Когда Родриго появился на пороге дома, Лола успела подготовиться к битве.

Она уже собрала вещи, свои и ребенка, потому что знала, что за ультиматум всегда приходится платить.

Но она не выходила замуж, чтобы быть брошенной мужем. Если Родриго не намеревался выполнять свое обещание быть хорошим отцом их ребенку, тогда она заберет Джетта обратно в Нью-Йорк, где их будут окружать неравнодушные люди. Брак подразумевал наличие двух человек, а не одного.

Родриго стремительно вошел в гостиную, весь такой красивый и немного пугающий, а Лола прижала к себе сына и с вызовом посмотрела на мужа.

Он, как всегда, был одет в черное с ног до головы, даже здесь, в солнечной Калифорнии. В отличие от Лолы, которая стояла в футболке и шортах, соответствующих жаркой погоде, Родриго никогда не менял свой стиль одежды, не важно, где и в какой стране находился. Он ждал, что мир будет подстраиваться под него, а не наоборот.

Его незыблемость приводила ее в восторг. Но не сегодня.

– Как мило с твоей стороны, что ты осчастливил нас своим визитом, – холодно бросила Лола. – Мне показалось, ты успел забыть, что мы женаты. Может, тебе в самом деле стоит носить обручальное кольцо.

Он с шумом бросил свой портфель на пол, заставив Джетта подпрыгнуть от неожиданности у нее на руках.

– Я уезжал. По делу.

– По крайней мере, ты быстро добрался домой из аэропорта.

– Я вернулся в Лос-Анджелес утром. Я был в офисе, когда ты звонила.

Лола удивилась, что его слова причиняли ей столько боли.

– Ты поехал сначала туда? Не домой?

– Прежде всего дела, потом все остальное. Ты ведь знаешь.

– То есть бизнес для тебя важнее семьи?

– Не понимаю, почему ты жалуешься. С тобой все время рядом находились Тобиас, Лестер и миссис Ли.

– Ты ведь не настолько глупый.

– Глупый?

– Ты считаешь, что это нормально – жениться и сразу же исчезнуть? Потому что я на такое не подписывалась.

– Меня не было дома всего одну неделю.

– Нашу первую неделю вместе. Наш медовый месяц.

– Лола, не говори ерунды. Мы не любим друг друга. Наш брак не основывается на романтических чувствах.

– Он должен основываться хотя бы на уважении. Мы должны заботиться друг о друге. Иначе зачем было жениться?

Родриго нахмурился и отвернулся к окну.

– Послушай, если ты хочешь развестись…

– Не хочу, – отрезал он.

– Ты уверен? Потому что я уже собрала свои вещи. Если ты собираешься и дальше игнорировать меня, я заберу Джетта обратно в Нью-Йорк. Где он будет окружен друзьями.

Родриго повернулся к ним и потянулся к ребенку, чтобы погладить его по голове.

– Ты права. Мне не следовало уезжать.

Лола судорожно вдохнула. До этой секунды она даже не осознавала, что была настолько напряжена. Она не ожидала, что Родриго признает свою вину. Он никогда так не делал.

– Лола, я больше никогда не брошу тебя снова, – тихо добавил он. – Обещаю.

– Хорошо, – кивнула она. – От нас ожидается, что мы будем семьей.

– Я тоже этого хочу.

Они долго смотрели друг другу в глаза, а потом Лола отвернулась.

– У Джетта лезет первый зубик, ты заметил? – указала она на рот малыша. Джетт, которому исполнилось четыре с половиной месяца, прижимался к ее груди и что-то лепетал, пытаясь жевать свой пухлый кулачок. – Вот почему у него так много слюны. Вчера он впервые перевернулся со спинки на животик. А еще он немного прибавил в весе. Педиатр говорит, что у нашего малыша нет никаких проблем со здоровьем.

– Ты только погляди, какой у нас славный мальчик, – сказал Родриго и погладил ребенка по спинке. Он нечаянно задел руку Лолы, отчего ее бросило в жар.

– Ты так много пропустил, – прошептала она. – А еще я написала письмо сестрам.

