– За Париж, – хором ответили подруги.

– До сих пор не верится, что мы здесь, – воскликнула Гелена. – Помнишь, Ань, когда мы с тобой остались без мужей, я у тебя спросила, – как ты относишься к мужчинам? А ты ответила: как к Парижу, знаю, что никогда там не буду, но помечтать об этом так приятно. И вот все сбылось. Внезапный звонок в дверь заставил всех вздрогнуть.

– Кто бы это мог быть? – удивился генерал.

– Кажется, я догадываюсь, – ответила Анна Сергеевна и заторопилась. В холле на диване стояла Крыся и скалилась. – Могла бы предупредить, морда, я же волнуюсь, – сказала она и принялась открывать.

Первые секунды они молча смотрели друг на друга, – Николенька, – наконец выдохнула Анна. Девушка бросилась к ней и заплакала. – Ну, что ты, маленькая, успокойся, все будет хорошо, бабушка скоро поправится, – обняла ее Анна Сергеевна.

– Я так испугалась, – всхлипывала Николь, – она же никогда не болела.

– Болела, только скрывала свои болячки от любимой внучки, не хотела ее волновать. Ну, все, хватит, а то Геля нас всех утопит в рыданиях.

– Ой, Гелечка, – торопливо вытерла слезы Николь.

– Раз наводнения не предвидится, предлагаю продолжить ужин вместе с Николь, – улыбнулся Веселов.

– Здравствуйте, Андрей Петрович, извините, что так получилось, я все время крепилась, а сейчас не выдержала. Крыся, не выносившая отсутствия внимания к собственной персоне, тявкнула.

– Вы и собачечку с собой взяли, – засмеялась девушка. – Иди ко мне на ручки, а ты в жизни еще красивее, чем на фотографии. Крыся лизнула ее в щеку и еще раз тявкнула.

– Это она обращает твое внимание на Арни, – пояснила Гелена Казимировна.

– Какой же он большой и пушистый, – удивилась Николь. Кот у вас соня?

– По числу дней, проведенных на диване, может попасть в книгу рекордов Гиннеса, – хмыкнул генерал.

– Николенька, ты, наверное, голодная, а мы тут стоим вместо того, чтобы девочку кормить, – засуетилась Гелена Казимировна. – Пойдем, моя хорошая, сядем за стол, и ты нам все расскажешь. Как себя чувствует Полин?

– Уже лучше, рвется домой. Говорит, что на больничной койке превращается в старуху.

– Мы ее завтра проведаем, – сказала Анна Сергеевна.

– Бабичка категорически против. Заявила, когда приведет себя в порядок, тогда и встретитесь. Но с нетерпением ждет ваших фирменных пирожков и пычушек.

– Может, пышечек-ватрушечек? – уточнила Гелена.

– Да, я перепутала, – засмеялась Николь. – У вас все такое вкусное, научите меня готовить? Димочка любит домашнюю еду.

– Николенька, как он там? – спросила Анна.

– У него все хорошо, Дима очень талантлив, ему прочат большое будущее. Ой, вы же ничего еще не знаете. Его работами заинтересовался академик Потапов, он присутствовал на симпозиуме, где Дима выступал с докладом. Они потом долго беседовали, и Потапов пригласил его на работу в свой институт. Когда у Димочки закончится контракт, мы переедем в Россию.

– Боже, какое счастье, – не выдержав, всхлипнула Анна Сергеевна.

– Николенька, а вы собираетесь пожениться? – осторожно спросила Гелена Казимировна.

– Конечно. Мы уже все решили. Свадьба будет в Тригорске, как только под Москвой построим дом, родим мальчика и девочку. Меня Потапов к себе не взял, но я займусь переводами для научных журналов. Я же свободно говорю на русском, английском, неплохо знаю немецкий и у меня техническое образование. Буду воспитывать детей, и работать, не выходя из дому.

– Полин не возражает, что ты навсегда уедешь в Россию? – поинтересовался генерал.

