Малышку похоронили спустя два дня. Погода стояла тихая и морозная, снег еще лежал в укромных уголках на полях и тропинках. На похороны пришло много народу. Гроб несли шесть девушек в белом: две дочки Мартинов, две Дэниэлов и две младшие сестры Джима Картера. Они пронесли его полторы мили до церкви Сола. Вдоль дороги молча стояли люди, процессия проходила мимо, и они шли следом. На полпути к процессии присоединился церковный хор. Певчих не приглашали, но они всякий раз, когда девушки останавливались, чтобы передохнуть, пели псалмы, и остальные тоже им подпевали.

Рядом с Россом шел Дуайт Энис, за ними – Джон Тренеглос и сэр Хью Бодруган. Пришли Гарри Блюитт и Ричард Тонкин. Харрис Паско прислал своего старшего сына. Капитан Хеншоу с супругой двигались за Джоан Тиг вместе с одним из кузенов Тременхиров. За ними шли Джуд и Пруди Пэйнтер, Дэниэлы и Мартины, Картеры, Вайгусы, Нэнфаны, а дальше – сплошная толпа шахтеров с женами, мелкие фермеры и батраки, дробильщики, откатчики, рыбаки.

Псалмы в исполнении такого количества людей производили огромное впечатление. Всякий раз, перед тем как снова двинуться в путь, они умолкали, и тогда в наступившей тишине был слышен далекий шум моря.

В результате мистер Оджерс обнаружил, что на отпевание пришли три с половиной сотни людей. Они заполнили церковь и тихо стояли во дворе.

Росс старался держать себя в руках, но эта неожиданная дань уважения сломила его. Он не был религиозным, и пережить потерю ребенка ему помогала злость. Росс не мог смириться с волей Небес, и нанесенный судьбой удар ожесточил его еще больше.

То, что Демельза выжила, не вызывало у него благодарности к Богу. Слишком велика была понесенная потеря. Когда мать еще в детстве брала его в церковь, он вместе со всеми повторял псалом: «Если вы сегодня услышите голос Божий, то не упрямьтесь». Но после того, как мама умерла, даже когда Росс плакал, душа его восставала, и он выстроил стену, чтобы защитить себя от собственной слабости и сентиментальности.

Тогда Росс сказал себе: «Ну что же, я ее потерял. Ничего не попишешь. Так тому и быть». Сегодня он, уже взрослый, повторял себе те же самые слова.

Но эти простые полуголодные люди, которые бросили работу в поле, на шахте или на ферме и пришли на похороны его дочери, чтобы выразить ему соболезнование, сломали выстроенную Россом защиту.

Вечером снова поднялся северный ветер. Росс неотлучно сидел возле Демельзы. Она медленно приходила в себя после потрясения, которое испытала, когда услышала страшную новость. Вся ее сущность сконцентрировалась на собственном выживании и не позволяла усталому разуму отвлекаться на мысли о понесенной потере. Сейчас главное – сохранить телесную оболочку. А потом, когда болезнь действительно отступит и начнется процесс выздоровления, тогда и настанет время испытаний.

Около девяти вечера пришел Дуайт, он осмотрел Демельзу, и они какое-то время вместе посидели в гостиной. Росс был погружен в собственные мысли и, казалось, был не в состоянии уловить смысл самых простых реплик гостя. Он все повторял, что не может простить себе, что не устроил поминки и не угостил пришедших на похороны ни едой, ни вином. Он объяснял Дуайту (как будто тот не знал), что таков обычай – угощать людей после похорон.

На похороны его дочери собрались жители со всей округи. Росс такого не ожидал. Он очень надеялся, что они поймут: пока Демельза больна, невозможно устроить все как положено. Дуайт подумал, что Росс пьян. Но он ошибался. Начиная с третьего дня болезни жены и дочери Росс не выпил ни капли. Если что-то и влияло на его физическое состояние, так это недостаток сна.

Росс был надломлен душевно, но тут уж Дуайт ничем не мог ему помочь. Только время, случай или сам Росс могли навести порядок в его душе. Он не мог признать поражение. Полдарк был как взведенная до предела пружина, и, для того чтобы к нему вернулось душевное равновесие, что-то должно было ее спустить.

– Росс, я не говорил об этом раньше, но чувствую, что должен высказаться. Мне очень горько, что я не смог спасти вашу дочь.

– Не ожидал увидеть сэра Хью. В нем больше сострадания, чем я думал.

– Мне все кажется, что я должен был сделать что-то еще. Вы помогли мне здесь обустроиться. Вы всегда были мне добрым другом. Если бы только я мог вам отплатить…

– А из Тренвит-Хауса на похоронах никого не было, – заметил Росс. – Думаю, они все еще больны.

– О, даже если они выздоравливают, этот процесс займет не одну неделю. За лето и осень я наблюдал множество подобных случаев. Как бы я хотел… Чоук, конечно же, будет говорить: дескать, все случилось из-за того, что я пренебрегал своими обязанностями. Наверняка станет уверять, что это он спас Джеффри Чарльза…

– Джеффри спасла Демельза, – сказал Росс, – ценой жизни Джулии.