– Ты оправила им подарок?

– Да.

– Ты сказала, сколько он стоит, – сухо заметил Родриго. – Но не сказала, что это было. Новый дом?

– Я пообещала оплатить их учебу в колледже. Они могут пойти учиться, куда угодно, в медицинский или в юридический колледж. В любой университет мира.

Его брови поползли вверх от удивления, а потом он улыбнулся.

– Здорово.

– И я успешно сдала экзамен. – Лола старалась казаться радостной, но в ее голосе прозвучала горечь. – Я отправляла тебе сообщение. Мне хотелось, чтобы ты гордился мной.

– Я гордился. Я знал, что у тебя все получится.

– Но ты проигнорировал меня!

– Я попросил Марни отправить тебе букет цветов. Она прислала их?

– Нет, – помрачнела Лола. – Не прислала.

– Лола, твоя неприязнь к ней не обоснована.

– Не обоснована!

– Она посчитала, что я имел право знать о твоем прошлом. И как твой начальник, и как твой любовник.

– Она самодовольная зазнайка! – Марни все время пыталась унизить Лолу за отсутствие образования, намекая, что та недостаточно умна для своей работы. – Она делала это не ради тебя. Она пыталась избавиться от меня!

– Хватит осуждать ее за собственные ошибки, – недовольно буркнул Родриго. – Не она красовалась на тех снимках в полуобнаженном виде. И не она пыталась продать себя за роль в кинофильме.

– Я никогда не пыталась продавать себя! – крикнула Лола, крепче прижав к себе сына.

– Я видел эти снимки. Почему ты не признаешься в остальном?

Ее сердце сжималось от боли, а ее саму трясло от злости. Она осторожно уложила Джетта обратно в манеж, сосчитала до десяти и повернулась к Родриго.

– Я не продавала себя, чтобы стать звездой. Просто я отчаянно нуждалась в деньгах.

– Ну, если, по-твоему, так звучит лучше…

– Заткнись хотя бы на минуту и послушай меня! Я уже говорила тебе, что после смерти матери нас с сестрами разделили и отдали под опеку… – Лола запнулась, вспоминая, как социальные работники отрывали ее от сестер, которым на тот момент исполнилось одной пять лет, а другой три годика. Малышки кричали и плакали, цепляясь за Лолу и умоляя не отпускать их. Их крики еще долго преследовали ее.

– И?

– Я пообещала, что заберу их, как только смогу, и мы снова будем одной семьей. Через три года, когда мне исполнилось восемнадцать, я бросила школу и отправилась в Лос-Анджелес, чтобы заработать денег. Я планировала стать кинозвездой. Но у меня ничего не получилось.

– Как у большинства актеров.

– Теперь я это знаю. К тому же ты в курсе, что я не умею врать. Я не смогла бы сыграть даже простую роль. Мне всегда говорили, что у меня красивая внешность, но в Лос-Анджелесе полно хорошеньких девушек. Потом я встретила человека, который представился агентом и пообещал, что сделает из меня кинозвезду. Я позволила ему сфотографировать меня в нижнем белье. Он сказал, что это тестовые снимки.

Родриго сложил руки на груди и молча смотрел на нее.

Избегая его взгляда, Лола заставила себя продолжить свой рассказ.

– Он отправил меня в какой-то гостиничный номер, якобы для того, чтобы встретиться с продюсером. Но тот человек даже не потрудился дать мне почитать сценарий. – Сказав эти слова, Лола густо покраснела. – Он попытался сорвать с меня одежду и повалил на кровать.

Родриго зарычал и буквально побелел от ярости.

– Я ударила его в пах и выскочила из номера. Он крикнул мне вслед, что я никогда не появлюсь в Голливуде, – потупив глаза, добавила Лола. – Так и случилось.

– Мне очень жаль, – подошел к ней Родриго.

– Марни, наверное, связалась с моим агентом, чтобы получить те снимки. Но она все неправильно поняла. Я никогда не пыталась соблазнить кого-то ради роли. – Она грустно рассмеялась и вытерла набежавшие на глаза слезы. – По правде говоря, вся эта история была настолько ужасной, что я потом еще долго избегала мужчин. Пока…

– Пока не встретила меня?

