...вдребезги.

Сам он всадникам приказал

всех коней отпустить,[215]

спешно спешиться, –

уповали бы в рукопашной

молодые лишь на доблесть

да на доброе свое оружие.

5 Тут Оффы родич,[216]

воочию убедившись,

что труса не празднует

ратный начальник,

сам высоко

сокола любимого

пускал с руки,

и кинулся в сечу –

все узнали,

что знатный отпрыск

10 не бежит от сражения,

коль обнажил он лезвие.

Эадрик тоже

этому следовал,

поспешая за вождем дружинным,

он держал, копейщик,

древо дрота –

не дрогнет воитель,

пока рука его

клинком широким

15 и щитом владеет,

он в том поклялся,

что в брань направится

поперед господина.

…стал по уставу Бюрхтнот

ставить войска,

скакал на коне, указывал

каждому воину,

кому какое мужу место,

а вместе наказывал,

20 чтобы щиты

наизготове держали

крепко в руках и прямо,

дабы страха не ведать;

когда же рать-преграду

построил как должно,

там он спешился,

среди приспешников верных,

среди приближенных дружинников,[217]

живших в доме его.

25 Тут вестник викингов

выступил на берег,

пришел глашатай,

возвышая голос,[218]

слово грозное выкликивал

от мореплавателей,

вызывал войсководу этого,

над водами стоя:

"Был к тебе я послан

от корабельщиков многохрабрых

30 с таким приказом:

дай нам кольца

ради замирения;

разве не лучше вам

от напора копейного

откупиться данью,

чем в битве быть,

рубиться насмерть;

ратей тратить не стоит

ради сокровищ ваших;

35 мы же можем за выкуп

миром кончить,

когда согласен

ты, наиславный,

эту рать

отослать обратно

и дать мореходам

по нашей охоте,

денег отмерить

ради мира,

40 и тогда мы с данью

в море уйдем немедля,

на кораблях от земли отчалим

и с вами в согласье будем".

Бюрхтнот вскричал,

щит подъявши,

дротом ясеневым

тряс он, яростный,

и такими словами, отважный,

ему ответил:

45 "Понимаешь ты, бродяга моря,

о чем расшумелось это войско? –

вам не дань дадут,

но добрые копья,

дроты отравленные,[219]

издревние острия,

и в доспехах наших

пользы вам не будет.

Глашатай пришельцев,

спеши с вестью

50 обратно, к своему народу,

пусть не радуются:

не бесчестный со своим ополченьем

здесь военачальник встал,

он биться будет

на этой границе

за владенья Этельреда,[220]

государя нашего,

за людей и наделы, –

да падут проклятые

55 язычники[221] под грозою! –

и подумать зазорно,

чтобы вы с нашим выкупом

вышли отсюда без боя

и корабли свои увели,

когда от земли нашей

и без торга столько

отторгнуть успели.

Не добраться вам без крови

до сокровищ наших,

60 прежде мира померимся

смертью в битве,

железом, лезвиями,

а согласья потом достигнем".

Там со щитами

он поставил воинов,

над рекой по его приказу

войска стояли,

и только протока

противников разлучала,

65 бурлил прилив

по следам отлива,

рукава заливая;[222]

ждали воины нетерпеливо

начала, когда ополченья

в мечи ударятся,

и толпились над Пантой,

не уступая друг другу в славе,

саксы мужеством препоясанные,

и войско ясеневое;[223]

70 встали, но сталью

друг друга достать не могут,

разве стрелою резвой

срезать насмерть;

вода спадала;

ждали викинги – там немало

было корабельщиков,

битвы жаждущих.

