– Доброе утро, леди Лорейн, – приветствовал Калли Уинтерли на следующее утро.

– Доброе утро, сэр. Похоже, сегодня нас ждет чудесный день, – вежливо ответила она, садясь на стул рядом с дедом с такой непринужденностью, какой еще вчера от себя не ожидала. – Интересно, Гидеон уже завтракал или спустится позже?

– Доброе утро, дорогая. Нам нужен дождь, – заметил лорд Лорейн, смотревший на нее слегка хмурясь, как будто удивлялся, почему они с Гидеоном не спустились к завтраку вместе, и Калли невольно покраснела от нескромных мыслей. – Твой муж уже позавтракал и уехал, – наконец ворчливо сообщил дед.

Догадывается ли он, что они с Гидеоном не спали в одной постели? В конце концов, она – его последняя надежда на внуков; а разве не ради них совершается их великое примирение? Наследники рода Лорейн – камень преткновения, о который их семейная жизнь споткнулась в прошлый раз; она больше не позволит, чтобы они с Гидеоном снова потерпели неудачу. Нет, она должна отбросить все сомнения и снова научиться ему доверять.

– Уинтерли, вчера вы прискакали на великолепном жеребце, – заметил лорд Лорейн спустя какое-то время, как будто желая отвлечь всеобщее внимание от пустого стула. – Должно быть, в нем течет арабская кровь.

– Мошенник, который продал его мне, клялся, что его предком был любимый конь султана.

– Что ж, вполне правдоподобно. Похоже, у него крепкие сухожилия; он красив и вынослив. Зверь норовистый, но породистый, – заключил его светлость, глядя в глаза владельцу жеребца и словно намекая, что и хозяин таков же, как его конь.

– Да, он вполне мне подходит. Мне бы хотелось получить от него потомство. Осталось найти подходящее место, где можно построить хорошую конюшню для него и его гарема, – небрежно заметил Уинтерли.

– Мистер Уинтерли, значит, вы объезжаете округу, подыскивая подходящую усадьбу для коня? – уточнила Калли, напомнив себе: сейчас самое время отбросить ущербную мораль тетки и стать самой себе хозяйкой.

– Хотя вы выразились довольно необычно, леди Лорейн, вы правы, – согласился Уинтерли, как будто ему только что пришло в голову, что и он тоже может иметь дом.

– Ваш жеребец, Уинтерли, может оказаться отличным производителем, и я могу посоветовать вам несколько перспективных кобыл, если вы всерьез хотите осесть и заняться разведением лошадей. Возможно, вам стоит осмотреть поместье Салташ, – предложил ее дед, которому как будто не терпелось поскорее выставить гостя из дому, пока Гидеон куда-то ушел.

Зря он так беспокоится из-за нее. Несмотря на смуглое лицо и обаяние, мистер Уинтерли не способен отвлечь ее от мужа. Калли посмотрела на деда. Он ведь не понимает, что она чувствует, потому что она скрывает свою любовь. Сердце у нее билось чаще, даже если при ней упоминали Гидеона, и она чувствовала себя такой же глупышкой, как девчонка, которая грезит о любви. Интересно, куда он подевался с самого утра? Может, и хорошо, что они с Гидеоном будут встречаться только за столом, да и то не всегда.

– Милорд, где находится этот ваш Салташ? – спросил Уинтерли с обреченным видом человека, для которого очертили планы на утро, хочет он осматривать потенциальную конюшню или нет.

– Милях в десяти на другой стороне долины, на вершине холма. Мой главный конюший объяснит вам все подробнее. Кстати сказать, у него есть конюх, которого он сейчас может отрядить вам в провожатые. Дом, скорее всего, придется сносить и строить заново, зато земля хороша; там есть неплохая роща и пахотный надел, чтобы содержать имение, если кто-то преодолеет все трудности и займется хозяйством.

– Я не фермер.

– Ну, считайте, что просто прогуляетесь в погожий день, – безжалостно посоветовал лорд Лорейн, как будто понятия не имел, что он ведет себя как деспот. Затем он приказал лакею передать на конюшню, чтобы мистеру Уинтерли оседлали лучшую лошадь, пока его конь отдыхает.

