Росс проснулся с первыми лучами солнца. Он проспал как убитый семь часов подряд. Боль никуда не делась, но пережитое накануне слегка ослабило ее власть. Демельзе прошлой ночью стало лучше, и Джейн Гимлетт сказала, что подежурит в кресле у камина, так что Росс поднялся в свою старую спальню, где впервые за неделю разделся, лег в постель и смог поспать не урывками.

Росс быстро оделся, постаравшись сделать это как можно тише. Внизу, в гостиной и в двух соседних комнатах, спали двадцать два человека. Он не хотел их будить. Минувшей ночью Росс не щадил себя, и теперь боль от старой раны дала о себе знать. Нога с трудом гнулась, и он, прихрамывая, подошел к окну. Ветер еще не стих, морская соль толстым слоем осела на стеклах. Росс открыл окно и посмотрел в сторону Хэндрона-Бич.

Только-только рассвело, семь темных туч плыли друг за другом по чистому небу, словно рожденные штормом чахлые дети, о которых теперь все позабыли. Прилив сошел на нет, останки обоих кораблей оказались на суше. «Королева Шарлотта», полностью выпотрошенная, напоминала выбросившегося на сушу старого кита. Вокруг «Гордости Мадраса» еще копошились люди. На песке тут и там виднелись темные пятна. Росс сначала подумал было, что утес Лежер и берег к востоку от него украсили гуляки, но потом он понял, что единственным гулякой здесь был ветер: это он сдувал дорогие шелка с обломков кораблей и развешивал их в самых труднодоступных местах по всему побережью. На дюнах и на берегу выше линии прибоя еще можно было увидеть разбросанные рулоны ткани и прочие товары, но бо́льшую часть их уже растащили.

Ночью на берегу произошла настоящая бойня.

Джек Кобблдик заходил к Россу незадолго до полуночи и рассказал, что солдаты спустились на берег и попытались взять под охрану обломки кораблей. Но прилив отогнал их назад, и мародеры, совершенно не обращая на военных внимания, спокойно продолжили свое дело. С сержантом, который попытался их угомонить, поступили довольно грубо, солдатам даже пришлось стрелять в воздух, чтобы распугать народ. А потом озлобленная толпа в тысячу человек шаг за шагом вытеснила их с пляжа.

Чуть погодя поймали иллаганского шахтера, который приставал к женщине из Сент-Анн. Завязалась потасовка, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы, еще до того как на берегу появилась очередная сотня разгоряченных мужчин, море не пригрозило утащить добычу.

Росс не знал, пытались ли солдаты после отлива снова взять под охрану обломки кораблей, но думал, что вряд ли. Сержант, наверное, послал за подкреплением, а его подчиненные благоразумно несут дозор на дюнах.

Но пройдет шесть часов, и у них под охраной останутся только остовы кораблей, все остальное растащат по дощечке.

Росс притворил окно, и, как только подернутое солью стекло скрыло вид на море, вернулась острая боль от утраты. Он ведь прежде мечтал о будущем Джулии, наблюдал за тем, как девочка подрастает и постепенно становится самостоятельной, как начинают проявляться черты ее характера. Трудно было поверить в то, что заложенная в ней красота, так и не раскрывшись, теперь превратится в прах. Нет, это просто невозможно было принять.

Росс медленно оделся и похромал вниз. Джейн Гимлетт крепко спала в кресле напротив потухшего камина. Демельза уже проснулась.

Росс сел на кровать, и она сразу протянула к нему руку. Рука была тоненькая и слабая, но чувствовалось, что мышцы постепенно становятся упругими.

– Как ты?

– Уже гораздо лучше. Проспала всю ночь. О, Росс, я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Еще несколько дней, и я встану на ноги.

– Не так скоро.

– А ты поспал?

– Да, я спал как… – Росс осекся и продолжил: – Как убитый.

Демельза сжала его руку:

– А люди с корабля?

– Я к ним еще не заходил.

– Я ни разу не видела кораблекрушение. Днем не видела. Так, чтобы по-настоящему.

– Скоро я отнесу тебя в нашу спальню, и ты сможешь все рассмотреть в подзорную трубу.

– Сегодня утром?

– Нет, не сегодня.

– Жаль, что сейчас зима, – сказала Демельза. – Кажется, я уже соскучилась по лету.

– Лето еще придет, никуда не денется.

Они помолчали.

– Завтра, наверное, уже мало что от кораблей останется.

– Тише, Джейн разбудишь.

– А ты заверни меня в одеяла, и ничего плохого со мной не случится.

Росс вздохнул и прижал ее ладонь к своей щеке. Вздох не был печальным, ведь выздоровление Демельзы возвращало ему вкус к жизни. Как бы она ни страдала, какой бы тяжелой ни была ее потеря, Демельза всегда шла дальше и никогда не сдавалась – это не в ее характере. И хотя Демельза была женщиной, а Росс суровым и временами высокомерным мужчиной, она была сильнее именно благодаря гибкости своей натуры. Это не значило, что Демельза переносила потерю дочери легче, чем муж, но Росс понимал, что она оправится первой. Возможно, потому, что ему пришлось вытерпеть еще и другие поражения и разочарования. Но главной причиной было то, что Демельза от природы всегда стремилась стать счастливой. Такой уж она родилась, такой всегда и останется. Росс благодарил за это судьбу. Где бы Демельза ни оказалась, сколько бы ни прожила, она всегда будет щедро отдавать себя тем, кого любит, станет придумывать, как сделать их жизнь лучше, будет работать и растить детей…

Росс заметил, что жена за ним наблюдает, и улыбнулся.