Лола посмотрела на него, а потом снова отвела взгляд.

– Позже я почти пожалела, что не дала тому мужчине того, чего он хотел. Потому что к тому времени, когда я начала хорошо зарабатывать на должности секретаря, было слишком поздно.

– Слишком поздно для чего?

Лола отвернулась к окну и посмотрела на бескрайний синий океан.

– Слишком поздно, чтобы вернуть свою семью.

Когда она заработала достаточно денег, чтобы снять квартиру без соседей, она тут же поспешила к своим сестрам, чтобы сказать, что они наконец могут быть вместе. Лола тогда чуть не плакала от радости.

Но она нашла Келси и Джоанну, на то время девяти и шести лет, катающихся на блестящих велосипедах перед новеньким двухэтажным домом на окраине Лос-Анджелеса.

– Что случилось? – Спросил Родриго.

– Они не узнали меня. Когда я сказала им, что заберу их домой и мы будем жить вместе, они начали плакать и вцепились в свою приемную мать. Та начала орать на меня. И я узнала…

– Что ты узнала?

– Что мой отчим, сидевший в то время в тюрьме, отказался от родительских прав. – Ее плечи поникли. – Сестер удочерили их приемные родители. – Лола шумно вздохнула. – У меня началась истерика. А новые родители сестер так испугались меня, что решили переехать. В Нью-Йорк.

– Лола, – мягко сказал он.

– Родриго, я потеряла семью, – задыхаясь от слез, выдавила она. – Я подвела их.

И впервые за последние несколько лет она не сдержалась и разрыдалась при другом человеке. Родриго молча притянул ее к себе и держал в своих объятиях, поглаживая по голове, пока она хлюпала носом, уткнувшись в его рубашку.

Наконец ее всхлипы затихли, и в комнате воцарилась тишина. Прижимаясь щекой к груди Родриго, Лола могла слышать ровное, успокаивающее биение его сердца.

– Лола, ты не подвела их, – тихо сказал он. – Ты очень старалась, а ведь ты сама в то время была еще ребенком. Тебе следует прекратить осуждать себя. – Родриго мягко поцеловал ее в макушку. – Скоро ты получишь от них весточку.

– Думаешь? – выдохнула она.

– У меня нет никаких сомнений. Вряд ли они смогут устоять после твоего подарка.

Лола вытерла глаза и хохотнула.

– И теперь у тебя новая семья, – коснувшись ее щеки, прошептал Родриго. – Джетт. И я.

– Ты – моя семья?

– Я хочу быть ею. Конечно, у меня пока плохо получается. Но у меня никогда не было нормальной семьи.

– Но ведь у тебя были родители. Ты родился в богатой семье. Унаследовал целое состояние…

– Быть богатым еще ничего не значит.

В его голосе прозвучала боль, и Лола машинально обняла его в ответ.

– Нам нужно приглядывать друг за другом. Прикрывать тылы. Как раньше, когда мы были одной командой. Помнишь?

– Ты и я против всего мира? – Лола кивнула, и его глаза блеснули. – Помнишь, что ты сказала, когда впервые появилась в моем офисе?

– Я сказала, что ты – ходячая катастрофа и что ты нанял меня как раз вовремя.

– И ты говорила правду. После твоего ухода дела компании идут далеко не так хорошо, как раньше. То же самое могу сказать о себе.

– У тебя есть Марни, – пытаясь сдержать горечь, ответила Лола.

– Ей пришлось нанять еще двух помощниц, чтобы успевать делать то, с чем ты справлялась в одиночку. Она преданный человек и очень старается, но у нее нет твоих талантов. Люди до сих пор спрашивают о тебе. Ты всегда все помнила. – Родриго посмотрел на нее сверху вниз и добавил: – Мне не хватало тебя. С тобой я достиг большего, чем без тебя.

– Но я снова рядом.

– Ты права, – кивнул он. – Знаешь, на следующей неделе меня ждет деловая поездка в Мадрид. Составишь мне компанию? Ты и Джетт?

