К тому времени, как они покинули кабинет доктора, Холли пребывала в полном отчаянии. Она не может выйти за него замуж. Нет, только не это. Но как избежать свадьбы?

Прикрыв глаза, она откинулась на спинку сиденья внедорожника и пыталась представить себя женой Криштиану. Воображала, как он в смокинге вышагивал по своему роскошному небоскребу, а позади в форме горничной плетется она.

Как они могут пожениться? У них ведь нет ничего общего.

Кроме одного. Ее взгляд упал на сына.

Джек будет расти среди невероятной роскоши, ему станут доступны лучшие школы, он будет заниматься всеми видами спорта, доступными только богатым, – лыжи, теннис, лакросс. Ему будет открыт весь мир.

Правда, будет ли сын счастлив? Вырастет ли хорошим, благородным человеком? В горле застыл ком.

– Хочешь, я отвезу тебя домой? – предложил Криштиану.

– Домой, – прошептала она.

Он приподнял бровь.

– Что бы ты там себе ни думала обо мне, я не полный ублюдок. Теперь у меня на руках доказательство моего отцовства. Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

Он готов отвезти ее домой? И отказаться от своего нелепого плана заставить ее выйти за него замуж?

– Спасибо. – Она задохнулась от облегчения.

– Дай Мэтьюсу твой адрес.

Ее адрес. Вспомнив, что случилось сегодня утром, она замялась. Ей не хотелось снова видеть этого ужасного человека. К тому же, если Криштиану увидит, где она живет, может передумать и не позволит остаться там с ребенком. Холли и самой не очень-то хотелось туда возвращаться.

– М-м-м… В Ист-Виллидж, – неопределенно пробормотала она.

Криштиану выжидающе смотрел на нее. Она неохотно сообщила адрес.

«Я просто не позволю Криштиану войти», – пообещала она себе.

Снаружи дом выглядел достаточно респектабельно. И возможно, домовладелец очень сожалел о том, что сделал. Возможно.

Холли посмотрела на ребенка, которого ей удалось накормить и переодеть в клинике. Теперь малыш радостно лепетал. Как вдруг она вспомнила кое о чем и потянулась за телефоном. Как и ожидалось, подруги оставили ей массу тревожных сообщений.

«С тобой все в порядке? Он хорошо себя ведет?» – написала Тесс.

«Он согласился платить алименты? Сколько?» – интересовалась Лола.

«Почему не отвечаешь?»

«Тебя держат в заложниках?»

«Может, вызвать полицию?»

Холли быстро напечатала ответ для обеих: «Все в порядке. Только что сделали тест на отцовство. Он признал Джека. Остальное расскажу позже».

Она спрятала телефон и глубоко вздохнула, глядя на ночной июльский город.

– М-м-м… Мы могли бы где-нибудь остановиться, чтобы я обналичила чек?

– Ты не теряешь времени зря, – усмехнулся Криштиану. – Думаешь, в каком-нибудь магазине тебе выдадут сто тысяч долларов двадцатидолларовыми банкнотами?

– Может быть, банк.

– Банки закрыты. Зачем тебе понадобились деньги?

– У меня небольшая проблема с домовладельцем. Он уставился на нее.

– Неужели я произвожу впечатление человека, который оставит вас в твоей квартире?

Она растерянно захлопала глазами.

– А как же иначе?

– Мы заберем ваши вещи и возвратимся в мой пентхаус.

– О!

– Спрячь этот чек подальше. Порви его, обналичь завтра. Все, что захочешь. Но я буду обеспечивать тебя и сына всем необходимым.

Он говорил безапелляционным тоном. Очевидно, до сих пор воображал себя ее боссом. Она была потрясена.

– Я решила, что теперь, когда у тебя на руках результаты теста, мне не нужно выходить за тебя замуж.

– Ты решила неправильно. Возьми вещи, которые тебе необходимы. Завтра я договорюсь о полной оплате аренды. Мои сотрудники привезут твою мебель, детскую кроватку. Или давай купим все новое. Какой вариант ты предпочитаешь?

– М-м-м… – У нее не было ни кроватки для ребенка, ни мебели.

– Я подожду здесь с ребенком. Не задерживайся.

Но она не двинулась с места.

– Мне ничего не нужно. Вези меня обратно в отель.

– Но тебе нужна одежда.

– Нет, все нормально.

Он смотрел на нее, как на сумасшедшую.

– Мы уже здесь.

– Я не хочу туда! – пронзительно вскрикнула она.