Мистер Уинтерли изящно поклонился хозяину, звонко поцеловал руку Калли и равнодушно пожелал им обоим доброго утра.

– Девочка моя, я бы на твоем месте не стал давать Гидеону повод терять терпение из-за этого молодого мошенника, – не удержался от совета лорд.

– А у него еще осталось терпение? – устало спросила Калли.

– Да, и прислушайся ко мне. Я видел, как мальчика воспитывала пара идиотов, которые его не заслуживали. Поэтому старайся не выводить его из себя. Гидеону кажется, что он недостоин любви, неужели ты не понимаешь? Он не уверен в том, что его красота действует на ту, которая для него важнее всех, то есть на тебя. Я постарался показать ему, что предпочитаю внука Виржила любым, которые могли быть у моего дядюшки, выживи его родные сыновья, но этот мальчик считает себя кукушонком в моем гнезде, и больше я ничего не могу поделать.

– Значит, он по-прежнему упрямится? – Калли слабо улыбнулась.

– Более или менее, так как считает себя хладнокровным, многоопытным юристом. Подозреваю, что у него есть хитрый старший партнер, который научил его не говорить лишнего. Да, он сам настоял на своих занятиях юриспруденцией, хотя я говорил, что ему нет необходимости работать, а лучше пожить здесь и поучиться управлять поместьем. Конечно, он скорее умрет от голода, чем допустит, чтобы ты в чем-то нуждалась.

– Правда? – уныло переспросила она.

– Каких дураков делает из нас любовь!

– Я не говорила, что еще люблю его, – возразила она.

– По-моему, единственный, кто еще остается в неведении по этому поводу, – сам Гидеон. Стоит ему войти, как ты забываешь обо всем на свете.

– Как неосмотрительно с моей стороны, – смутилась Калли, гадая, как справиться с мыслью о том, что все, кроме ее мужа, понимают, что она чувствует по отношению к нему. – Похоже, он может стать богатым человеком, если будет развивать отношения, которые, как намекали вы и мистер Уинтерли, он завязал в последние годы, – добавила она, потому что решила: лучше побольше выяснить о новой жизни Гидеона и не выдавать себя дважды!

– Насколько мне известно, он и сейчас достаточно обеспечен, но сомневаюсь, что богатые и знаменитые доверились бы ему, если бы он трубил о своих с ними отношениях, как петух в курятнике.

– Откуда мне знать? Я совсем не знаю высшего общества, как и оно – меня, хвала небесам.

– Если ты открыто признаешь себя женой Гидеона, дитя мое, тебе придется вращаться в высшем обществе и общаться с его друзьями. А они встанут на его сторону и будут поддерживать, как он поддерживал их в час нужды. – Калли услышала зловещие нотки в голосе деда и вздрогнула.

– Но ведь если выплывет правда о моем рождении, пострадают моя мать и ее семья?

– Значит, мы должны придумать, как встроить рассказ о тебе в наши планы на будущее. Нет, дорогая, не качай головой и не пытайся ничего отрицать. Теперь, когда у твоей тетки нет причин скрывать тайну твоего рождения, рассказ об обстоятельствах твоего появления на свет наверняка скоро выплывет наружу.

– Гидеон пригрозил, что будет преследовать ее всеми возможными способами, если она хоть кому-то проговорится, – возразила Калли.

– А как он докажет, что за сплетнями стоит она? В том-то и прелесть слухов и сплетен – достаточно лишь нескольких слов, сказанных наедине нужному человеку. Дальше сплетня начнет распространяться со скоростью ветра – и кто вспомнит, с чего все началось? Рано или поздно нам придется первыми рассказать о тебе, чтобы твоя тетка больше никого не могла шантажировать мерзкой полуправдой, переплетенной с ложью. Какой у нас есть выбор? Оставить все, как есть, и стараться всеми силами избегать скандала? В таком случае мы рискуем оказаться втянутыми в бесконечные тяжбы из-за наследства Лорейнов после того, как меня не станет. Но мы можем первыми рассказать правду – и будь что будет! Если я официально назову тебя своей наследницей, ни один суд в стране не откажет мне в праве передать Рейну единственной внучке, в законном браке ты родилась или нет!