– Когда я рассказала о наших планах, бабичка ответила, что ее мама, бабушка с дедушкой и все близкие люди бежали от революции во Францию, а если я возвращаюсь в Россию, и там будет продолжен наш род, значит так угодно Всевышнему. И потом, Андрей Петрович, от Парижа до Москвы около четырех часов на самолете. Так что мы будем недалеко друг от друга. А может, бабичка и сама захочет жить с нами. Ой, я засиделась, уже поздно, мне пора домой.

– Николь, может, у нас переночуешь? – спросила Анна.

– Спасибо, но у меня еще разговор с Димочкой по скайпу. Я возьму такси. Даже не представляете, как я рада, что вы приехали, мне сразу стало спокойнее. Жалко, что через три дня улетаю в Америку, меня отпустили всего на неделю.

Проводив девушку, Анна спросила мужа, – не знаешь, кто такой Потапов?

– Очень известный ученый не только у нас, но и за рубежом. Он возглавляет научно-исследовательский институт, который работает на космос и оборонку. Так что нашему Диме очень повезло, что его берет к себе академик. Дамы, как вы относитесь к тому, чтобы завтра подняться на Эйфелеву башню и посетить Люксембургский парк?

– Как скажешь, Андрей, а как мы здесь будем передвигаться? – поинтересовалась Гелена. – У нас ведь большая программа, надо в Лувре побывать, на Монмартре, в кабаре Муленруж, у Анечки целый список заготовлен. По магазинчикам пробежаться, подарков всем накупить.

– Передвигаться лучше всего на метро, по мере надобности будем брать машину на прокат, а вообще, чтобы почувствовать Париж, по нему надо просто гулять. А теперь давайте отдыхать.

За ужином следующего дня Веселов лукаво поглядывал на непривычно долго молчавшую Гелену Казимировну, потом не выдержал, – Гелечка, устала?

– Что ты, Андрей, разве можно от чуда устать. У меня все внутри аж дрожит от увиденного. Мы с Аней как поднялись на Эйфелеву башню, так чуть не умерла от восторга. А в Люксембургском парке я бы поселилась, представляешь, каждый день бродить по его аллеям, любоваться скульптурами, фонтаном Марии Медичи, а сколько там цветов, сроду таких не видела. И круассанчики в кафе – просто мечта. Заметив, как переглядываются Андрей с Анной, зевнула, – пожалуй, я пойду к себе, спокойной вам ночи.

– Хороших тебе снов, Гелечка, мы сами уберем со стола, – торопливо сказала Анна Сергеевна.

Услышав, как стукнула входная дверь, Гелена Казимировна вышла в холл. Взглянув на, лежащую в объятиях кота, собачку вздохнула, – ты видела? Генерал полиции и акула пера сбежали из дому тайком из-под надзора строгой мамашки. Ну, чисто дети малые. Ты чего молчишь, покрываешь, да? Я же знаю, что не спишь, ухо-то торчит. Крыся, тебе понравился Париж? Та повернула головку и кивнула. – А чего на Эйфелеву башню не захотела подниматься? Высоты боишься? Не переживай, девочка, некоторые люди тоже боятся. Что будем делать, развенчаем завтра наших гулен? Крыся недовольно фыркнула. – Я с тобой согласна, пусть себе сбегают по ночам и думают, что мы ничего не знаем.

Веселов и Анна, обнявшись, шли по улице и улыбались.

– Мне никогда еще не было так легко, спокойно и свободно, как в Париже, Андрей. Я побаиваюсь толпу больших городов, а здесь она такая улыбчивая и радостно-гомонящая. Удивительный город, он будто создан для любви и удовольствий, будто говорит, наслаждайся жизнью…

– Анечка, ты знаешь, что у мэра Парижа есть любимое выражение: «Париж не принадлежит парижанам, Париж принадлежит всему миру».

