Эта основная истина применима и к отдельным людям. Стэнфордский профессор Деймон, один из ведущих ученых в области человеческого развития, в своей книге «The Path to Purpose» пишет: «Исследования после исследования показали, что цель жизни человека тесно связана практически со всеми измерениями благосостояния». Исследования, на которые ссылается Деймон, сосредоточены на психологическом и физическом благополучии. Вспомните, что для «голубых зон», где люди, как правило, живут дольше и лучше, Дэн Бюттнер указал на чувство цели как на один из ключевых факторов долголетия и хорошего самочувствия. Как указывает Дэймон, люди, руководствующиеся глубоко укоренившимся чувством цели, также лучше оснащены, чтобы справляться с трудностями, – если вы знаете, куда и зачем направляетесь, вас не так просто сбить с рельсов[139]. В книге «Psychological Capital» профессор управления Фред Лутанс, Кэролин М. Юсеф и Брюс Дж. Аволио пишут: «Поистине удивительно видеть, насколько некоторые люди привержены делу, если они имеют очень глубокую веру в это дело, цель или миссию»[140].
Как напоминает нам в своем бестселлере «Целеустремленная жизнь» Рик Уоррен, сильное чувство цели также помогает нам устанавливать приоритеты: «Без четкой цели у вас нет основы, на которой базируются ваши решения, распределяется время и используются ресурсы. Вы будете делать выбор исходя из обстоятельств, давления и настроения в данный момент. Люди, которые не знают своей цели, пытаются сделать слишком много, и это вызывает стресс, усталость и конфликты»[141].
Но что, если нам не повезло работать с Роддик или другим лидером, который помогает связать бизнес-цели с целенаправленными занятиями? Как нам, людям, работающим на менее чем идеальную организацию, найти смысл в работе? Или как нам как руководителям создать значимое рабочее место для наших коллег? Ответ заключается в различии, на которое указал Виктор Франкл, автор классического труда «Человек в поисках смысла», между смыслом жизни и смыслом в жизни.
Один из мифов, которые мы обсуждали в главе 3, – ключом к самореализации является поиск и нахождение смысла жизни, – часто мешает многим людям найти значимую работу. Учитывая центральную роль работы в нашей жизни, люди часто ищут работу мечты, которая обеспечит этот смысл. Все, что не соответствует этому идеальному месту работы, немедленно отбрасывается, поскольку компромисс в лучшем случае считается стартовой площадкой к тому, чего они действительно хотели бы в жизни. Излишне говорить, что, когда планка установлена настолько высоко, этот подход оставляет мало шансов для самореализации на работе – или в большинстве других видов деятельности.
При опускании планки важно признать, что работа, которую мы делаем, сама по себе может не быть значимой по своей сути, поскольку – вспомним аргумент экзистенциалистов: сама жизнь не может быть значимой по своей сути. Тем не менее некоторые люди, особенно те, у кого есть внутренний источник контроля, могут придать смысл своей работе и жизни. Роддик понимала, что в производстве и продаже косметических средств, как и в любом другом бизнесе, может не быть ничего значимого. Мы либо вносим смысл в то, что делаем, либо нет, и если мы этого не сделаем, мы почти наверняка сочтем нашу работу и нашу жизнь неудовлетворительными. Наполнение нашей работы и работы коллег смыслом – это то, что мы все можем сделать, и это именно то, что делают лидеры 10X.
Исследование Эми Вржезниевской и Джейн Даттон, которое мы обсудили в главе 3, дает подсказку, как мы можем найти смысл в работе. Их исследование показывает, как сотрудники практически любой отрасли и любой организации воспринимают свою работу как работу, карьеру или призвание. Например, уборщики в больницах могут считать свою работу призванием, как и врачи тех же больниц; а еще в тех же больницах работают дворники и врачи, которые воспринимают свою работу как труд. То же самое относится к парикмахерам, инженерам, преподавателям или менеджерам, некоторые из которых воспринимают свою работу как работу, порой бессмысленную, тогда как другие воспринимают ту же работу как призвание, нечто значимое.