Криштиану долго смотрел на нее, а когда заговорил, его голос был удивительно нежным.

– Что происходит, Холли?

– После того как ты меня уволил, мне было тяжело найти работу. Я с трудом устроилась экономкой у семейной пары в Верхнем Вест-Сайде. Работа включала проживание и питание. Но когда я родила Джека, меня уволили.

– Почему?

Она грустно улыбнулась.

– Они сказали, что Джек плачет и это наносит психическую травму их двум китайским хохлатым собачкам.

– Ты это серьезно?

– С новорожденным я не могла найти новую работу. За три месяца исчерпала все сбережения. Не могла снять даже самую дешевую квартиру. В прошлом месяце сняла комнату в квартире, нашла ее в Интернете. Удивительно дешево. А потом…

Она замолчала, прикусив губу. Криштиану наклонился к ней.

– Потом?

– Сначала все было хорошо. Но потом он начал ко мне приставать. Пытался застать выходящей из душа. Ну, и тому подобное. – Холли отвела взгляд. Было очень трудно продолжать. – Сегодня утром он схватил меня.

В машине повисло молчание.

– Он напал на тебя?

Она осмелилась встретиться с ним глазами, постаралась улыбнуться, но ничего не вышло.

– Возможно, нападение – слишком сильное слово. Он попытался поцеловать меня и залез рукой под платье. Когда я оттолкнула его, он сказал, что я не вношу должную арендную плату и потому должна платить иным способом. – Холли, задрожав, отвернулась. – Я схватила ребенка, сумку и убежала. Он закричал, что я подписала договор аренды, поэтому он забирает все мои вещи в качестве залога. Хорошо, что коляска оставалась внизу, поэтому я смогла ее забрать. Не уверена, что смогу снова с ним встретиться.

Молчание.

Она медленно подняла глаза. Увидев выражение лица Криштиану, огонь ярости в его темных глазах, грозивший неминуемой смертью человеку, который ее обидел, попыталась его успокоить, положив ладонь на его напряженную руку.

– Я в порядке. У меня почти нет вещей. Вся моя одежда поместится в одной спортивной сумке. А еще немного семейных фотографий и старое одеяло моей бабушки. Он не причинил мне вреда. И никогда не угрожал ребенку.

– Он приставал к тебе.

– Я сбежала. Все в порядке.

– Зато я не в порядке. – Криштиану вышел из машины. Его лицо казалось высеченным из гранита. – Какой номер квартиры?

– Обещай, что не причинишь ему вреда.

– Номер квартиры.

– Четыре С.

– Жди здесь. – Он захлопнул дверцу машины. Ожидание длилось вечно. Возможно, Холли и не стоило так нервничать. Скорее всего, мужчины просто цивилизованно поговорят, и все.

Она с тревогой смотрела на водителя Мэтьюса.

– Надеюсь, Криштиану не будет применять насилие? Мне ведь не о чем беспокоиться?

Мэтьюс посмотрел через окно на здание.

– Лютера здесь нет. Это хороший знак.

– Кто такой Лютер?

– Его телохранитель. Но мистер Моретти и в юности был большим драчуном. Он пробивал себе дорогу с улиц Неаполя.

– Ого. Но ведь это было давно. Уверена, Криштиану изменился.

– В прошлом году он совершал пробежку по Центральному парку, и на него напали два панка. Оба оказались в больнице.

Холли подскочила, когда дверь машины внезапно открылась, и она увидела Мервина. У него на подбородке засох кетчуп. Он стоял на коленях на тротуаре и выглядел испуганным.

– Прости, – задыхался он. – Мне так жаль, Холли.

– Мисс Хэтфилд, – холодно поправил Криштиану, показавшись из-за его спины. Словно темный ангел.

– Мисс Хэтфилд, – в отчаянии повторил мужчина. – Я принес твои вещи. Все они здесь, клянусь тебе.

– Спасибо. – Холли подняла глаза на Криштиану. Даже после того, что ее домовладелец сделал с ней, было неприятно видеть его унижение. – Все в порядке.

Криштиану с усмешкой посмотрел на Мервина. – Если я когда-нибудь услышу, что ты снова приставал к женщине.

– Никогда, никогда, клянусь! – закричал тот и, вскочив, испуганно бросился в дом, оглядываясь.

Мэтьюс сложил в багажник вещи, а Криштиану спокойно уселся в машину рядом с ней и ребенком. Две минуты спустя они уже ехали обратно.

Ее сердце все еще колотилось.

– Что ты с ним сделал?

Он пожал плечами.

