сомневаться нечего.

– Ну как, все о’кей, мэм? – В дверях появился Ларри.

– Да. Думаю, да. Он задавал какие-нибудь вопросы?

Ларри отрицательно помотал головой:

– Запросил пять кусков, но я сбил до трех с половиной. Пришлось еще потратиться на бензин, но вот, тут сдача…

– Ладно, не морочь мне голову всякой ерундой, – нетерпеливо отмахнулась она. Подошла к столу, вложила письмо в конверт и запечатала. – Еду в Лугано отправить. Хочешь есть, бери там на кухне. Наверное, уже разморозилось.

– Не надо, я сам съезжу, мэм. Дороги плохие, снег.

– Нет! Я больше здесь одна не останусь! Поеду.

– Только смотрите осторожнее, мэм! Жутко скользкие сегодня дороги.

– Не ложись спать, пока я не вернусь, – сказала она. – Поешь чего-нибудь. – Она покосилась на дверь, снова припертую балкой. – А он не выберется?

Ларри ухмыльнулся:

– Пока я здесь, и носа не высунет, мэм. Не посмеет.

Она надела шляпу и взглянула в зеркало. Боже, ну и вид! Прямо старуха, подумала она. Положила письмо в сумку, надела сапоги.

– Я скоро.

– О’кей, мэм… Смотрите, может, лучше я?..

Она открыла входную дверь и поежилась: ну и холод! Начала осторожно спускаться по ступенькам. На четвертой поскользнулась и чуть не упала.

– Эй, аккуратней, мэм! – крикнул Ларри из дверей.

В гараже было тепло. Она села за руль и попыталась сосредоточиться. Дорогу в Лугано она знала назубок, там было три опасных места. Она включила зажигание.

На дороге было пусто – ни машин, ни людей. Раза три «мерседес» заносило, но водитель она была отменный, и ей удалось выправить положение. Наконец, минут через тридцать, показался главпочтамт. Она затормозила, вышла, бросила письмо в почтовый ящик.

Густо валил снег, манто через минуту стало белым. Она стояла, глубоко вдыхая морозный чистый воздух.

Итак, первый этап операции завершен. Теперь остается только ждать. Ждать, когда придет из банка конверт. Стряхнув снег с манто, она села за руль, закурила и сидела неподвижно, глядя на дорогу через ветровое стекло. Часы на приборной доске показывали без пяти четыре. Только тут Хельга почувствовала, как ужасно устала. Ответа из банка придется ждать еще минимум часов тридцать. Если снег не перестанет, Герман вряд ли явится раньше времени. Он слишком берег свою драгоценную жизнь, чтобы летать в такую погоду.

Выжав сцепление, она выехала на дорогу. И тут на крутом участке на въезде на холм «мерседес» вдруг вышел из повиновения. Задние колеса заскользили, и машина стала поперек дороги, а потом медленно, боком стала съезжать с холма. Она вывернула руль, нажала на газ, пытаясь выровнять машину, но холм был слишком крут, и колеса просто крутились, пока не уперлись в заграждение на обочине. Несколько секунд она сидела не двигаясь, соображая, как выйти из положения. Наконец решила предпринять новую атаку на холм. Она вывернула колеса, дала задний ход и медленно-медленно стала съезжать вниз, пока не достигла более или менее ровного участка дороги при въезде в Кассарате. Там она остановилась, собираясь с силами и пытаясь побороть усталость, затем снова тронула машину вверх по холму. На этот раз она лишь легонько жала на педаль газа, ровно настолько, чтобы не выключился мотор. Наконец машина медленно вползла на холм.

Она понимала: о том, чтобы вывести машину на дорожку, ведущую прямо к вилле, и речи быть не может. И когда показались железные ворота, съехала к обочине и остановилась. Скользя и спотыкаясь, шла она по обледенелой тропинке к крыльцу. Нажимая на кнопку звонка, вдруг почувствовала себя старой, ужасно усталой.

Ларри распахнул дверь:

– Ну что, отправили, мэм?

Она скинула с плеч манто и сунула ему в руки:

– Встряхни как следует. Не тащить же снег в дом.

Присела на сундук и закрыла глаза. Ее обволакивало тепло, и тут же страшно захотелось спать.

– Погано на улице, правда? – спросил Ларри.

– Да… Машину пришлось бросить на дороге.

Она сняла шляпу и уронила ее на пол.

– Ужин готов, мэм. Пошли перекусим.

– Нет, не могу. – Она покачала головой. – Иду спать. Должна же я хоть немного поспать. – Голос ее дрогнул. – Я так устала… – Она приложила ладонь ко лбу. – Твоя комната там, в конце коридора, Ларри. – Из кухни доносился запах жареной свинины с луком, и ее передернуло.

С трудом поднявшись на ноги, она направилась к спальне, на полпути остановилась и, обернувшись, спросила:

– Как он, в порядке? – Она снова приложила ладонь ко лбу. – Может, дать ему поесть?

– Идите ложитесь, мэм, – мягко сказал Ларри. – И не берите в голову. Я о нем позабочусь.

– Спокойной ночи, Ларри… и спасибо.

Лицо его осветила широкая ласковая улыбка.

– Идите, мэм, отоспитесь… Завтра встанете как новенькая.

Она кивнула:

– Все будет хорошо, да, Ларри?

– Ясное дело, мэм.

Войдя в спальню, она притворила за собой дверь. Медленно разделась, столь же медленно, рывками натянула пижаму. Чистить зубы не было сил. Она легла и выключила свет.

И тут, впервые за долгие годы, она начала молиться, но уснула, так и не договорив слова молитвы до конца.