Эллери, в спешке оцарапав крыло своего автомобиля, торопливо припарковал его у дома Бонни в Глендейле и заметил трех явных детективов, беседовавших со знакомой долговязой фигурой, только что появившейся из полицейского автомобиля.

— Глюке! Что-нибудь… случилось?

— А вас каким ветром сюда занесло?

— Я буквально две минуты тому назад услышал новость. Она еще жива? Никто на нее не нападал?

— Нападал? Жива? О ком вы?

— О Бонни Стьюарт.

— Конечно, жива! — проворчал инспектор. — Послушайте, что с вами такое? Я сам недавно получил известие. ..

— Слава богу! — Эллери промокнул вспотевший затылок. — Глюке, вы должны выставить кордон вокруг дома. Столько людей, сколько сможете наскрести!

— Кордон! Но у меня здесь три человека…

— Мало. Надо, чтобы это место было надежно окружено и охранялось так, чтобы мышь не проскочила! Но незаметно, слышите? Ваши люди должны оставаться вне поля зрения. Уберите с тротуара своих остолопов!

— Хорошо, но…

— Никаких «но»! — Эллери бегом бросился к воротам.

Инспектор Глюке вернулся к полицейской машине, кратко о чем-то распорядился и тоже побежал к воротам. Полицейский автомобиль сорвался с места и исчез за углом; трое детективов поспешно удалились.

Глюке, запыхавшись, догнал Эллери:

— Что все это значит?

— Где-то что-то не в порядке. Надо же было выкинуть такой идиотский номер!

Робкая полногрудая Клотильда впустила их, сверкая черными глазами от переполнявших ее романтических чувств:

— О, мсье, но их сейчас нельзя беспокоить…

— О, мадемуазель, но именно сейчас их можно и даже нужно беспокоить! — грубовато отрезал Эллери. — Тай! Бонни!

Приглушенный шум доносился из ближайшей комнаты, и они с инспектором поспешили по направлению к его источнику. Ворвавшись в гостиную, они обнаружили юного мистера Ройла и его невесту, порядком растрепанных, освобождавшихся из объятий друг друга. Губы мистера Ройла казались окровавленными, однако это была всего лишь помада Бонни.

— Вот вы где! — воскликнул Эллери. — Что за дурацкая идея?

— Ах, это вы! — мрачно произнес мистер Ройл, снимая руки девушки со своих плеч.

— Все напортили! — сокрушался Эллери, возмущенно сверкая на них глазами. — Неужели вы и двух дней подряд не можете обойтись друг без друга? А если не можете, то держите хотя бы языки за зубами! Неужели так необходимо было растрезвонить на весь белый свет о своих амурных делах?

Мистер Ройл многозначительно поднялся с дивана.

— Тай, посмотри на свой рот, — воскликнула Бонни. — А, это вы, инспектор! Инспектор Глюке, я требую…

— Погоди, — остановил ее Тай тем лее мрачным голосом. — Мне кажется, я знаю, что нужно делать!

— Ну да, конечно, знаете! — с горечью произнес Эллери. — Вот что получается, когда имеешь дело с двумя пустоголовыми юнцами, которые…

У его подбородка взорвалась бомба. Тысячи мелких разноцветных звездочек — пурпурных, синих, пляшущих, как сумасшедшие, — заполнили его поле зрения, мир медленно поплыл перед его глазами, и лишь спустя долгое, долгое время он понял, что лежит на полу, моргая на люстру и удивляясь, когда успела начаться война. Потолок тоже был бестелесный, вздымаясь и опадая, словно натянутый парус в бурю.

Затем Эллери услышал, как Тай подул на свои ушибленные суставы, и откуда-то издалека донесся его возбужденный голос:

— Вот ваш преступник, инспектор!

— Не будьте ослом, — произнес отдаленный голос инспектора. — Ладно, Квин, хватит валяться! Вы испачкаете свои шикарные брюки!

— Где я?.. — пробормотал мистер Квин.

— Он пришел в себя! — взвизгнула Бонни. — Стукни его еще раз, Тай! Подлый негодяй!

Прищурясь для лучшей видимости, мистер Квин различил перед собой колеблющееся изображение двух стройных лодыжек, развевающуюся юбку наподобие миниатюрного паруса и маленького притоптывающего аллигатора. Нет, то была всего лишь туфля из крокодиловой кожи.