– Что-нибудь слышно из Тренвита? – спросила Демельза.

– Нет, все последние новости я тебе уже рассказал.

Росс смотрел на жену и видел по ее лицу, что, несмотря на страшную потерю, она не держит зла на Фрэнсиса и Элизабет. И он устыдился своих мыслей.

– Ты не слышал, на «Гордости Мадраса» есть погибшие?

– Среди пассажиров нет, а вот матросы не все уцелели.

Демельза вздохнула:

– Росс, кажется, шахтеры из Иллагана и Сент-Анн изрядно потоптались в нашем саду. Я слышала шум, а Джейн сказала, что они привели с собой мулов и ослов.

– Если они что-нибудь и сломали, это всегда можно исправить.

– А ты не видел среди них моего отца?

– Нет, твоего отца я там не видел.

– Наверное, он и к таким делам теперь по-другому относится. Я думаю, вряд ли среди тех, кто пришел, было много методистов. Интересно, что бы он обо всем этом сказал?

Росс догадался, что Демельза говорит не о кораблекрушении.

– Его слова не имеют никакого значения, дорогая. Совершенно не важно, что бы сказал об этом твой отец.

Демельза кивнула:

– Я знаю. Иногда мне кажется, что у Джулии не было ни единого шанса.

– Почему?

– Не знаю, Росс. Ей сразу стало очень плохо. И она была такой маленькой…

Они надолго замолчали.

Потом Росс встал и раздвинул шторы. Но даже это не потревожило сон Джейн Гимлетт. Солнце уже позолотило верхушки деревьев в долине. Когда Росс подошел обратно к кровати, Демельза потерла глаза:

– Знаешь, кажется, мне нравится твоя борода, Росс.

Росс пощупал подбородок:

– А мне нет. Сегодня же сбрею.

– Как думаешь, погожий будет денек?

– Вполне.

– Как бы я хотела увидеть солнце. В эту комнату оно заглядывает только после обеда.

– Как только поправишься, снова поднимешься наверх.

– Росс, мне так хочется в нашу комнату. Пожалуйста, подними меня туда хоть на несколько минут. Я, если постараюсь, наверняка смогу устоять на ногах.

Росс, поддавшись порыву, согласился:

– Ну ладно, так и быть.

Он приподнял жену на кровати, укутал ее ноги одним одеялом, еще два набросил на плечи и взял ее на руки. Демельза сильно похудела, но Росс почувствовал, как она обхватила его за шею, и это прикосновение было для него как бальзам на душу.

Тихо, чтобы не разбудить Джейн, Росс покинул комнату и, поднявшись по скрипучей лестнице, вошел в спальню и усадил Демельзу на кровать. Потом открыл одну створку окна и расчистил кружок стекла от соли. Закрыв окно, он вернулся к Демельзе. По ее щекам текли слезы.

– Что случилось?

– Кроватка, – сказала Демельза. – Я совсем забыла про кроватку.

Росс обнял жену за плечи, и так они тихо сидели минуту или две. Потом он подхватил Демельзу на руки и усадил ее на стул возле окна.

Она смотрела на море. Росс наклонился и прижался щекой к ее щеке. Демельза уголком одеяла попыталась остановить слезы.

– До чего красивы утесы с этими цветными лентами.

– Да.

– Ярмарка в Редрате. Сейчас пляж напоминает мне ярмарку после закрытия.

– Надо бы прибраться, но море все смоет.

– Росс, – сказала Демельза, – мне бы хотелось, чтобы ты помирился с Фрэнсисом. Так будет лучше для всех.

– Может быть, когда-нибудь.

– Нет, в ближайшее время.

– Хорошо, в ближайшее время. – У Росса не хватило мужества отказать Демельзе.

Солнце осветило ее бледное лицо со впалыми щеками.

– Когда что-то происходит, – произнесла она, – наподобие того, что произошло с нами, все ссоры кажутся такими мелкими и глупыми, как будто мы ссоримся, не имея на то права. Разве мы не должны использовать любую возможность любить друг друга?

– Если она есть, такая возможность.

– Да. Но разве мы не обязаны попытаться найти ее? Неужели нельзя позабыть все ссоры и обиды? Чтобы Верити могла приезжать к нам, а мы могли приезжать в Тренвит. Надо отбросить ненависть и жить в мире, пока еще есть время.

Росс помолчал немного, а потом сказал:

– Я полностью с тобой согласен.

Они вместе наблюдали за происходившим на берегу.

– Я так и не дошью то платьице для Джулии, – вздохнула Демельза. – А оно было такое красивое.

– Идем, милая. Ты простудишься.

– Нет, Росс, мне не холодно. Я хочу еще немного посидеть на солнышке.