Если попросить кого-нибудь предсказать результаты исследований Вржезниевской и Даттон о восприятии работы в больницах в качестве труда, карьеры или призвания, большинство людей предположат, что те, кто считает свою работу наиболее значимой – призванием, это исключительно врачи и медсестры. Тем не менее исследования продемонстрировали иное. Некоторые уборщицы – а также некоторые врачи – в больнице рассматривали свою работу как работу, но другие воспринимали ее как призвание, хотя они выполняли ту же работу: стирали грязное белье, протирали полы в коридорах и уборных. Очевидно, что официальные названия и описания должностей не имеют к восприятию своего занятия никакого отношения. Уборщицы, которые рассматривали свою работу как призвание, чувствовали, что их служебные обязанности являются лишь частью того, что они делают.
Идея расширенного толкования работы опирается на исследование Вржезниевской и Даттон и помогает переопределить свою работу значимыми способами, введя в нее смысл. Люди любого ранга внутри организации могут по-разному оценивать значения своей работы – и самих себя. Существует три вида способов сделать это: во-первых, изменяя выполняемые вами задачи, тратить больше энергии на задачи, которые вы находите более удовлетворяющими вас; во-вторых, изменить взаимоотношения на рабочем месте, чтобы проводить больше времени с людьми, которые заставляют вас лучше думать о себе и своей работе; и в-третьих, использовать когнитивное переосмысление для изменения способа восприятия вашей работы.
Санитары в больницах, которые считали свою работу призванием, делали то, что предписывали профессора. Они видели, что их работа является еще одним аспектом миссии больницы в области укрепления здоровья, лечения болезней и облегчения страданий. Такие санитары и уборщицы с большей вероятностью могли общаться с врачами, медсестрами, пациентами и их семьями, слушать, когда кто-то хотел поговорить. Они считали своей миссией делать все возможное, чтобы успокоить пациентов и их семьи. Некоторые помогали успокоить пациентов, когда медсестры ставили им капельницы. Другие помогали посетителям найти дорогу в нужное место в госпитале. Им не платили за эту так называемую дополнительную работу, но некоторые говорили, что этот аспект работы был именно тем, что побуждало их вставать с постели каждое утро. Они усвоили более широкую миссию больницы – не из-за их официального описания работы, но почти несмотря на это. Подводя итог, Вржезниевская и Даттон отмечают: «Даже в самых ограниченных и обычных работах сотрудники могут оказывать определенное влияние на то, что является сущностью их работы»[142].
Другой пример когнитивного переосмысления предлагает Ди Блэкберн из Sainsbury’s, одна из наших клиентов, которая боится почти больше всех других задач, с которыми она сталкивается в своей трудовой жизни, иметь дело с электронной почтой. «Это может быть по-настоящему нудная работа, – рассказывает она. – «О, черт возьми, вот еще 20 писем». Но когда я думала о своей цели в жизни, это – на работе ли я или у себя дома – развитие людей. Я расстраивалась, думая о времени, которое тратилось на все эти электронные письма, но что я действительно поняла, когда посмотрела на то, что было на самом деле в электронных письмах, это то, что они помогали людям, в том числе и выстраивать отношения. Это было то, что мне нужно было сделать для них. Я получаю довольно много электронной почты, но теперь мне нравится вести переписку, и я придерживаюсь другого подхода к ней. Я могу проводить больше времени в этой зоне, руководя и развивая, если я думаю об этом правильно».
Одна и та же работа может восприниматься и часто воспринимается по-разному. Существует история о человеке, который прошел мимо стройки в Италии и спросил строителей, что они делают. Первый строитель сказал, что он кладет кирпичи, второй – что он строит стену, а третий ответил, что он строит собор во славу Божию. Это совершенно разные субъективные переживания одной и той же работы и, несомненно, с очень разными уровнями удовлетворенности жизнью и своей ролью в ней.