— Я знала, что здесь что-то не так! Когда он привел меня в гардеробную Тая… о, это было так своевременно! Пишущая машинка, и его мудрые «выводы». Тай никогда не послал бы мне предупреждение против самого себя, если бы он был тем самым… Потом я своими глазами увидела, как подпилены литеры «б», и «д», и «т», и поняла, что Тай никогда не стал бы этого делать, если бы он действительно посылал те самые письма… — Бонни сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Видите? Он постоянно лгал! Поэтому я пошла к Таю и…

Пока это продолжалось, мистер Квин лежал на полу, изучая потолок над головой. Почему он так колеблется и шатается? Ах, вот оно что! Он понял. Это землетрясение! Калифорния проявляет свой характер!

— Да, — проворчал Тай. — Мы сравнили пакости, которые говорил нам этот тип с глаза на глаз! Надо было давно так поступить! Он фактически пытался заставить каждого из нас поверить, что другой — убийца!

— Да, он говорил мне…

— Проклятый убийца говорил мне…

Конца этому не было видно. Кто-то на кого-то жаловался, кого-то обвинял, но мистер Квин, хоть убей, не понимал, кого и в чем. Он застонал, пытаясь подняться.

— Давайте, поднимайтесь! — абсолютно бесчувственным голосом сказал Глюке. — Всего лишь небольшая затрещина, не более того! Не сказал бы, что вы ее не заслужили, вы, одинокий волк! — Гнусный субъект даже захихикал, помогая мистеру Квину принять сидячую позицию. — Как самочувствие? Надеюсь, ужасное?

— У меня сломана челюсть, — промямлил мистер Квин, ощупывая вышеназванный орган. — О-о, моя голова! — Он с трудом поднялся на ноги.

— Пытался убедить Бонни, что это я посылал те проклятые письма! — прорычал Тай, снова сжимая кулаки

— Зачем бы он порол такую чушь, — торжествующе воскликнула Бонни, снова смыкая объятия на шее своего героя, — если бы сам их не посылал? Ответьте, если сможете!

— У меня была причина, — коротко возразил Эллери. — Где здесь зеркало?

Он побрел к большому трюмо в холле и придирчиво осмотрел свою физиономию. Когда Эллери занимался весьма осторожным исследованием повреждения, сосредоточенного в быстро растущей припухлости на конце челюсти, приобретавшей цвета гелиотропа, прозвенел дверной звонок, и Клотильда торопливо пробежала мимо него, впуская в прихожую двух мужчин. Все еще затуманенному взору Эллери один из вновь прибывших показался угрюмым и медлительным, зато другой — проворным и возбужденным. Он протер глаза и прислонился к стене, чтобы справиться с головокружением.

— Впустите их, — пробормотал он. — Глюке, разве я не говорил вам…

Очевидно инспектору пришла в голову та же мысль, поскольку он выбежал в дверь, чтобы поговорить со своими людьми.

Угрюмый и медлительный не спеша проследовал мимо Эллери, не подавая вида, что узнал его, и вошел в гостиную; проворный и возбужденный проделал то же самое значительно быстрее. Мистер Квин, довольный тем, что челюсть его находится на своем месте, поплелся ко входу в гостиную и зажмурил глаза.

Медлительный стоял посреди комнаты, глядя на Бонни. Он просто стоял и смотрел. Лицо его было красно, словно на нем застыл некий непроходящий румянец.

— Это Бутч, — жалобно проговорила Бонни.

— О, послушай, Бутч, — начал довольно вызывающим тоном Тай. — Мы собирались сообщить тебе, позвонить или заглянуть…

— К дьяволу все это! — заорал проворный. — Мне наплевать, как вы, два постельных клопа, намерены строить свою личную жизнь, но будь я проклят, если понимаю, почему вы так гнусно обходитесь со своей родной студией!

— Отвяжись! — коротко бросил Тай. — Бутч, мы действительно должны тебе…

— Отвяжись? — единственный глаз Сэма Викса метал молнии. — Он сказал — отвяжись! Послушай, красавчик, у тебя нет личной жизни, понимаешь? Ты всего лишь частная собственность, как этот дом, например. Ты принадлежишь студии «Магна», понятно? Если «Магна» скажет: «Прыгай!..»