– В Мадрид? – неуверенно переспросила она.

– Международная Гильдия кинематографистов будет вручать мне премию «Исполнительного директора года».

– Правда? – просияла Лола. Ведь речь шла об очень престижной награде.

– И все благодаря тебе, – ответил он, заправив прядку белокурых волос ей за ушко.

Она старалась не реагировать на его прикосновение.

– Мне?

– Ты помогла организовать и запустить телевизионную сеть, которая теперь тянется в страны тихоокеанского побережья, от архипелага Огненная Земля до Аляски, а оттуда до Манилы. А еще ты убедила меня стать продюсером фильма, от которого все отказывались и который обошелся нам в копейки, но теперь собрал кассу в полмиллиарда долларов.

– «Сапфировое море»? – потрясенно выдохнула Лола.

– Оказалось, что романтика снова в моде.

– Кто бы мог подумать?

– Так ты будешь моей спутницей на церемонии награждения?

– Конечно, – почти без раздумий ответила Лола.

– Чудесно, – кивнул Родриго.

Услышав громкий зевок, они с Лолой обернулись и глянули на малыша, игравшего в манеже, а потом дружно рассмеялись.

– Нужно уложить его поспать.

– Позволь мне.

Она помедлила, а потом кивнула.

– Кроха, ты скучал по своему папочке, правда? – нежно приговаривал Родриго, беря ребенка на руки.

Когда она посмотрела на их малыша, прижатого к груди Родриго, на ее глаза снова набежали слезы. Лола поспешно отвернулась. Да что ж это такое? Неужели она совсем расклеилась?

– Вот его одеяльце, – сказала она. – Бутылочка со смесью в холодильнике. Я обычно укачиваю его, чтобы он уснул…

– Мы справимся, – заверил ее Родриго, по-прежнему улыбаясь своему сыну. Выйдя в коридор, он остановился и посмотрел на нее. – Лола?

– Да?

– Спасибо за доверие. – Его взгляд, нежный и теплый, задержался на ней несколько секунд, а потом Родриго снова глянул на сына и понес его в детскую.

А Лола стояла в гостиной и прислушивалась к громкому биению своего сердца. Она чувствовала себя такой уязвимой и беззащитной, ведь раньше она никому не рассказывала историю своего прошлого. Но только Родриго перестал быть чужим для нее человеком.

Ее лицо озарилось улыбкой.

Они стали семьей.

Неделю спустя Родриго улыбался своей жене, сидя с ней на заднем сиденье «роллс-ройса», который вез их по улочкам Мадрида.

Ее миловидное личико светилось от счастья, когда она указывала их ребенку на какие-то интересные виды за окном. Лоле всегда нравилось приезжать в Мадрид, когда она работала его помощницей. Теперь приезд в этот город ощущался по-новому. Для них обоих.

Родриго охватывало волнение, когда он вспоминал, какое удовольствие получали они в объятиях друг друга. Их отношения только укрепились после того, как Лола – непробиваемая, бесстрашная Лола – разрыдалась у него на груди.

С этого момента ему хотелось одного – защитить ее. Теперь она стала частью его, и он не представлял себе жизни без нее.

Конечно, он проверил историю ее прошлого. Как говорится, доверяй, но проверяй. Женщины обманывали его слишком часто, и, хотя Родриго поверил Лоле, он нуждался в доказательствах.

Оказалось, что Лола преуменьшила нищенские условия и трагедию своего детства. Она не сказала, что ее отчим, попав в тюрьму, умер там несколько лет спустя. И не сказала, что ее мать можно было спасти, если бы у той были деньги и время заблаговременно сходить к врачу.

Потом Родриго еще проверил, не контактировала ли Лола с другими мужчинами, особенно с Сергеем Морозовым, но частный детектив ничего не обнаружил.

Теперь он мог доверять ей по-настоящему.