– Просто попросил извиниться.

– Просто попросил, да?

– Вежливо попросил, заметь.

Она решила, что не хочет знать подробности этого.

– Спасибо. Меня не волнует, что будет с моей одеждой. Но фотографии семьи очень важны.

Он посмотрел на нее.

– Я удивлен. Неужели ты в состоянии думать о семье даже после того, как она отвернулась от тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Они оставили тебя и Джека бороться в одиночку.

Холли смотрела на него в изумлении.

– Они умерли пять лет назад.

Глаза Криштиану расширились.

– Умерли?

Ей по-прежнему было трудно говорить об этом. Она проглотила ком в горле.

– Я выросла в Западной Вирджинии, в маленькой горной деревушке. Мне было девятнадцать, когда наш дом смыло внезапным наводнением. Я работала в ночную смену в продуктовом магазине соседнего города, а если бы спала в своей кровати, погибла бы вместе с родителями и братом. Долгое время я хотела, чтобы так и было.

– Извини.

В глазах Холли застыли слезы. Она не могла говорить, вспомнив, что переживала в девятнадцать, когда весь мир рухнул в одночасье.

Вдруг она почувствовала, как Криштиану накрыл ее руку своей.

– Моя мать умерла, когда мне было восемнадцать. До этого я повздорил с ее любовником, который избил ее, и она выгнала меня из дома. Когда я вернулся в три часа ночи, обнаружил дом в огне.

– Поджог?

– Ее любовник курил в постели. Они выпили лишнего, и оба сгорели заживо.

Все это время Холли ненавидела Криштиану, считая его высокомерным, безжалостным и холодным, но никогда не задавалась вопросом, почему он таким стал.

– Прости меня. – Она пожала его руку. – Ты знаешь, каково это – потерять семью.

Он посмотрел ей в глаза и убрал руку.

Внедорожник подъехал к отелю. Криштиану с младенцем вышел из автомобиля и протянул руку Холли. Ее с головы до ног пронзила дрожь. Он не отпускал ее руку, пока они шли по роскошному холлу, сопровождаемые миллионом взглядов. Они в самом деле представляли собой странное зрелище. Элегантный Криштиану с ребенком на руках и Холли в простом хлопковом сарафане и без макияжа.

Он ненадолго остановился поговорить с Кларенсом Лоджиа, менеджером отеля, в то время как Мэтьюс и портье понесли вещи Холли наверх.

– Добрый вечер, мистер Моретти. – Менеджер был отлично вышколен и не выказал ни малейшего удивления, увидев бывшую горничную с ребенком в сопровождении босса.

– Как дела сегодня вечером, Кларенс?

– Рад сообщить, что отель заполнен на девяносто шесть процентов. Только что прибыл султан Батаара и занял президентский люкс на все лето.

– Отлично. Пожалуйста, передай ему мои наилучшие пожелания, а кроме того, его любимый бренди и сигары.

Менеджер улыбнулся и понизил голос.

– Уже сделано, сэр. И еще. Только что прибыл принц Стефано Закко ли Джиореале. Я подумал, вы захотите узнать.

– Почему он захотел остановиться здесь? Полагаю, с его-то деньгами он может выбрать любой отель.

– В свете прошлой истории с этим джентльменом я принял на себя смелость взять с него доплату.

– Он заслужил это. Отличная работа, Лоджиа. Что-нибудь еще?

– Ничего, что требует вашего внимания.

– Я вижу, отель останется в хороших руках, когда я уеду. Всего хорошего.

– Спокойной ночи, сэр.

Они развернулись и пошли к лифту. Пронзительный женский голос позади них заставил Холли подпрыгнуть.

– Холли Хэтфилд!

Обернувшись, она увидела Одри, которая когда-то была ее начальницей. И не только. Когда-то она была надежным наставником и другом.

– Что ты здесь делаешь, Холли? Хочешь соблазнить очередного богача? Ты здесь больше не работаешь, а потому нечего слоняться по холлу. Убирайся, пока я не вызвала…

Криштиану обернулся. У Одри перехватило дыхание.

– Холли со мной, – мягко заметил он. – И я владелец отеля, так что, все в порядке, не так ли, мисс… – Он взглянул на ее бэйджик. – Мисс Джонсон?

Потрясенное лицо Одри побелело, потом покраснело.

– Да, конечно. Простите, мистер Моретти. – Она попятилась назад. – Я не знала, что Холли с вами. Я… м-м-м… вернусь к моим обязанностям.

