Весь обратный путь Росс напряженно размышлял. Полтора года назад он почувствовал себя счастливым и постарался сохранить это ощущение подольше. Он и сейчас был вполне счастлив, но уж больно напряженной стала его жизнь. Каждый день что-то происходило, все было связано между собой: причины и последствия, действия и их результаты. Всего каких-то девять месяцев назад он поделился с Блюиттом случайной мыслью, и теперь это завело его в лабиринт совершено новых обстоятельств.

Верити и Блейми? Тот надменный тип, которого он в последний раз видел на следующий день после крестин Джулии, утратил все, что некогда связывало его с нежной и скромной Верити. Неужели они снова встречаются? Быть того не может. Только выжившие из ума старухи способны разносить подобные слухи. В этих россказнях не больше правды, чем в тех мерзостях, которые он услышал от Джуда.

С Пэйнтерами Росс так и не помирился. Демельза иногда наведывалась к Пруди, но и только. Джуд периодически работал на Тренкорма, который всегда мог найти применение человеку с опытом хождения под парусом и не страдающему от угрызений совести. А в свободное время Джуд болтался по пивным, где не уставал пенять собутыльникам на их недостатки.

Что же до Гимлеттов, то они полностью оправдали ожидания Росса. Эта парочка добродушных толстячков находила для себя работу и в доме, и на ферме, даже когда в том не было особой нужды. Ближе к Рождеству Джинни попросилась обратно в Нампару: здравый смысл и нехватка денег пересилили застенчивость.

Джима Росс больше не навещал, хотя всю зиму собирался съездить в Бодмин и взять с собой Дуайта Эниса. Медеплавильная компания отнимала все время, и он частенько подумывал, что хорошо бы сложить с себя обязанности управляющего. Ему не хватало ни такта, ни терпения, чтобы заинтересовать состоятельных людей и потрафить их самомнению. В такие моменты участие Ричарда Тонкина трудно было переоценить. Но и без Росса, хотя он сам этого и не осознавал, акционеры бы тоже не обошлись. Он цементировал всю конструкцию компании и давал ей движущую силу. Его прямоту люди принимали как должное, и никто не сомневался в его искренности.

А теперь компания встала на ноги, зажила своей жизнью и была готова к борьбе. Зима закончилась. Взрослые в большинстве своем вытерпели голод и холод, а вот дети выжили далеко не все. Закон затруднял переезд в другое место – чтобы не плодить нищету в более или менее благополучных приходах, – но некоторые все же сумели перебраться на побережье возле Фалмута и Плимута, а кое-кто отправился искать счастья в центральных графствах. Прирост населения в шахтерских поселках резко сократился всего лишь за один год.

Король Георг III потерял рассудок – срывал шторы и бился со своими тюремщиками, которые плохо с ним обращались. Молодой Питт, поскольку его покровителя держали взаперти, готовился отойти от публичной жизни: он смирился с капризами судьбы и подумывал о судейской карьере. Принц Уэльский и миссис Фицгерберт, которая сумела обуздать его дурной нрав, вернулись, чтобы принять регентство, хотя молодой Питт имел наглость этому противостоять.

А король вдруг взял и выздоровел, развеяв в пух и прах все надежды сына. В итоге все вернулось на круги своя, разве что неприязнь Георга III к вигам стала чуть меньше, чем его неприязнь к собственной семье.

Гастингс наконец-то явился в суд. А священник по фамилии Картрайт изобрел невиданную доселе вещь – механический ткацкий станок с ножным приводом. В Америке завершился процесс объединения. Как писали в «Шерборн меркьюри», «родилась новая нация из четырех миллионов человек (четверть из них чернокожие), которая однажды заставит мир с собой считаться». Пруссия всю зиму подавляла свободу прессы и заключила союз с Польшей, чтобы та, в случае нападения на Францию, прикрывала ее тылы. Франция ничего не предпринимала. Некогда великолепный двор пребывал в полной апатии, а тем временем люди на улицах городов сотнями умирали от голода.

Уил-Лежер в ту зиму, можно сказать, процветала, но вся прибыль от нее довольно быстро улетучивалась. Бо́льшую часть денег Росс вкладывал в «Карнморскую медную компанию», еще немного потратил на покупку лошади для Демельзы и отложил две сотни фунтов на черный день.