Страж народа поволил,

брод охранять поставил

75 воина твердого –

он звался Вульфстан,

муж смелый,

наследник Кеолы,

подоспел он, – и первый

копейным рожном

враг сражен был на месте,

посмевший ступить на камни,

двое с Вульфстаном

воев было:

80 Маккус[224] и Эльфере,

одинаково храбрые,

там от потока

ни за что не попятятся,

но держат надежно

людей враждебных,

доколе копьями

и руками владеют;

тут смекнули недруги,

они узнали

85 страшную

стражу брода,

гости лихие

пошли на хитрость,

лишь бы малость

места им уступили,

через брод перебраться дали

рати на берег;

отвечал военачальник,

воскичился,

90 шире место пришельцам

поспешил уступить,

восклицал

сын отца своего, Бюрхтельма,

над холодными водами –

воины слушали:

"Вам дорога открыта

через эти пороги,

вблизи нам пора сразиться,

а кто хозяином останется

95 на поле павших –

Господь укажет".

Стая волчья

стала переправляться,

войско викингов –

воды Панты их не пугали –

через потоки светлые со щитами

на восточный берег

вышли и вынесли

боевые доспехи;

100 Бюрхтнот же к бою

с ратоборцами изготовился,

сторожил кровожадных,

и сложить повелел,

собрать из щитов ограду,[225]

чтобы ратовать стойко

дружине в сраженье:

приближалась битва,

слава близилась,

время пришло

105 пасть избранникам израненным

на поле брани.

Вот взволновалось войско,

вороны кружат,

орел воспарил, стервятник,

крики на поле;

тут пустили стаю

копий, как сталь, каленых,

остреные древки,

дроты взлетали,

110 луки труждались, жала,

визжа, в щиты вонзались,

сшиблись дружины,

мужи гибли,

первые пали юноши

на поле ратном:

ранен Вульфмер – раньше времени

избрал он смертное ложе,

был он, племянник Бюрхтнота,

избит мечами,

115 сын сестрин

в сече изрублен;

на том же месте

возмездье викингам:

я слышал, что следом

славный Эадверд

так мечом изловчился,

что обреченный воин

пал к стопам его

от одного удара, –

120 за то государь

ему благодарностью

успел воздать среди поля,

спальнику верному.

Дружина в сраженье

держалась крепко,

отрадно ратникам

в страдном поле

спорить, кто первый

рожном копейным

125 достать успеет

соперника обреченного,

жизнь вынет из воина;

лежали мертвые;

живые в битве не ослабели –

был им Бюрхтнот опорой:

звал он воинов

с головой окунуться в дело,

кликал их перед ликом данов

стяжать великую славу;

130 сам он двинулся в сечу,

меч подъявши

и щит для защиты,

ища противника,

войсковода отважный

воину вражьему шел навстречу –

зла, не блага,

они желали друг другу:

морестранник направил

с полдня копье остреное

135 и поранил, задел

вождя ратного, –

тот щитом прикрылся,

распласталось надвое древко,

ясень копейный,

вспять прянул,

и тут же неукротимый

пустил ответное,

горло гордому

врагу пронзило

140 смелым бойцом

умело нацеленное

жало прошило

шею ратнику, –

жизни лишил он

несокрушимого,

и сразу грозный

срезал второго,

грудь пронзил,

просквозил доспехи,

145 от плеча разошлась кольчуга,

торчал из сердца

дрот отравленный,

и возрадовался, рассмеялся

государь удачливый,

и благодарность Господу

воздал за страду денную,

от владыки ему дарованную.

Тут пускал с руки

стрекало ясеневое

150 ратник вражий,

и сразу

прободило оно господина,

воеводителя Этельредова;

с ним же юнец стоял,

ученик ратоборца;

новобранец браней

брал, не мешкая,

вырвал из воина

окровавленное жало,

155 Вульфмер юный,

Вульфстана отпрыск,

успел копейщик,

вспять отправил

копье, – вонзилось,

на землю рухнул

убийца вождя любимого,

было ему отмщенье;

но меченосец новый

к знатному приближался,

160 коваными кольцами

искал поживиться,

частой кольчугой,

мечом очеканенным;

Бюрхтнот не мешкая –

меч из ножен,

сверкнул широколезвым,

по железу ударил;