И она ретировалась. Холли и Криштиану с ребенком вошли в лифт.

– Твоя бывшая начальница, полагаю?

– Да.

– Она всегда так плохо с тобой обращалась?

Холли коротко улыбнулась.

– Нет.

– Хочешь, чтобы я ее уволил?

Холли уставилась на него, не понимая, шутил он или говорил серьезно. Однако, на всякий случай, воспротивилась:

– Нет, конечно нет. Я чувствую себя виноватой перед ней.

– Почему?

– Когда-то ты приказал ей уволить меня напрямую, не через отдел кадров, а потом дал ей таинственный конверт с выходным пособием. Она неглупа и догадалась, что мы переспали.

– Почему это должно ее волновать?

Он действительно не понимал?

– Потому что она влюблена в тебя.

– Неужели?

– Как и большинство женщин, полагаю. Даже я почти была в тебя влюблена.

Криштиану внимательно посмотрел на Холли.

– Ты была влюблена в меня?

– Ты знал, что в течение года я часто убирала в твоем пентхаусе?

Он отрицательно покачал головой.

– Когда твоя постоянная горничная Камилла болела или ей нужно было отвезти внуков в школу, я постоянно ее подменяла. Протирая пыль с твоих фотографий, я часто смотрела на твое лицо и думала, что было бы, если бы:

– Да?

Он подошел ближе и положил руку ей на голое плечо. Ее охватила дрожь. Лифт достиг нужного этажа, и дверь со звуком открылась.

– Но это было до того, как я узнала, каков ты. Теперь ничто на свете не заставит меня полюбить тебя снова.

Холли вышла из лифта с высоко поднятой головой.

– Я не знаю, что такое любовь. – Криштиану говорил вполголоса. – Однако с того момента, как впервые услышал, как ты поешь, понял, что ты особенная.

Задрожав от его короткого прикосновения, она попыталась улыбнуться.

– Спасибо. Собственно, я приехала в Нью-Йорк вся в мечтах стать всемирно известной певицей.

– Певицей?

Холли тихо рассмеялась.

– Неужели ты думаешь, что я проделала такой большой путь из Западной Вирджинии, чтобы работать горничной в твоем отеле?

– У тебя, несомненно, замечательный голос, – улыбнулся Криштиану. – Я почувствовал всем сердцем ту песню. Твой голос – первое, на что я обратил внимание. – Он скользнул взглядом по ее лицу, обнаженным плечам, пышному телу под хлопковым сарафаном. – Хочешь знать, что стало вторым?

Волна тепла прошла через нее, щеки покраснели.

– Нет.

«Может быть, он делал это не нарочно, – подумала она. – Может, для него флиртовать, как дышать». Ну, не может он по-прежнему хотеть ее. Хотя что-то в его глазах заставило ее задуматься.

Криштиану взял детское кресло и подал Холли знак идти за ним.

– Ты можешь переночевать сегодня здесь.

Смущенная, она последовала за ним в гостевую комнату, которую много раз убирала.

– Кто теперь здесь делает уборку?

– По-прежнему Камилла. Понятия не имею, кто ей помогает. – Он криво улыбнулся. – Она более осторожна, чем ты, и остается незамеченной.

Холли фыркнула.

– Всякий раз, когда я меняла эти простыни, они казались нетронутыми. Я задавалась вопросом, использовалась ли когда-нибудь эта комната.

– Представь себе, нет.

Нахмурившись, она повернулась к нему.

– Так уж и никогда?

– Ты моя первая гостья.

– А семья, друзья?

– У меня нет семьи. Когда приезжают друзья, я даю им отдельный номер.

Она подумала, что у него нет настоящего дома. В некотором роде они похожи. На мгновение их глаза встретились. Потом Холли увидела аккуратно сложенные в углу коробки.

– Мои вещи!

Она поспешила к ним и вздохнула с облегчением, когда нашла семейные фотографии, часы отца, старый бейсбольный трофей брата, музыкальную шкатулку матери. Все фотографии, деформированные и выцветшие, она нашла в тот день на берегу реки. Со слезами на глазах Холли обернулась к Криштиану.

– Все на месте. Спасибо тебе. Ты не представляешь, что это значит для меня.

– Все в порядке. – Он развернулся к выходу. – Отдыхайте.

– Ты не боишься, что ночью я попытаюсь сбежать с малышом?

Он оглянулся.

– А ты попытаешься?

Холли вспомнила неистовую радость на лице Криштиану, когда он получил результаты теста на отцовство. Она не может лишить его сына.