На дом обрушился очередной шквал ветра.

Дуайт встал:

– Да, вы вправе так думать. Мне очень жаль.

– Будь проклят этот ветер!

– Хотите, я останусь у вас на ночь?

– Нет. Вам надо выспаться. Завтра вам предстоит много дел, а я могу хоть весь год посвятить выздоровлению Демельзы. Давайте выпьем чего-нибудь горячего, а потом ступайте домой.

Росс поставил чайник на огонь и смешал кувшин грога, который они выпили вместе.

– На похоронах было столько бедняков, – произнес Росс. – Я не накормил их и не напоил. А они в этом так нуждались.

– Никто и не ожидал, что вы сможете накормить три деревни, – терпеливо ответил Дуайт.

В дверь тихо постучали.

– Простите, сэр. – Это была Джейн Гимлетт. – Вас зовет хозяйка.

– Что-то случилось?

– Нет, сэр.

Росс попрощался с Дуайтом и прошел в спальню.

Демельза казалась такой маленькой и слабой в огромной кровати Джошуа. Она протянула Россу руку, тот взял ее в свою и сел на стул рядом. На прикроватном столике мерцали две свечи, в камине догорал огонь.

Росс пытался придумать хоть какую-то тему для разговора.

– Сегодня днем пришло письмо от Верити, – неловко начал он. – Не знаю, что ей ответить.

– Она… здорова?

– Да, думаю, да. Я прочитаю тебе, когда станет светлее. Она спрашивает, как там Фрэнсис и остальные. Она слышала только, что в Тренвит-Хаусе болеют.

– А про нас?

– Про нас она пока не слышала.

– Росс, ты должен ей написать. Напиши ей обо всем.

– Хорошо.

– Как они, Росс? Элизабет и…

– Выздоравливают, – сказал Росс.

Он чуть было не добавил: «Даже Джеффри Чарльз», но сдержался.

Росс прислонился к деревянному краю кровати и постарался забыть обо всем, что произошло в последние недели. Он гнал прочь разочарование и боль и пытался мысленно вернуться в те счастливые дни, которые оба проживали вместе всего год назад. Так они просидели довольно долго. Ветер понемногу стих – видимо, сменил направление, превратившись в северо-западный. Огонь в камине начал угасать.

Росс слегка пошевелил рукой, и Демельза ухватилась за нее еще крепче.

– Я не ухожу, – сказал он. – Только помешаю угли в камине.

– Пусть догорают. Пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня одну.

– Что с тобой?

– Я просто подумала…

– О чем?

– О Джулии. Ей будет очень одиноко. Она ведь не любила ветер.

Росс просидел рядом с Демельзой всю ночь. Он так и не заснул, только дремал урывками, пока ветер с воем бился о стены дома. И во сне, и наяву у него в голове крутились одни и те же мысли. Безысходность и скорбь. Джим Картер, Уорлегганы, Джулия. Неудачи и потери. Его отец умер в одиночестве в этой самой комнате. Возвращение из Америки, разочарование в Элизабет и счастье с Демельзой. Неужели и эта последняя радость потеряна? Даже если и нет, теперь она всегда будет отравлена горечью воспоминаний. И его собственная жизнь – как она пойдет дальше? Ожесточенная и безнадежная битва за компанию закончилась поражением и, скорее всего, банкротством. Через несколько недель ему исполнится тридцать. Это, конечно, далеко не старость, но часть жизни уже позади. Наступает новый этап, и предстоит подумать, какой дальше выбрать путь. Что же осталось позади? Молодость?

А что бы он чувствовал сегодня вечером, если бы все повернулось иначе, если бы он одержал победу над тюремными властями, над Уорлегганами и этой страшной болезнью? Если бы не проиграл, не понес такую тяжелую потерю? Просто уснул бы и не терзался подобными мыслями? Или… У Росса не было ответов, да и сил на то, чтобы их искать, тоже. Теперь ему трудно было представить, что он мог добиться успеха в любом из своих предприятий, или поверить в то, что впредь вообще возможно хоть какое-то начинание. Этот этап его жизни закончился поражением, полным и безоговорочным. Все дороги приводят к печальному финалу.

Шторм не унимался. Ближе к утру Росс сходил за дровами, растопил камин и, чтобы согреться, выпил несколько стаканов неразбавленного бренди. Когда он снова сел рядом с кроватью жены, алкоголь добрался до его сознания, и он уснул.

Ему снились невероятные истории, в которых имели значение только сила, упорство и готовность вступить в бой. Росс на какое-то время погрузился в гущу пережитых за последние месяцы невзгод и теперь медленно выбирался в настоящее. Проснувшись, он обнаружил, что сквозь шторы уже пробивается серый свет, а возле камина стоит Джон Гимлетт.

– Который час? – спросил Росс.

Джон обернулся:

– Где-то без четверти восемь, сэр. Я пришел сказать, что к берегу дрейфует корабль.

Росс посмотрел на жену. Демельза мирно спала, ее темные кудри разметались по подушке, но она все еще была слишком бледной.