– Правда? Значит, он принадлежит и нам, – засмеялась она. – И эта ночь, и завтрашний день и все-все время…

– Жена, давай уже целоваться, а то смотрю на молодежь, и завидки берут…

Две недели в Париже пролетели как одно мгновение. В последний вечер подруги накрыли на стол и присели в ожидании Полин.

– Гелечка, помнишь, как она прилетела в Тригорск, чтобы с нами познакомиться? – спросила Анна Сергеевна.

– Ага, еще умудрилась поучаствовать в операции по освобождению Феди из узилища, когда его подставили.[8] Ань, – вздохнула Гелена Казимировна, – я и по дому соскучилась, и уезжать не хочется. Грустно как-то.

– Мне тоже. Зато мы теперь всегда будем сюда приезжать, как только появится желание.

– Правда?

– Конечно. Представляешь, ты однажды встаешь утром рано и кричишь на весь дом, – больше не могу, мне надо срочно в Париж.

– И что? – с придыханием спросила Гелена.

– И мы летим.

– Я согласна.

– О чем дамы задумались? – вошел в кухню генерал.

– О том, как сюда вернемся. Мы ведь еще не все посмотрели, правда, Анечка?

– Моя ж ты хорошая, – приобнял Гелену Веселов. – Пойду открою, Полин звонит в дверь.

– Ну, что, мои дурындочки, уже грустите? Мне тоже жалко с вами расставаться. Я в прихожей пакеты оставила, там подарки для Вариных малышей, и кое-что для Крыськи. Мои любимые пирожки, ватрушечки, кексики на столе, буженина тоже, так чего мы ждем, Андрей, наливай.

– Полька, признайся, ты почему перед нашим приездом холодильник загрузила не французскими изысками, а мукой, творогом, мясом, дрожжами? – спросила Гелена.

– А чтобы пекли свою вкуснятину для меня. Знала, что вы все равно будете болтаться по кафешкам, зато я наслаждалась русской кухней. У меня к вам серьезный разговор. Николь и Дима скоро вернутся в Россию, я хочу им в Подмосковье построить дом. Анна, рот пока не открывай, знаю, что ты хочешь сказать. Место будешь выбирать вместе с Андреем, а проектированием и строительством займусь сама. Не забывай, что я архитектор, и лучше других знаю, что нужно для наших детей и внуков.

– Хорошо, Полин, тогда я им куплю квартиру в Москве. Все равно нашим детям по работе придется часто туда ездить.

– Договорились. Теперь главное. Случившийся у меня микроинсульт, это первый серьезный звоночек. Я давно написала завещание, а неделю назад сделала в нем некоторые дополнения. Все свое движимое и недвижимое имущество, счета в банках завещаю Николь, но распоряжаться всем она будет только по согласованию с тобой, Анна. Моя дочь Мари, к сожалению, пошла не в нашу породу, а в своего отца. Базиль был талантлив, хорош собой, но лентяй, мот и гуляка. После нашего развода несколько раз женился, в основном на состоятельных женщинах, а пять лет назад умер в одиночестве. Мари прекрасно рисовала, у нее хороший вкус, надеялась, что она станет известным дизайнером, но дочь бросила учебу, и ударилась в богемную жизнь. Я ей, конечно, помогала, оплачивала счета, но всякий раз ей было мало. Тогда я стала выделять Мари определенную сумму в месяц и не больше. В завещании указала банковский счет, с которого дочь будет снимать ежемесячно указанную сумму, так что с голоду не помрет. Но я ее знаю, она начнет выманивать деньги у Николь. У девочки доброе сердечко, она не сможет отказать матери. А ты, Анна, этого не допустишь.

– Полин, не слишком ли сурово? Николь можно понять, да и я всегда буду помогать детям. У меня большое состояние.

– Знаю, но я не для того с юности корячилась, чтобы дочь пустила все по ветру. Не забывай, у тебя будут внуки, а у меня правнуки. Так мы договорились. Все, дурындочки, будем прощаться, Крысенька, дай я тебя почмокаю. Гелька, где твой пакет с пирожками, я знаю, что ты его приготовила. И нечего реветь, осенью прилечу в Москву, там и встретимся. Андрей, проводи меня, а то если заплачу, голова будет болеть.