– Ты – отец Джека, и я не хочу причинять тебе боль.

Он расслабил плечи и обвел рукой комнату.

– Вас с ребенком обеспечили всем необходимым. Я не знаю, как вы предпочитаете спать, поэтому есть два варианта.

Действительно, в комнате стояла детская кроватка, а также специальная двуспальная кровать с выделенным местом для ребенка.

– Спасибо тебе. – Холли подарила ему улыбку. – Интересно будет использовать двуспальную кровать, это что-то новенькое. Кроватка тоже выглядит мило.

Он коротко кивнул.

– Если проголодаешься или тебе что-нибудь понадобится, просто подними трубку и набери номер. Эта экспресс-линия для стойки регистрации приоритетнее всех остальных звонков. Сотрудники сразу же ответят. До завтра.

Криштиану ушел, закрыв за собой дверь. Холли пошла в ванную. Быстро приняв горячий душ, надела мягкий толстый халат из белой махровой ткани. Потом обратилась к сыну.

– Теперь твоя очередь, малыш.

Она искупала ребенка, сменила подгузник, надела на него чистую одежду, покормила и уложила спать.

В животе заурчало, и Холли попыталась вспомнить, когда последний раз ела. Несвежее печенье в кафе с подругами. Кажется, это было сто лет назад.

Она достала телефон и написала сообщение Тесс и Лоле: «Сегодня я останусь в его пентхаусе. Он разобрался с моим домовладельцем. У меня все хорошо».

Затянув пояс на халате, она выглянула в темный коридор и решила, что Криштиану, наверное, уже спит в своей спальне. Однако, когда пробралась на кухню, увидела, что он сидит с ноутбуком в гостиной на белом диване.

Подняв глаза, он заметил ее, улыбнулся и закрыл ноутбук.

– Ты не спишь?

Криштиану, должно быть, принял душ, потому что его волосы были мокрыми, мускулистая грудь обнажена, на нем были только пижамные штаны, сидевшие так низко, что виднелись темные волосы на подтянутом животе.

У нее пересохло во рту. Пришлось поднять глаза, молясь, чтобы он не смог прочитать ее мысли. Облизывая губы, она была готова смотреть на что угодно, только не на его мощный торс и бедра.

– Я голодна.

– Ты позвонила в обслуживание номеров?

– В этом нет необходимости. Я просто поищу что-нибудь в твоем холодильнике.

Криштиану выглядел удивленным.

– Он впереди.

Но, распахнув холодильник, она, к своему разочарованию, увидела там только бутылку водки и немного оливок для мартини.

– А где еда?

– Я ничего не готовлю.

В морозилке только кубики льда. И все. Никакого мороженого. Даже замороженной брокколи, пусть и просроченной.

Кухонные шкафы тоже пустовали.

– Неужели ты никогда не перекусываешь?

– У меня насыщенная жизнь. Какой смысл владеть отелем, если не пользоваться его сервисом? Я закажу что-нибудь для тебя. – Он взял телефон. – Что ты хочешь?

Что она хочет? Двусмысленный вопрос. Пристальный взгляд Холли задержался на его широких плечах, сильных руках, мускулистой груди с темными волосами. Под тонкой трикотажной тканью брюк угадывались контуры мощных бедер. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.

«Быстро скажи что-нибудь умное, отвлеки его!» – отчаянно призывала себя она.

– Что ты посоветуешь?

Нет!

Его глаза заблестели.

– Ты правда хочешь это услышать?

Ее сердце сильно заколотилось.

– Чизбургер и картошку фри. Ах да, еще клубничный коктейль.

Чувственные губы Криштиану изогнулись, будто он точно знал, что с ней происходит, о чем она думает, где витает. Холли вдруг испугалась встретиться с ним даже взглядом. Он быстро отдал распоряжение насчет ужина и повесил трубку.

– Ваш ужин доставят сюда через девять минут. Холли недоверчиво посмотрела на него.

– Девять минут? Это невозможно.

– Я знаю все про обслуживание, а ты?

– Мои родители рассказывали страшные истории про обслуживание номеров. Холодная еда, маленькие порции, без кетчупа. И все это очень дорого.

– Давай проверим. – Он приподнял бровь. – Заключим дружеское пари.

– Какого рода пари?

Он присел на диван и указал на место рядом с собой.

Она нерешительно села с краю и, вдруг осознав, что под халатом на ней ничего нет, нервно затянула туже пояс.

– Если твою еду принесут через семь минут и сорок восемь секунд, я выиграл. Если нет – победила ты.