Подъехав к Грамблеру, он увидел, что со стороны деревни ему навстречу идет Верити.

– Росс, я так и думала, что встречу тебя, – сказала она. – Вот, ходила повидаться с Демельзой. Она жалуется, что ты совсем не уделяешь ей времени. Так бы и проговорили до заката, если бы Гаррик не смахнул на пол поднос с чаем, тут уж и малышка Джулия проснулась. Заболтались мы, ну прямо как два старых рыбака в ожидании, пока вытянут сети с уловом.

Сегодня Росс смотрел на кузину другими глазами. Что-то новое было в ее взгляде, да и в манерах появилось больше живости. Это заставило его насторожиться. Он спешился.

– И что же ты замышляла сегодня в моем доме? – без экивоков спросил Росс и попал прямо в цель.

Верити даже покраснела:

– Посыльный из Шерборна передал нам приглашение. Я ходила узнать, не получили ли и вы такое же. Женское любопытство, мой дорогой. Мы вечно хотим знать, что и как у наших соседей.

– И как, мы тоже его получили?

– Да.

– Что за приглашение?

Верити поправила прядь волос:

– Что я могу сказать, кузен? Приглашение ждет тебя дома. Я вообще не должна была о нем упоминать. Просто твой вопрос застал меня врасплох.

– Что ж, тогда поскорее расскажи мне и все остальное, пока не пришла в себя.

Верити встретилась с Россом взглядом и улыбнулась:

– Прояви терпение, дорогой. Теперь это не мой секрет, а Демельзы.

Росс усмехнулся:

– Я давненько не видел ни Фрэнсиса, ни Элизабет. У них все благополучно?

– Да какое там благополучно. Фрэнсис так погряз в долгах, что, похоже, нам из них никогда уже и не выбраться. Но у него хотя бы хватило мужества отдалиться от кружка Уорлеггана. А Элизабет… что ж, она очень терпелива. Думаю, она рада, что Фрэнсис теперь чаще бывает дома. Вот только мне кажется, что к терпению ей было бы неплохо добавить и капельку понимания. Добрый человек не обязательно сочувствует. – Верити нахмурилась. – Хотя, возможно, это несправедливо с моей стороны. Я не принимаю сторону Фрэнсиса только потому, что он мой брат. Вообще-то, он сам во всем виноват… ну, или почти во всем… Он сорил деньгами, когда они еще у него водились. Все, что он промотал, можно было бы вложить в шахту…

Росс знал, почему Фрэнсис перестал заглядывать к Уорлегганам и теперь пил дома: Маргарет Картланд бросила любовника, когда у того закончились деньги.

– Демельза рассердится на меня, если узнает, что я тебя задерживаю. Езжай домой, милый, ты наверняка устал.

Росс положил руку на плечо кузине и секунду молча смотрел ей в глаза.

Потом оседлал Смуглянку и сказал:

– Я устал слушать мужские разговоры о шахтах и ценах на медь. У тебя в запасе больше интересных тем, и ты никогда не даешь возможности заскучать. Что ж, продолжай и дальше секретничать с Демельзой и убегай, пока я не успел вернуться домой.

– Росс, все совсем не так, – возразила Верити и снова покраснела. – Я наведалась к Демельзе в твое отсутствие только потому, что ей одиноко. А ушла я раньше твоего возвращения, поскольку не хотела отнимать у тебя время, которое ты можешь провести наедине с женой. Хочешь меня обидеть?

– Господь с тобой, конечно нет, – рассмеялся Росс и поехал дальше.

Да, Верити определенно переменилась. Дважды он был готов упомянуть имя Блейми и дважды прикусывал язык. Теперь Росс был рад, что сдержался. Если между ними что-то есть, лучше ему об этом не знать. Однажды он уже поплатился за свою осведомленность.

Проезжая мимо Грамблера, Росс окинул взглядом шахту. Пару окон в здании конторы выбило ветром, на дорожке между булыжниками выросли сорняки. Все, что было тут металлического, покрылось бурой ржавчиной. Вокруг шахты выросла необычно сочная ярко-зеленая трава, кое-где по углам образовались песчаные заносы. Детишки сделали простенькие качели из куска старого каната и подвесили их к балке на промывочной платформе. Около дюжины овец забрели к подъемнику и мирно щипали травку в полуденной тишине.