Услышав команду «Пристегнуть ремни», генерал улыбнулся, – скоро будем дома. Внезапно Крыся, сидевшая, на руках у Анны, заерзала и уронила слезу.

– Девочка, – забеспокоилась та, – что-то случилось?

Собачка кивнула головкой.

– Андрей, – тревожно шепнула Анна Сергеевна мужу, – наша девочка засуетилась и заплакала.

– Успокойся, сейчас приземлимся и все выясним. Не паникуй раньше времени и Геле ничего не говори.

Их встретил у трапа Забелин, он коротко всех поприветствовал и виновато взглянул на генерала.

– Что? – спросил Веселов.

– Алешка ранен, ему сделали операцию, он в реанимации. Жизненно важные органы не задеты, но он потерял много крови. В больнице его мать, брат и все наши. Сидят в коридоре, к нему никого не пускают.

– Пробьемся, – ответил генерал и позвонил заведующему травматологией, давнему другу по Афганистану Батурину.

– Юрий, сделай все возможное и невозможное, но мы должны быть в палате рядом с нашим офицером.

– Хорошо, – вздохнул тот, – ты же все равно не отстанешь. Подойдешь к той дверце, через которую я вас с Анной выпускал, когда тебя ранили. Но в шесть утра выгоню. И скажи спасибо, что у меня сегодня ночное дежурство.

– Спасибо, – буркнул Веселов. – Дамы, не волнуйтесь, получим багаж, завезем его домой, и поедем в больницу. Максим, позвони Комарову, пусть все отдыхают, завтра в восемь утра встречаемся в отделе. Гелька, перестань рыдать, а то тебя с собой не возьмем.

Под утро Дубинин очнулся. Услышав знакомое тявканье, осторожно повернул голову. На соседней койке сидя дремали генерал и дамочки. На полу возле корзинки с котом стояла Крыся и скалилась.

– Вернулись, – счастливо прошептал Алексей, – как же я по вам соскучился, – и уснул.

– Андрей, – встрепенулась Анна, – кажется, Крыська тявкнула. Иди ко мне, девочка, что-то случилось? Та кивнула.

– Правда? Алеша пришел в себя? Все будет хорошо? Собачка снова кивнула и лизнула Анну в щеку. Ну, слава Богу.

– Вот и славненько, – пробормотал Веселов. – Будем тихонько эвакуироваться.

В восемь утра оперативники спецотдела уже сидели в кабинете генерала, сюда же прибыл и начальник уголовного розыска Тригорского УВД капитан Головкин. Взглянув на хмурые лица, Веселов слегка улыбнулся. – А чего это вы такие смурные, Алешка под утро пришел в себя, сейчас спит, он у нас парень крепкий, так что выздоровеет быстро. Да и Крыська сказала, что все будет хорошо. А теперь работаем. Никто и никогда не имеет права поднимать руку на офицера полиции, – жестко произнес генерал. – Головкин, донеси до местной братвы, что будем проверять, шерстить и брать всех, пока не найдем тех, кто ранил Дубинина. Подключаем осведомителей, разыскиваем свидетелей, мы должны найти преступников. Комаров, докладывай, что известно.

– Товарищ генерал, Алексея обнаружил наряд патрульно-постовой службы в курортном парке вчера в семь утра. Эксперты утверждают, что он был ранен в спину острым предметом, скорее всего, заточкой на том самом месте. Полагаю, что преступников было не меньше двух, так как с одним Алеша бы справился даже безоружный. Или на него напали внезапно из-за кустов. Подробности не удалось узнать, после операции он был без сознания. По моей просьбе начальник УВД города полковник Маслов поднял по тревоге все службы, надеюсь, что общими усилиями мы разыщем преступников.