– На что спорим?

Его глаза мерцали.

– Утром я приготовлю тебе завтрак.

Она фыркнула.

– Хлопья?

Криштиану покачал головой.

– Яйца с беконом. Бельгийские вафли. Все, что захочешь.

Она была впечатлена.

– Но ты ведь ненавидишь готовить.

– Мне и не придется.

– Почему?

– Потому что я не собираюсь проигрывать.

Этот мужчина очень самоуверен.

– А если выиграешь ты, что должна буду сделать я?

Его темные глаза опасно заблестели.

– Я хочу поцелуй.

Волна желания прошла по ее телу, губы защипало в ожидании.

– Что?

– Ты меня услышала.

Холли не могла рисковать, делая такую ставку. Она ненавидит его. Или нет? Уже нет. Но она наверняка не хочет, чтобы он ее поцеловал. Неужели? Ладно, может, и хочет, тем не менее точно знает, что это приведет к катастрофе. И тело, и мозг с этим согласны. Она не имеет права позволять ему целовать себя снова.

– Почему ты хочешь поцеловать меня?

– А почему бы нет?

Ему скучно? Или просто пытается сбить ее с толку, установить над ней свою власть?

– Нет, спасибо. Я не играю в азартные игры.

– Да, конечно. Но если откажешься от пари, значит, признаешь, что ошибаешься. – Он придвинулся ближе, достаточно близко, чтобы дотронуться до нее. – А я, соответственно, прав.

Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Насчет обслуживания номеров?

– Насчет всего. – Он почти коснулся губами ее щеки.

Она задрожала от его близости. Только потом до нее дошла двусмысленность последней фразы.

– Я не признаю ничего подобного. – Она резко отстранилась, и от этого движения халат распахнулся, обнажив бедро. С пылающими щеками она снова запахнулась.

– Тогда принимай условия пари.

– Отлично. Я буду наслаждаться завтраком, приготовленным тобой. Однако в дополнение хотела бы, чтобы то, что мне принесут, стало лучшим чизбургером, картошкой фри и коктейлем, которые я когда-либо пробовала.

– Так и будет, – без колебаний пообещал он и протянул руку. Замешкавшись на мгновение, она пожала ее так быстро, как только могла, отчаянно игнорируя реакцию тела на это короткое прикосновение.

Ровно через пять минут и четыре секунды поднос с едой уже стоял перед ней на журнальном столике. В воздухе разносился невероятный запах горячей картошки фри.

Впрочем, Холли заранее знала, что проиграет.

Поцелуй.

Она прижала руку ко лбу. Как ей вообще пришло на ум согласиться на это пари? Как можно было так сглупить? Криштиану всегда заказывает еду в номер и, естественно, знает, сколько времени занимает приготовление пищи, насколько хороша еда!

Неужели она хотела проиграть пари, чтобы он ее поцеловал?

На вопрос Холли не хотела отвечать даже самой себе.

Когда официант ушел, Криштиану взглянул на нее.

– Не смотри так испуганно.

– А я и не боюсь, – солгала она.

– Да ладно, ты напугана до смерти. – Он поднял серебряную крышку с подноса. – Думаешь, я собираюсь поцеловать тебя сейчас, а потом изнасиловать, например, у той стены?

В голове у Холли сразу же возникли соответствующие образы, и она не смогла ничего ответить.

– Почему бы тебе не попробовать, – предложил он.

Ее сердце почти остановилось, губы приоткрылись. Она посмотрела на него.

Он протянул ей картошку фри.

– Пробуй. Это лучшее из того, что ты ела.

Заприметив вызов в его глазах, она взяла картофельную палочку, облизала ее от соли и целиком засунула в рот. Сразу стало жарко, солено и вкусно, Холли невольно издала стон удовольствия.

– Так вкусно.

Криштиану закашлялся, его лицо напряглось. Прочистив горло, он встал с дивана.

– Я уйду, не буду тебе мешать наслаждаться едой.

– Подожди. Я еще не попробовала остальное. Но прежде чем взяла чизбургер, она уже знала, что тот будет вкуснее всего, что она ела. Откусив большой кусок, Холли облизала с губ кетчуп и горчицу и запила все это молочным коктейлем из свежей клубники с ванильным мороженым, настолько густым, что пришлось приложить усилия, чтобы высосать его через соломинку.

Наконец она подняла глаза, признав поражение.

– Хорошо, ты выиграл.