– Его пока не разглядеть, темновато, – шепотом продолжал Джон, – я приметил его, когда ходил за дровами. Думаю, кроме меня, его никто не видел.

– Про что ты толкуешь?

– Про корабль, сэр, он довольно большой.

Росс потянулся к бутылке и налил себе еще стаканчик. Он окоченел, во рту пересохло.

– Далеко?

– Сразу за мысом Дамсел. Он обогнул мыс, но при таком ветре, да еще с такой волной в море ему не выйти.

Спросонок Росс не очень хорошо соображал, но бренди помог ему взбодриться. Сегодня будет пожива для шахтеров и их семей. Удачный день.

– Вы наверняка увидите судно из окна наверху, сэр.

Росс встал и потянулся, потом вышел из комнаты и не спеша поднялся по лестнице. Стекло в их старой спальне покрывал толстый слой морской соли, и разглядеть что-либо было невозможно. Но, открыв окно, Росс сразу увидел то, о чем говорил Гимлетт. Довольно большое двухмачтовое судно ныряло вверх-вниз и кренилось под ударами волн. Все паруса были сорваны, только обрывки бились на ветру. Моряки соорудили на носу временный парус и пытались держать корабль по ветру, но, если только у него не вырастут крылья, скоро они окажутся на берегу. Начинался отлив.

Росс уже хотел закрыть окно, но тут кое-что привлекло его внимание. Он сходил за отцовской подзорной трубой и пристроил ее на оконной раме. Труба была отличная, отец выгодно выменял ее у какого-то пьяного капитана фрегата в Плимуте. Пока Росс рассматривал судно, шторы захлопали у него над головой. Ветер наконец-то начал стихать.

Полдарк опустил трубу. Это была «Королева Шарлотта».

Он направился в гостиную и налил себе еще бренди. Мимо двери проходил Гимлетт.

– Джон! – окликнул его Росс.

– Да, сэр?

– Седлай Смуглянку.

Гимлет посмотрел на хозяина и увидел в его глазах огонь, как будто у Росса было видение. Но явно не Божественное.

– Вы чем-то огорчены, сэр?

Росс выпил еще стакан:

– Те люди на похоронах, Джон. Их следовало обогреть и накормить. Сегодня утром мы об этом позаботимся.

Гимлетт испугался за хозяина:

– Присядьте, сэр. Не надо бы вам больше пить.

– Немедля седлай Смуглянку, Джон.

– Но…

Росс посмотрел слуге в глаза, и тот сразу вышел из комнаты.

Демельза по-прежнему спала. Росс надел плащ и шляпу и оседлал Смуглянку, которая уже ждала его у порога. Смуглянка застоялась в конюшне и теперь рвалась вперед. Через секунду они уже мчались вверх по долине.

В первом доме Грамблера не было видно никаких признаков жизни. Джуд и Пруди держали у себя контрабандный джин. На похоронах дармового пойла им не досталось, так что по возвращении домой они, горько сетуя на судьбу, напились своим собственным.

На стук Росса никто не ответил, тогда он навалился на дверь плечом и сорвал слабенькую задвижку. В темноте и вони он нащупал чье-то плечо, тряхнул и понял, что это Пруди, потом тряхнул того, кто спал с нею рядом, и добился результата.

– Господи, да что ж это такое, – взвыл Джуд, – человек уже не хозяин в своем доме, врываются тут…

– Джуд, – тихо сказал Росс, – похоже, скоро будет кораблекрушение.

Пэйнтер сразу перестал причитать и сел:

– А? Где?

– На Хэндрона-Бич. С минуты на минуту. Иди подними людей в Грамблере, и пусть передадут весточку в Меллин и Марасанвос. Я отправлюсь в Сол.

Джуд прищурился в полумраке, его лысина сморщилась, как второе лицо.

– А чего их звать? Они и сами скоро сбегутся. Можно и не…

– Корабль большой, – сказал Росс. – На борту провизия. На всех хватит.

– Ага, но…

– Не спорь, или я запру тебя в доме и сам все сделаю.

– Хорошо, капитан Полдарк. Это я спросонья плохо соображаю. Чего за корабль-то?

Росс вышел и так хлопнул дверью, что весь дом содрогнулся. С потолка прямо на лицо Пруди свалился кусок засохшей грязи.

– Да что на тебя нашло! – Пруди треснула Джуда по лысине и села.

Джуд почесывал пузо под рубашкой:

– Странно как-то это все, скажу я тебе.

– Чего такое? Странно, что ты проснулся ни свет ни заря, вот это и впрямь странно.

– Мне приснился старый Джошуа. Видел его ясно, ну прям как наяву. Как в семьдесят седьмом, когда он увязался за той хохотушкой из Сент-Анн. И вдруг я проснулся, а он и стоит рядом, живехонький.

– Да кто стоит-то?

– Старый Джошуа.

– Ты старая безмозглая обезьяна. Он уже шесть лет как в могиле!

– Знаю, вообще-то, это был капитан Росс.

– Так чего сразу не сказал? Почему мне голову морочишь?

– Да потому, что он был точь-в-точь как старый Джошуа.