Калли хотела возразить, но лорд Лорейн, как ей показалось, твердо решил высказаться до конца.

– Я знаю, тебе противна сама мысль о том, что правда о твоем происхождении выплывет наружу. Ты наверняка считаешь, что план, который придумали мы с твоим другим дедом, когда ты была совсем маленькой, погубил твое счастье с Гидеоном. Но подумай, Калли, от скольких будущих неприятностей мы его избавим, если сейчас расскажем правду! Возможно, ему придется выступить в суде и признать, что он – потомок побочного сына моей тетки, а не законный наследник имений и титулов Лорейнов, если однажды ему предъявят голые факты. Вот что случится, если ты не позволишь раскрыть правду сейчас.

Ее передернуло при мысли, что соперники Гидеона будут публично унижать его. Каким бы закаленным он себя ни считал, муж будет унижен и пристыжен, когда его уличат в невольной лжи. Как она может допустить, чтобы он прошел через такое испытание, если все можно сделать по-другому?

– Гидеон гораздо лучший человек, чем я заслуживаю. Но как мне говорить с ним об этом? Мы едва ли способны говорить о нашем будущем, когда у нас нет настоящего.

– Полагаю, в таком случае ты должна примирить одно с другим. Подозреваю, что сегодня он отсутствовал за столом не случайно, и дело больше в том, что он слишком избегал тебя в прошлом, чем в желании избегать тебя сейчас. В конце концов, дорогая, он мужчина. Я был бы дураком, если бы не заметил, как жадно он следит за каждым твоим шагом и жестом, когда вы вместе. Вот я и позволил себе сделать собственные выводы относительно того, как сильно он желает тебя в том смысле, в каком любой счастливый муж желает свою жену. Может быть, пора тебе понять, что ты сводишь его с ума! Намекни, что хочешь, чтобы он вернулся, – ведь остальные давно все поняли. Даже молодой Уинтерли понял, что ты – трудный случай, ведь он провел вечер в вашем обществе, но наш мастер Джеймс – малый упорный.

– И вы пригласили такого человека пожить под вашей крышей, хотя знали, что ваш друг леди Виржиния собиралась вмешаться в нашу жизнь и попробовать снова свести нас с Гидеоном?

– Откуда тебе об этом известно? – неосторожно спросил лорд Лорейн, а потом вид у него сделался очень виноватый: он подтвердил ее подозрения.

– Мне ничего не было известно до последних минут.

– Полагаю, все совершенно очевидно. Виржиния любила Гидеона и желала ему добра, поэтому не делай ее вмешательство еще одной причиной, по которой ты не сможешь примириться с ним, девочка. Я знаю, что ты из рода Лорейн и просто не можешь не противоречить, но ты превзойдешь саму себя, если из чистого упрямства не позволишь Виржинии сделать добро для вас обоих и убежишь.

– Разве мы так поступаем? – спросила она, думая: уж если Лорейны упрямы, то Уинтерли принадлежит пальма первенства в области извращений, если по Гидеону и его кузену можно судить обо всей семье.

– Кто и как поступает? – довольно рассеянно спросил лорд Лорейн.

– Лорейны, – терпеливо ответила Калли. – Они все такие? Я ведь понятия о них… о нас не имею. До позавчерашнего дня мне казалось: я немного разбираюсь в характере Соммерсов. Но оказалось, что я ошибалась. Поэтому теперь очень хочется понять, какие достоинства и недостатки я унаследовала от другой своей семьи.

– По словам моей покойной жены, мы с рождения ужасно упрямы, а управлять нами примерно так же легко, как армией сельских котов. Но едва ли мою жену можно было считать беспристрастным наблюдателем, так как более решительной женщины я в жизни не встречал, – произнес лорд Лорейн с доброй улыбкой, глядя на портрет своей покойной супруги над каминной полкой.

– Значит, у меня мало надежды превратиться в кроткую и мягкую праздную леди?

– Даже не надейся. Сомневаюсь, что и Гидеон захочет, чтобы ты стала такой. По-моему, это так же скучно, как питаться одним рисовым пудингом.

– Но наверняка вы ведь не знаете? – спросила она, разглядывая изображенную на портрете красавицу. Несмотря на немного комичный вид из-за пудреного парика и широченных юбок, живое лицо под высокой прической, модной в то время, было незабываемым.