Росс добрался до своих владений. Он ехал вниз по долине и еще издалека услышал, как Демельза играет на спинете. Мелодия жалобно вибрировала в воздухе. На деревьях проклюнулись зеленые почки, появились сережки, а кое-где в мокрой траве уже зацвели примулы. Музыка серебряной нитью вплеталась в весенний пейзаж.

Россу вдруг захотелось разыграть Демельзу, он спешился, привязал Смуглянку возле моста и дальше отправился пешком. Потом незамеченным прошел через холл. Дверь в гостиную была приоткрыта.

Демельза сидела за спинетом в белом муслиновом платье. На ее лице застыло то самое выражение, с каким она всегда читала ноты – она словно бы собиралась надкусить яблоко. Всю зиму она брала уроки у пожилой дамы, которая занималась воспитанием пяти дочерей Тигов. Миссис Кемп приходила раз в неделю, и Демельза делала заметные успехи.

Росс проскользнул в гостиную. Демельза играла мелодию из оперы Арна. Росс несколько минут слушал, любовался женой и наслаждался царившим в доме покоем. Не зря он торопился вернуться в Нампару.

Росс потихоньку прошел через гостиную и поцеловал жену в шею. Демельза вскрикнула, и звук спинета резко оборвался.

– Палец соскользнет, и – фьють! – ты уже покойник, – сказал Росс, передразнивая голос Джуда.

– Господи! Росс, как ты меня напугал. Вечно что-нибудь этакое выдумаешь. Неудивительно, что я стала просто комок нервов. Теперь вот подкрадываешься, как мартовский кот.

Росс взял ее за ухо:

– А кто пускает Гаррика в дом, где ему быть не положено? Кто позволил ему разбить наш новый веджвудский фарфор? Этот пес – если только его вообще можно так назвать – вымахал размером с теленка…

– Так, значит, ты видел Верити? Она рассказала тебе о… о нашем…

Росс заметил, что жена не на шутку разволновалась.

– О чем? – переспросил он.

– О приглашении.

– Нет. А что это за приглашение?

– Ха! – Демельза высвободилась из рук мужа и с довольным видом, пританцовывая, отбежала к окну. – А вот это секрет. Завтра расскажу. Или послезавтра. Потерпишь?

Росс оглядел комнату цепким взглядом и сразу заметил на столе под перечницей сложенный вдвое лист бумаги.

– Это оно и есть?

– Росс, нет! Ты не должен его читать! Не надо! – Демельза метнулась через комнату, и они одновременно подбежали к столу.

Пока они боролись и смеялись, Демельза умудрилась схватить листок, который Росс сжимал в ладони. Пергамент порвался, и у каждого в руках оказалось по половинке приглашения.

– Ой! – воскликнула Демельза. – Мы его разорвали!

– «В день государственного праздника, – начал читать Росс, – двадцать третьего апреля сего года…»

– Стой! Стой! – перебила его Демельза. – В середине – моя часть. Начинай сначала.

– «В день государственного праздника…»

– «…по случаю выздоровления его королевского величества…» – продолжила Демельза. – Теперь твоя очередь.

– «…двадцать третьего апреля сего года лорд-наместник…»

– «…Корнуолла, шериф графства, члены парламента…»

– «…и мэр Труро дают в Зале приемов бал. Начало в восемь…»

– «…часов. После бала фейерверки и всеобщие увеселения».

– «Приглашается капитан Полдарк», – закончил читать Росс.

– «…с супругой! – радостно воскликнула Демельза. – Приглашается капитан Полдарк с супругой».

– В моей части этого нет, – сказал Росс.

– Ну вот же, вот! Смотри!

Демельза подскочила к мужу и сложила две половинки приглашения:

– «…с супругой». Видишь? В этот раз мы отправимся вместе!

– Каждый пойдет со своей половинкой приглашения? Тебя не пропустят просто как супругу. Это слишком неопределенно. Непорядок.

– Следи лучше за порядком в своей медной компании.

– В любом случае это приглашение больше уже ни на что не годится, – сказал Росс и шагнул к камину, чтобы бросить в огонь свою половинку.

Демельза схватила мужа за руку:

– Стой, Росс! Не надо!

Уже в следующую секунду настроение Росса изменилось, он сдался, прижал жену к себе и поцеловал. А Демельза вдруг притихла и часто задышала, как зверек, который понял, что ему больше некуда бежать.