— О, убирайся вон, Сэм, — сказала Бонни. Она шагнула к Чудо-мальчику, который стоял на том же месте, где остановился, войдя в комнату, и все еще глядел на нее с неизбывной и жуткой печалью, как человек смотрит на крышку гроба, опускающегося над его ребенком, матерью или любимой.

— Бутч, дорогой. — Бонни смущенно перебирала пальцами ткань юбки. — Мы оба были так взбудоражены… Мне кажется, ты всегда понимал, какие чувства ж испытывала по отношению к тебе? Я ведь никогда не говорила, что действительно люблю тебя — не правда ли, Бутч? О, я знаю, что я поступила с тобой бессовестно, а ты всегда и во всем был сушим ангелом. Но сегодня случалось нечто… Тай — единственный, кого я по-настоящему любила, Бутч, и я намерена выйти за него замуж как можно скорее.

Жак Бутчер сиял шляпу, огляделся, снова надел шляпу, после чего сел на стул. Он не закинул ногу на ногу, а сидел скованно, словно кукла чревовещателя, и когда он начал говорить, на лице его двигались только губы.

— Я сожалею, что вынужден вмешаться в такую минуту, — сказал Бутч и замолк; потом заговорил снова: —Я бы не пришел совсем, если бы меня не попросил Луис Селвин. Луис, как бы это сказать помягче — немного расстроен. И особенно из-за тебя, Тай.

— О, Бутч… — начала Бонни.

— Из-за меня? — переспросил Тай.

Бутч прочистил горло, словно оно было забито ватой.

Будь оно все проклято, сам я не стал бы. ..Но я обязан поговорить с тобой не как Жак Бутчер, а как вице-президент «Магны», Тай. Я только что вернулся после долгого разговора с Селвином. Как президент «Маты» он считает своим долгом предупредить тебя: оставь всякие помыслы о женитьбе!

Тай растерянно заморгал:

— Не хочешь ли ты сказать, что он собирается удержать меня с помощью того смешного пункта о безбрачии в моем контракте?

— Пункт о безбрачии? — встрепенулась Бонни. — Тай! Что за пункт о безбрачии?

— О, Селвин в прошлый раз заставил меня подписать пункт, в котором я обязуюсь не вступать в брак в течение всею юридического действия контракта, — с отвращением сказал Тай.

— Конечно, а как же иначе? — сказал Викс. — Герой-любовник! Ты что думаешь, студия намерена создавать вокруг тебя ореол национального дамского сердцееда, чтобы ты потом все испортил, позволив подцепить себя на крючок?

— Я ничего об этом не знала, Тай, — удрученно проговорила Бонни. — Ты мне ничего не говорил.

— Не волнуйся, дорогая! В любом случае, это ничего не меняет. Луис К.Селвин не будет указывать мне, как строить мою личную жизнь!

— Селвин попросил меня подчеркнуть, — безразличным тоном холодно проговорил Бутчер, — что ты нарушишь свой контракт, если женишься на Бонни.

— К черту Селвнна! В Голливуде много других студий!

— Все голливудские студии уважают контракты друг друга, особенно если они касаются звезд, — сухо подчеркнул Бутчер. Если ты нарушишь контракт с «Магной», тебе конец, Тай.

— Пусть тогда мне конец! — сердито махнул рукой Тай.

— Но, Тай, — воскликнула Бонни, — так нельзя! Мы можем подождать. Может быть, при подписании следующего контракта…

— Не хочу ждать! Я и так достаточно долго ждал! Если Селвину это не нравится, он может отправляться к дьяволу!

— Нет, Тай!

— Никаких возражений! — Тай отвернулся с упрямым и решительным видом.

— Что ж, хорошо, — тем же сухим тоном проговорил Бутчер. — Луис предполагал, что ты заартачишься. Он может свернуть тебя в бараний рог, Тай, но считает тебя слишком ценной собственностью студии. Поэтому он готов пойти на компромисс.

— Ах вот как, в самом деле?

— Но он предупреждает, что его предложение окончательно. Либо ты соглашаешься, либо нет.

— Какое предложение? — отрывисто спросил Тай.