Ее голос прервался, когда она увидела его взгляд, голодный и жесткий, темный и дикий. Сжав кулаки, он сделал шаг навстречу, и в ее голове промелькнули слова насчет изнасилования у стены. Холли отпрянула, увидев огонь в его глазах.

– Нет.

Короткое слово встало между ними как преграда.

Через мгновение выражение его лица вновь стало обычным.

– Спокойной ночи. – Криштиану поспешил по коридору в свою спальню.

Холли, оставшись в одиночестве, сидела на диване и переживала то, что произошло.

«Ничего ведь не случилось. – Она пыталась успокоить дыхание. – Совсем ничего».

Она механически доела еду. Все мысли были о том, как сильно она хотела его в тот момент.

До ночи с Криштиану у Холли было всего несколько поцелуев с парнями в средней школе, вот и весь сексуальный опыт.

И вот он хочет поцеловать ее. Жениться на ней. Она совершенно ему не подходит.

Поднявшись с дивана, она побрела в гостевую комнату, где спокойно спал Джек. Казалось, она не сомкнет глаз. Тем не менее Холли уснула и за ночь просыпалась только раз, чтобы покормить сына. Когда малыш разбудил ее в следующий раз, в комнате стало совсем светло. Она села в кровати, шокированная тем, что впервые за столько времени так хорошо выспалась. Как такое могло случиться?

– Доброе утро, милый. – Холли улыбнулась сыну. Через некоторое время мать с ребенком вышла в гостиную, одетая в розовый хлопковый сарафан и сандалии. Малыш был в ползунках и синих трикотажных шортах. Она застыла на месте, увидев Криштиану у кухонной стойки. Ее щеки покраснели от воспоминаний о прошлой ночи.

Почему – непонятно.

Ничего же не случилось.

– Доброе утро. – Криштиану опустил газету. – Надеюсь, вы хорошо спали?

Его красивое лицо было вежливым, темные глаза – спокойными. Он выглядел не так, как прошлой ночью. Она задрожала.

– Холли?

Она вздрогнула.

– Я хорошо выспалась. Спасибо тебе.

Холли ждала, когда он ее поцелует. Ей уже хотелось заплатить этот долг.

«Всего лишь поцелуй, – убеждала она себя. – Смотри, сама в это не поверь».

– Присаживайся.

– Благодарю. – Сев на один из высоких барных стульев и поместив ребенка на колени, она с удивлением смотрела, как он наливает ей чашку дымящегося горячего кофе.

– Ты приготовил кофе?

– Обслуживание номеров. – Он кивнул на поднос. – Есть сливки и сахар.

– Спасибо. – Она добавила и того и другого. – Хочешь подержать ребенка?

Криштиану заколебался, глядя на пухлого трехмесячного малыша.

– Может быть, позже. Я заказал тебе завтрак час назад. Возможно, все остыло.

Криштиану вернулся к газете.

– Благодарю. – Холли совсем не хотела есть.

– Ты читаешь по-итальянски.

Он не поднял на нее взгляда.

– Да.

– На бумаге, не на планшете.

– И что?

– Это так старомодно.

Он не ответил. Казалось, едва ее замечал, в то время как ее руки дрожали оттого, что она так близко к нему. Может быть, он уже забыл о поцелуе и женитьбе?

Холли посадила ребенка в новый манеж с игрушками и почувствовала взгляд Криштиану, когда подошла к тележке взять вафли с беконом.

– Могу я спросить тебя кое о чем?

– О чем именно?

– Почему ты вчера отказалась от моего предложения руки и сердца?

Она взглянула на него.

– Я говорила тебе.

– Что мы ненавидим друг друга. Помню, как не помнить. Это так забавно. Я, правда, всегда думал, если когда-нибудь попрошу женщину выйти за меня замуж, реакция будет немного иной.

– Но ты не просил. Ты приказал. И, мне кажется, до конца не осознаешь, что такое семья.

– Как ты можешь говорить такое?

Холли села на барный стул и взглянула на городской пейзаж и яркое голубое небо.

– Мои родители поженились сразу после окончания школы. Они постоянно ссорились, но никогда не собирались разводиться. Мы были одной семьей. А семья – это быть вместе, несмотря ни на что. После того как они умерли, я стала мечтать о том, чтобы завести собственную семью. Обрести родного человека.

– Вот почему ты все еще оставалась девственницей, когда мы встретились. Ждала мужчину, которому могла бы вверить свою жизнь.

Она кивнула, не в силах встретиться с ним взглядом, готовясь услышать циничные, насмешливые слова. А он неожиданно тихо заметил:

– Я разрушил твои планы, соблазнив тебя.