– Росс, не следует этого делать, – сказала Демельза. – Не среди бела дня.

– И сколько же посуды перебил Гаррик?

– О… всего-то два блюдца.

– А чашек сколько?

– Одну, кажется… Росс, мы же пойдем на этот прием?

– А кто впустил его в дом?

– Он, наверное, как-то сам проскользнул. Ты же знаешь этого пса. Слова «нельзя» он вообще не понимает. Разве ж за Гарриком уследишь. Только что был во дворе, а через секунду смотришь – уже в доме.

Демельза попробовала увернуться от Росса, но в этот раз он ее не отпустил. Раскрасневшаяся щека супруги оказалась совсем рядом, и Росс с наслаждением вдыхал ее запах.

– А как там Верити? У нее какие новости?

– Я что – одуванчик, чтобы меня нюхали? – игриво возмутилась Демельза. – Или морковка, которую подвешивают перед…

– Перед носом осла?

Росс засмеялся, а вслед за ним и Демельза, и так, пересмеиваясь, они уселись на скамью с высокой деревянной спинкой.

– Я надену светло-зеленое платье с сиреневыми оборками, – мечтательно произнесла Демельза. – То, которое надевала на позапрошлое Рождество в Тренвите. Надеюсь, что я в него влезу.

– А я нацеплю поношенный парик с буклями на лбу, красные чулки и зеленый шелковый сюртук с вышитыми на нем полевыми мышками.

Демельза хихикнула.

Спустя несколько минут в дверях гостиной появилось аккуратное щекастое личико Джейн Гимлетт, и Росс с Демельзой, увидев ее, снова рассмеялись.

– О, простите, – поспешила извиниться Джейн. – Я не знала, что вы уже вернулись, сэр. Подумала, может, что-то случилось.

– Мы получили приглашение на бал и случайно его порвали. На две половинки. Теперь вот не знаем, как поступить.

– О сэр, я разведу из муки клейстер и все склею. Положу на обрывок газеты и хорошенько прижму. Никто в жизни не заметит, где было порвано.

Росс с Демельзой переглянулись и снова расхохотались, как будто услышали от Джейн Гимлетт что-то очень смешное.

В тот вечер, перед тем как лечь спать, Росс сказал Демельзе:

– Ну а теперь, когда мы можем говорить серьезно, ответь мне: в последнее время Верити, беседуя с тобой, не упоминала про Блейми?

Вопрос был таким неожиданным, что Демельза не сразу нашлась что ответить.

– А почему ты об этом спрашиваешь?

– Ходят слухи, что их видели вместе.

– Да ну? – притворно изумилась Демельза.

– Так что скажешь?

– Я бы не хотела об этом говорить, Росс. Не хочу ничего отрицать, но и подтверждать такое тоже не хочу.

– Другими словами, ты вообще ничего не собираешься мне рассказывать.

– Росс, пойми, нельзя делиться тем, что тебе доверили по секрету. Даже с мужем.

Росс обдумал ее слова:

– И где только, интересно, Верити снова могла с ним встретиться? Не нравится мне все это.

Демельза смолчала, но сама скрестила в темноте пальцы.

– Между ними не может быть ничего серьезного, – с тревогой в голосе продолжал Росс. – Этот мрачный тип совершенно ей не подходит. Верити с ума сошла, если и впрямь решила возобновить с ним отношения. А уж коли Фрэнсис прознает, снова все переругаются.

Демельза промолчала, но теперь уже скрестила и ноги.

– Я когда об этом услышал, сперва решил не придавать значения сплетням, – сказал Росс. – Просто не мог поверить, что Верити способна на такую глупость. А ты чего там притихла?

– Думаю, – тихо ответила Демельза. – Ведь если они после стольких лет не могут забыть друг друга, то, наверное, эти двое и впрямь любят друг друга.

– Ладно, – немного помолчав, произнес Росс, – не можешь рассказать – не рассказывай. Не стану притворяться, будто все это меня не волнует, я действительно обеспокоен. Единственное, что меня радует, – это то, что не я их свел. И мне очень жаль Верити.

– Да, Росс, я понимаю, что ты чувствуешь, – отозвалась Демельза. – Но у меня уже глаза слипаются. Можно я посплю?