– Под слоем пудры, которой мы все обильно посыпали себя в те дни, волосы у нее были светлые, но, если не считать этого, ты – вылитая твоя бабушка в молодости.

– Я не красавица, – возразила Калли, ища сходство с величественным портретом. Она видела что-то знакомое в больших карих глазах и лице в форме сердечка, и на миг ей показалось, что дедушка прав.

– Такой разительный контраст между светлыми волосами и темными глазами и бровями наверняка делал ее поразительной красавицей, когда она не пудрила голову, – заметила она вслух и невольно дотронулась до своих темных кудрявых волос. Как же ей хотелось и в этом отношении быть больше похожей на предков!

– О, она очень позавидовала бы твоим черным, как вороново крыло, лорейновским кудрям, дорогая!

– Верно! Значит, такие кудри были у моего отца?

– Сходи в картинную галерею, и увидишь. Пора тебе познакомиться со своей семьей; кроме того, надо в скором времени заказать и твой портрет. А если уговорим Гидеона достаточно долго простоять без движения, постараемся запечатлеть и его. Кстати, пора тебе забыть о теткиных наставлениях, как надо одеваться, и понять, что тебе идет. Хозяйке Рейны необходимо найти свой стиль. Подозреваю, что последние десять лет тетка внушала тебе, что ты некрасивая и в тебе нет ничего особенного, хотя на самом деле все наоборот!

К вечеру Калли забеспокоилась: Гидеон все не возвращался. После краткого обеда она поднялась наверх, чтобы обсудить с Бидди и экономкой свой плачевный гардероб. Деловитая миссис Крэддок словно из воздуха достала несколько рулонов тонкой ткани и журналы мод. Вскоре голова у Калли пошла кругом от бесконечных платьев и аксессуаров, которые, как оказалось, ей потребуются. Выяснилось, что двух муслиновых платьев и одного коленкорового набивного на лето да еще трех шерстяных повседневных платьев на зиму недостаточно даже для приличной гувернантки! Ну а то, в чем она ходила, живя с теткой – единственное строгое шелковое вечернее платье на лето и бархатное на зиму, – казалось смехотворным даже Бидди. Бывшая судомойка с угрожающей скоростью училась быть горничной миледи, которая должна иметь достаточно нарядов, чтобы превосходить своих соседок! Калли невольно затосковала по тем дням, когда она надевала выбранное ею простое платье на целый день и забывала о нем, пока не снимала его перед сном.

Слова дедушки о том, что она должна создать собственный стиль, эхом отдавались у нее в голове, когда она перебирала картинки нарядов. Изображенные на них платья чудесно выглядели на высоких и стройных созданиях, но, возможно, не на женщине более низкого роста с более пышной фигурой, которая хочет жить настоящей жизнью. В конце концов они выбрали дюжину фасонов попроще и подкладку чуть ярче, чем диктовала современная мода. Калли вздохнула с облегчением и позвонила, чтобы несли чай. Потом она настояла, чтобы Бидди выпила чаю с ней вместе.

– Этот ваш сэр Гидеон – хороший человек, правда? – спросила девушка, пристально глядя на нее.

– Да, – коротко согласилась Калли.

– Ей-богу, не понимаю, мисс, за что вы тогда его выгнали.

– Сама не понимаю, хотя это не твое дело. – Калли попыталась напомнить им обеим, что она теперь – миледи.

– Конечно, прошу прощения, мэм! Хотите отдохнуть, мисс, то есть миледи? – весело спросила Бидди, как будто и сама была не прочь прилечь.

– Нет. Я хочу погулять по парку до того, как начнется гроза и примнет цветы к земле. Лорд Лорейн думает, что сегодня погода изменится, но сейчас солнце светит так же ярко, как всегда.

– На улице ужасно жарко, мисс. В такой день недолго и растаять.

– Я не растаю, к тому же я не собираюсь далеко ходить. Кроме того, буду гулять как настоящая леди – под зонтиком. Как только ты как следует выбьешь мое шелковое платье, которое почти годится для ужина, ты свободна до вечера. Перед ужином я позову тебя одеваться.