Холли, наконец, бросила на него взгляд. Потом посмотрела на ребенка, тянувшего пухлые ручки к игрушке. С дрожащей улыбкой она покачала головой.

– Как я могу винить тебя, если та ночь подарила мне сына. То, что случилось, – не только твоя, но и моя вина. Если бы я действительно хотела замуж, не позволила бы тебе или кому-то еще сбить меня с пути. И не важно, насколько сильно я тебя хотела. Даже тогда я понимала, что никогда не смогу стать для тебя больше, чем девушка на одну ночь.

– Ошибаешься. Ты всегда значила для меня больше, чем девушка на ночь.

– Значит, поэтому ты меня уволил, выкинул из отеля? – Она улыбнулась. – Просто хотел проводить со мной больше времени.

– Ты была наемным работником. Девственницей. Но с того момента, как впервые услышал твое пение, увидел тебя встряхивающей мои простыни, я так сильно захотел тебя, что разом нарушил все правила.

– Ты знал, что я девственница?

– Я понял это, когда поцеловал тебя. Но все равно не смог удержаться. И как только овладел тобой, сразу захотел большего.

– Тогда почему ты отослал меня?

Их взгляды встретились.

– Я боялся, что тебе понадобятся отношения, обязательства.

– Нет.

– Нет, понимаю. Однако теперь это нужно мне. Я хочу дать сыну дом, быть одной семьей. – Наклонившись к ней, он взял обе ее руки в свои. – Я прошу тебя выйти за меня замуж.

На мгновение Холли поддалась искушению, потом медленно покачала головой.

– Почему, – недоумевал он.

– Брак по расчету? Как это вообще возможно?

– Я никогда не говорил, что это будет брак по расчету. – Его черные глаза пронзили ее. – Наш брак будет настоящим, Холли.

У нее перехватило дыхание, она отодвинула тарелку. Взглянула на красавца-мужчину, сидевшего перед ней, окинула взором роскошный пентхаус.

– За тебя замуж пойдет любая женщина. Почему бы тебе не подождать кого-то, кого ты полюбишь и кто полюбит тебя?

– Мне тридцать пять лет, и я никогда никого не любил. Не думаю, что способен на это, – Криштиану посмотрел на Джека, – до того дня, когда узнал, что у меня есть сын.

Холли почувствовала, как сжалось сердце. К Джеку они испытывают похожие чувства.

– Мой долг – защитить вас обоих. Дать вам дом. Мое имя. Я предлагаю тебе мою преданность, Холли. На всю жизнь.

– Твою преданность, значит.

Криштиану посмотрел на нее.

– Я буду защищать сына, чего бы это мне ни стоило.

Его слова звучали странно, будто это было предупреждение. Но это не имело смысла. Зачем ему предупреждать, что он намеревается защищать сына?

Да, он предлагает ей все, о чем только можно мечтать, а она тем не менее колеблется.

– Ты просишь меня навсегда отказаться от любви и надежды ее испытать.

– Ты когда-нибудь была влюблена?

– Нет, – вынуждена была признать она.

– Тогда как ты можешь нуждаться в том, чего у тебя никогда не было?

Его слова казались разумными.

– Брак подразумевает верность.

– Так и будет.

У нее перехватило дыхание. Кто бы мог ожидать от Криштиану Моретти, знаменитого плейбоя-миллиардера, любви и верности?! Невозможно поверить.

– Ты хорошо подумал? Больше никаких русских супермоделей?

– Ты недооцениваешь меня. Когда, наконец, ты взглянешь правде в лицо?

– Какой правде?

Его взгляд пронзил ее насквозь.

– Я хочу только тебя.

Ее сердце заколотилось. Год назад он бросил ее, и она думала, что совершила худшую ошибку в своей жизни, боролась за существование свое и своего ребенка. Безопасность и защита, предлагаемые Криштиану, похожи на сказку.

На кону ее сердце. Их брак станет своего рода партнерством, естественно, не без страсти. Но это явно брак не по любви.

Сможет ли она принять такое? Ведь это на всю оставшуюся жизнь.

Или ее сердце усохнет и умрет?

В пентхаусе воцарилась тишина. Холли чувствовала, как теплое утреннее солнце касается кожи, слышала собственное дыхание. Потом Криштиану подошел и положил руки ей на плечи. Его темные глаза горели огнем.

– И еще кое-что – перед тем как ты примешь решение.

Заключив в объятиях, он поцеловал ее.