— Если ты настаиваешь на браке с Бонни, он готов закрыть глаза на твое обязательство в контракте. Но только на определенных условиях. Во-первых, ты должен поручить «Магне» организацию и оформление вашей свадьбы. Во-вторых, после свадебной церемонии вы с Бонни должны участвовать в биографическом фильме о Джеке и Блайт, играя роли ваших родителей.

— Минуточку, минуточку, — перебил его Тай. — Означает ли затея со свадьбой опять шумное и публичное представление?

— Это уж как «Магна» найдет нужным.

— А фильм — значит, и сцена убийства тоже? — спросила Бонни, готовая упасть в обморок при одной лишь мысли об этом.

— Сценарное решение целиком зависит от меня, — сказал Бутчер. — Вашего мнения никто не станет спрашивать.

— Как это — не станет? — закричал Тай. — Как это не станет, если мы выскажем его прямо сейчас: нет!

Бутчер встал со стула.

— Очень сожалею. Пойду, скажу Селвину.

— Нет, погоди, Бутч! — воскликнула Бонни. Она подбежала к Таю и потрясла его за плечи. — Тай, прошу тебя! Нельзя же так бросать все, чего ты достиг в жизни! Если ты такой упрямый, то я… не выйду за тебя замуж!

— Позволить им делать из нас паяцев в том балагане, который они собираются устроить вместо нашей свадьбы? — прорычал Тай. — Заставить нас вывести отца и Блайт на экране в бог знает каком виде? Не выйдет!

— Тай. ты должен! Мне все это нравится не больше, чем тебе, и ты это знаешь. Я сыта всем по горло! Но мы обязаны думать о будущем, милый. Ни у кого из нас ничего нет. Мы не можем выбросить прочь единственное, что имеем. И ничего страшного не произойдет. Свадьба долго не продлится, а потом мы куда-нибудь уедем вдвоем…

Тай уперся взглядом в ковер. Он поднял голову и резко спросил у Бутчера:

— Если мы согласимся, дадут ли нам возможность отдохнуть? Отпуск? Медовый месяц без духового оркестра?

— Э, нет! — быстро вмешался Викс. — Мы отлично можем использовать и медовый месяц. Мы можем…

— Прошу тебя, Сэм. — поморщился Бутчер. Викс умолк. — Да, я могу вам пообещать, Тай. Свадьба — наша, медовый месяц — ваш. Мы понимаем, что вы оба расстроены и не сможете сразу же приступить к работе с полной отдачей. Поэтому вам разрешается продлить медовый месяц настолько, насколько вы сочтете нужным.

— И в полном уединении?

— В полнейшем.

Тай нерешительно взглянул на Бонни, и Бонни умоляюще взглянула на Тая. Наконец, Тай уступил.

— Ладно, — буркнул он. — Я согласен.

— Пересмотренный контракт будет вам вручен завтра утром, — сказал Чудо-мальчик. — Сэм отвечает за все детали организации свадьбы.,. — Он повернулся на каблуках и молча направился к выходу, но в дверях снова обернулся: — Я выскажу свои поздравления… завтра, — проговорил он и вышел за дверь.

— Отлично! — живо сказал Сэм Викс. — А теперь слушайте. Хотите затянуть узелок завтра?

— Да, — вздохнул Тай. — Я готов на все. Только убирайся отсюда поскорее!

— Я уже все прикинул по дороге сюда. Вот основные отправные моменты. Мы используем свадьбу Джека и Блайт в качестве модели, понимаете?

— Вы что… — начала было Бонни, но спохватившись, кивнула.

— Только мы ее разовьем, расширим, ясно? Раскрутим на полную катушку. Свадьба состоится не на взлетном поле. Мы ее устроим…

— Ты собираешься повторить представление с самолетом? — ахнул Тай.

— Ну конечно! Только доктор Эрминиус окрутит вас не снаружи, а внутри самолета. Соображаете? Обручение состоится над аэродромом. В небесах! Микрофоны для каждого в самолете. Трансляция по радиотелефону через усилитель аэропорта для тысячи зрителей на взлетном поле, пока самолет будет кружить у них над головами. Если оформить все как следует, то на волне истории с Джеком и Блайт это будет величайшей сенсацией, которую наш город — да и любой другой — когда-либо видел!