Машина остановилась перед элегантным строением девятнадцатого века в одном из престижных районов Мадрида. Большую часть своей взрослой жизни Родриго избегал этого дома, предпочитая останавливаться в гостиницах. Именно Лола два года назад убедила его заняться его переустройством. Она пришла в ужас, когда узнала, что Родриго позволил этому великолепному дому, с видом на известный парк, прийти в упадок и превратиться в пыль.

– Ремонт закончен? – поблескивая глазами, спросила Лола.

– Да. Наконец.

– Мне не терпится увидеть, что там внутри.

Родриго задумчиво посмотрел на дом своего детства. Он чувствовал себя одиноко здесь, ведь родители вечно отсутствовали. А когда они появлялись, дом наполнялся криками, руганью, хлопаньем дверей, издевками матери и разбитыми бутылками дорогого вина, которые швырял в стену его отец.

– Родриго? Что-то не так?

– Да нет. Все в порядке. Пойдем.

Родриго открыл дверь и пропустил Лолу внутрь, пока водитель и охранник доставали из машины их чемоданы.

Лола остановилась и восхищенно ахнула, разглядывая семиэтажный холл с огромной овальной лестницей, поднимающейся вверх, вокруг каждого этажа. Она задрала голову и посмотрела на витражный купол, венчающий крышу здания и отсвечивающий разноцветными бликами на мраморном полу.

– Ух ты, – выдохнула она. – Ты и в холле сделал ремонт?

– Я выкупил здание целиком. Переделал все апартаменты, а затем выгодно продал их.

– Неплохо, – заметила Лола.

– Сюда.

Они подошли к новенькому лифту, который заменил старый, больше похожий на грохочущую клетку для птиц. Няня всегда уводила Родриго в парк, когда его родители начинали ругаться слишком громко. Но когда они возвращались и входили в подъезд, ругань не прекращалась, даже пару часов спустя, и с каждым этажом становилась все отчетливее.

Когда дверь лифта открылась, они втроем вышли на верхнем этаже. Отсюда они могли видеть весь холл, тянувшийся на семь этажей вниз. Подойдя к двери пентхауса, Родриго немного помедлил. А потом понял, что он прислушивается. Только за дверью царила тишина. Никто не орал и не бил стекло.

Его отец, гордый испанский аристократ – вернее, человек, которого он привык считать своим отцом, – родился в богатой семье. Он был владельцем небольшой киностудии, где и познакомился с матерью Родриго, избалованной американской актрисой, много моложе его самого. Он безумно любил ее, а она любила только его деньги и обожала дразнить его своими изменами. Ярость в конце концов доконала отца, и он умер от сердечного приступа, когда Родриго исполнился двадцать один год. Мать умерла несколько лет спустя от наркоза во время пластической операции.

Он никогда не встречался с водителем, который, по словам матери, был его настоящим отцом. Этот человек умер, когда Родриго был еще ребенком.

Так много лжи, обмана и ярости. Родриго шумно вздохнул и закрыл глаза.

– Что-то случилось? – подошла к нему Лола. – Ты потерял ключ?

Он посмотрел на нее, а потом на Джетта. Детство его сына будет совсем другим. Родриго начинал доверять своей жене, как никому другому. Их связывали одни и те же цели. Они уважали друг друга. И в их отношениях не было любви или ревности, которые могли все испортить.

Но он никогда бы не рассказал ей о своем детстве. С некоторыми вещами мужчинам лучше разбираться самостоятельно.

К тому же его прошлое осталось в прошлом. Забыто. Навсегда.

– Не переживай, – успокоил ее Родриго, доставая из кармана ключ. – Вот он.

Он пропустил Лолу с ребенком вперед и окинул пожирающим взглядом пленительные изгибы ее тела.

– И в этом доме прошло твое детство? – восхищенно протянула она.

– Ну, сейчас тут все по-другому.

– Все равно. Видел бы ты, где я росла.

– В трейлере. На краю Калифорнийской пустыни.

– Откуда ты знаешь? – побледнела Лола. – Ты провел расследование?

– Я хотел убедиться, что могу доверять тебе.

– И?

Он притянул ее к себе и обнял.

– Теперь я доверяю, – прошептал Родриго и жадно набросился на ее губы.