но поздно: на помощь недругу

подоспел корабельщик,

165 отсек предплечье

изувечил раной, –

в землю вонзился

золотом изукрашенный

клинок его,

и не смог бы воитель

взяться – отказали руки;[226]

и сказал он такое слово,

властно седовласый[227] молвил,

зычным гласом одушевляя

170 дружинников, поспешили бы

вершить битву;

не много прожить он смог бы,

ноги слабели;

на небеса высокие глянул…

…

"Благодарствую тебе,

государь народов,

за радости, мне дарованные

не раз в этой жизни;

175 и теперь я, господь вседобрый,

в помочи твоей нуждаюсь:

огради благодатью

дух мой отлетающий,

пусть душа моя

к тебе поспешает,

в твою обитель,

повелитель ангельский,

прими ее с миром,

и чтобы не смели

180 исчадья пучины адской

беспричинно вредить ей".

Тут зарубили его безбожные,

и обоих героев

на том же месте:

вместе с господином

Вульфмер и Эльфнот,

два воина,

вблизи хозяина

пронзенные пали;

185 и спешили тогда из сшибки

все, кто страшился;

Одды отпрыски первыми

опрометью бежали:

Годрик негаданно

в горе вождя покинул,

того, кто бойца по-царски

жеребцами одаривал прежде,

и вскочил бесчестный

в седло военачальник,

190 верхами уходит –

это худшее дело! –

с братьями он бросил

бранное поле:

Годвине и Годвиг,

о гордости не радея,

спиной повернулись,

в лесную чащу бежали,

под сень дерев от сечи

спасенья ради,

195 больше их было, беглых,

чем подобало,

когда бы они о добром

дольше помнили,

о честях, какими часто

он привечал их.[228]

Верный Оффа ему, бывало,

говаривал,

когда с ближайшей дружиной

совет держал он:

200 чем, говорит, в реченьях

чаще они храбрятся,

тем в беде на тех людей

надежды меньше.

Так преставился

старый войсководитель

государя Этельреда:

увидали дружинники

все в этой сече,

что сильный кончился,

205 и в горе гордые

шагали воители,

мужи нестрашимые

спешили к бою,

хотели выбрать

из двух единое:

смерть на месте

или месть за любимого.

Кликал их славный

наследник Эльфрика,[229]

210 воин юный

звал в сражение,

молвил Эльфвине

мужественное слово:

"Часто кричали мы

за чашей меда,

славой на лавах

клялись-хвалились,

в тех застольях

стойкостью ратной

215 пускай же каждый

покажет свою отвагу,

я же поратую

за род мой древний, –

мы из мерсиев,

из семьи знаменитой:

прадед мой праведно

правил землями,

в мире премудрый

муж Эальхельм;

220 да не услышу в людях

слов стыдных,

будто я бегал

от корабельщиков,

восвояси от рати ясеневой,[230]

когда, препоясанный смертью,

сгибнул воитель гордый –

это горе наивеличайшее! –

он по крови мне был сородич,

и по рати начальник".

225 С места, не мешкая,

возмездия ради

ринулся он недаром –

ударом лезвия

ранил морестранника:

среди брани викинг

замертво пал на землю.

И сказал им Оффа,

родичей и соратников

на драку одушевляя,

230 тряс он, яростный,

ясеневым дротом:

"Прав ты, Эльфвине,

храбрым словом

доблесть воителей пробуждая,

когда государь наш

пал на поле, –

теперь должны мы

друг друга

ободрять и драться

235 плечом к плечу,

доколе мечом владеет

рука, и доколе

копья не притупились,

острия годны.

Годрик трусливый,

Одды отпрыск,

продал нас в битве:

многим тогда помнилось,

не наш ли военачальник

240 на знатном коне скачет

спиною к сече,

и в испуге распалось

в поле войско,

расшаталась щитов ограда,

но не пристало нам следовать

за слабейшим, людей подбившим

на бегство".