— Боже мой! — рявкнул Тай, вставая. — Если ты думаешь…

— Давай-ка, Сэм, уходи отсюда, — торопливо проговорила Бонни, подталкивая агента по рекламе к выходу. — Все будет в порядке. Я обещаю. А теперь уходи!

— Конечно! — широко улыбнулся Викс, сверкая единственным глазом. — У меня еще много дел! Ладно, увидимся! — И он выскочил за дверь.

— Слушай меня, Тай Ройл! — гневно сказала Бонни. — Мне все это отвратительно! Но нас поймали в ловушку, загнали в тупик, и мы должны это сделать! И чтобы я больше ни слова от тебя не слышала! Все решено и подписано, понял? Мы сыграем любую роль, какую они от нас потребуют!

Эллери отделился от поддерживавшей его дверной притолоки и сухо произнес:

— Теперь, когда мудрые властители умов сказали свое слово, можно мне высказать свое?

Инспектор Глюке вошел следом за ним.

— Не знаю, — сказал он, нахмурясь. — Не уверен, что мне нравится эта затея. Как вы думаете, Квин?

— Наплевать мне, кто что думает, — сказал Тай, подходя к буфету. — Не будете ли вы добры, ребята, убраться отсюда и оставить нас вдвоем с Бонни?

— Я думаю, мрачно промолвил Эллери, — что найду себе приличную глубокую нору, заползу в нее и закроюсь в ней изнутри. Не хочу ждать, пока грянет взрыв.

— Взрыв? Вы о чем? — спросил Тай, опрокидывая рюмку. — Вечно вы со своими загадками!

— Неужели вы так и не поняли, что натворили? — воскликнул Эллери. — Объявить о вашей свадьбе было уже достаточно плохо, но теперь еще и это! Избави меня, боже, от голливудских героев и героинь!

— Ничего не понимаю, — нахмурилась Бонки. — Что такого мы натворили? Мы всего лишь решили пожениться. Это наше право, и никому до этого нет дела! — Губы ее задрожали. — О, Тай! — всхлипнула она. А все казалось таким прекрасным!

— Вы очень скоро узнаете, кому до этого есть дело, — отрезал Эллери.

— О чем вы все толкуете? — потребовал объяснений Глюке.

— Вы словно ученик чародея, с той лишь разницей, что вас двое[64]. Чародей отлучился, а вы принялись забавляться вещами, в которых ничего не смыслите — опасными вещами! В результате беда, и немаленькая!

— Какая еще беда? — проворчал Тай.

— Вы совершили худшее из всего, что могли совершить. Вы, в сущности, только что согласились сделать то, что является для вас абсолютно фатальным.

— Вы когда-нибудь доберетесь до сути?

— Я-то доберусь до сути! О да, доберусь! А до вас когда-нибудь доходило, что вы повторяете старый шаблон?

— Шаблон? — ошеломленно повторила Бонни.

— Шаблон, который вы копируете с вашей матери и отца Тая. О господи, да ведь это так очевидно, что просто кричит! — Эллери в волнении забегал взад и вперед по комнате, сердито ворча себе под нос. Затем он взмахнул руками: — Я не собираюсь вдаваться сейчас в кропотливый и скрупулезный анализ. Я просто намерен открыть вам глаза на основные факты. Что случилось с Джеком и Блайт, когда они поженились? Что произошло с ними, а? Всего лишь через час после обручения?

В глазах инспектора Глюке зажглись искорки понимания, Тай и Бонни с испугом глядели на Эллери.

— Ага. теперь вам понятно! Они оба были убиты, вот что с ними произошло. А что потом? Бонни получает предупреждения, завершающиеся тем, которое столь многословно советует ей не иметь ничего общего с Таем. Что это означает? Это означает: руки прочь — брось — не касайся! А что делаете вы, два идиота? Вы немедленно решаете пожениться — причем с таким шумом и громом, что всему миру в течение ближайших часов станет известно не только о самом факте, но даже о мельчайших подробностях!

— Вы думаете… — начала Бонни, облизывая губы. Она бросилась к Таю и спрятала лицо у него на груди. — О, Тай!..

— Я думаю, — напряженно проговорил Эллери, — что шаблон повторяется. Я думаю, что если завтра состоится обручение, произойдет то же, что произошло с Джеком и Блайт. Я думаю, что вы сейчас подписали свой смертный приговор — вот что я думаю!