Леофсуну воскликнул,

липовый поднял

245 щит для защиты

и так обещал он:

"Честью своей ручаюсь,

не чаю уйти отсюда,

но, пяди не уступая,

вспять не двинусь,

местью воздам за смерть

вождя и вместе друга.

Стыд мне, коль станут у Стурмере

стойкие воины

250 словом меня бесславить,

услышав, как друг мой сгибнул,

а я без вождя

пятился к дому,

бегал от битвы;

убит я буду

железом, лезвием".

И полез он, яростный,

в гущу врагов,

гибели не страшась.

255 Тогда же Дуннере,

простолюдин, воскликнул,[231]

тряс он дротом,

среди рати взывая,

всех в этой сече

просил за Бюрхтнота:

"Тот не отступит,

кто мстить задумал,

и жизни не жалко

за дружиноводителя".

260 И спешили дружинники,

о жизни своей не заботясь,

в битве ратоборцы

бились насмерть,

свирепели копейщики,

и о помощи молили Господа,

чтобы воздать, как должно,

за дружиноводителя,

и враги его

чтобы погибли.

265 За них же прилежно

и заложник ратовал,[232]

из нортумбрийцев

знатного рода,

этот Эскферт,

Эглафа отпрыск,

прочь не пустился

из потехи бранной,

но мечет, не мешкая,

меткое жало,

270 то по щиту,

а то и в тело,

раз по разу

дразнит, ранит,

колет, доколе

рукой владеет.

Там же еще остался

статный Эадвеард,

рьяный и разъяренный,

в брани он похвалялся

275 не уступать ни пяди,

где пал наилучший,

от боя не бегать,

но биться насмерть:

рушил щит-ограду,

ратовал с недругом,

воздал морским бродягам

за вождя кольцеподателя,

местью за смерть,

и с мертвыми лег он;

280 так же Этерик:

этот знатный,

ратник рьяный,

брат Сибюрхта,

не на жизнь сражался;

и дружинники многие

копья в щиты вгоняли,

оборонялись храбро;

сшибались щитов ободья,

битва страшную пела

285 песнь доспехов;

успел ударить

Оффа морескитальца –

враг скатился наземь,

но и родичу Гадда[233]

могила досталась:

скоро Оффа

был заколот в стычке,

но, что обещал дружинник,

то и свершил он:

290 он хвалился,

клялся кольцеподателю,

или с радостью рядом

в ограду въедут,

живые в жилище,

или полягут

на бранном поле,

от ран погибнут, –

пал он, подданный,

подле войсководы;

295 щиты грохотали,

одолевали морескитальцы,

сечей разгоряченные;

часто копье вонзалось

в обреченное чрево;

вскочил тогда Вистан,

Турстана потомок,

и стал он биться

и в гуще погибельной

троих врагов сразил он,

300 и пал сын Вигельма

рядом с викингами.

Встреча суровая;

крепко в сече

держалась дружина;

мужи валились,

ранами изнуренные;

трупы валялись;

Освальд и Эадвольд

в это время

305 рать ободряли,

братья, оба

звали родичей

вперед на сечу,

в жестокой стычке

стойки да будут,

клинки да не дрогнут

в руках у сильных;

Бюрхтвольд молвил,

щит подымая,

310 тряс он, яростный,

дротом ясеневым,

ратник старый

учил соратников:

"Духом владейте,

доблестью укрепитесь,

сила иссякла –

сердцем мужайтесь;[234]

вот он, вождь наш,

повергнут наземь,

315 во прахе лежит добрейший;

да будет проклят навечно,

кто из бранной потехи

утечь задумал;

я стар, но из стычки

не стану бегать,

лучше, думаю, лягу,

на ложе смерти

рядом с господином,

с вождем любимым".

320 Других же, Годрик,

сын Этельгара,

увлекал за собою,

пуская копья,

метал смертоносные

дроты в викингов,

войско вел он,

был во главе он,

разил, покуда

не пал на землю –

325 врага этот Годрик

не испугался в битве! ...