– Я понимаю, – тихо обратился Пол в пустую комнату и к ландшафту за стеклом. – Конечно.

Все это напоминало движение по незнакомому городу в ночи с уверенностью, что север находится справа. Затем вдруг случайная информация, что он, наоборот, слева. И ты понимаешь, что все это время ехал в обратную сторону.

Неожиданно этот пример прояснил все до мелочей.

Конечно, тут без Бланта не обошлось. Как и всегда, ему подсказала интуиция, что это был Блант – тот человек, который никогда не поворачивал своего лица и не смотрел открыто и прямо. Это был демон. Пол опять заговорил громко, но не обращаясь к Бланту:

– Выпусти меня отсюда.

– НЕТ, – ответ возник в подсознании Пола.

– Ты думаешь, – спросил он, – что мы здесь и останемся, ты и я? Оба?

– НЕТ.

– Тогда...

– ТОЛЬКО ОДИН ИЗ НАС.

– Понимаю, – снова произнес Пол, но на этот раз спокойно, – мне бы следовало это знать.

– Я МОГУ СДЕЛАТЬ ВСЕ, ЧТО ТЫ ЗАХОЧЕШЬ. Но если сделаю это, какая польза? У нас нет другого выхода, кроме насилия. Наша деятельность исчезнет, как рассеивается существующий мрак над этими валунами, если ты победишь ее сейчас, пока она не вошла в силу. Можешь выбрать иной путь.

– Но только не технический, – сказал Пол. – И не тот путь, которым мы с Джейсом и Кантеле покинули офис тогда? Совсем иной?

– ДА.

– Я не знаю, с чего начать.

– ПОСТИГАЙ. ПОДВОДИ ИТОГ. ЧУВСТВУЙ.

– Ладно, – сказал Пол. Он взглянул на покореженные ствол и ветки деревьев и на трость за окном. – Существует единственная вещь, объединяющая объективный и субъективный миры. Это личность.

– ДА. ПРОДОЛЖАЙ.

– Объективный мир может быть выражен наименьшим общим знаменателем подобно накоплению схожих единиц как одушевленных, так и не одушевленных.

– ПРАВИЛЬНО.

– Эти единицы, тем не менее, чтобы выжить, то есть иметь способность действовать в едином измерении, должны погибнуть или выстоять в изменяющихся условиях.

– ПРОДОЛЖАЙ, БРАТ.

– Изменения с целью создания иллюзии реальности в объективном времени и пространстве должны всегда формироваться в единую модель. Эта модель может изменяться, но не может быть покинута или разрушена без разрушения иллюзии реальности.

– СОВЕРШЕННО ВЕРНО. И совсем неплохо для неравнодушной личности, которая ограничена в возможностях услышать эмоции или отклик. Мы можем тобой гордиться. Дальше?

Пол нахмурился.

– Дальше? – спросил он. – Все.

– ПРИМЕНЕНИЕ.

– Применение? Ах, да! – вдруг воскликнул он. – Конечно. Так называемые Альтернативные Силы, – он снова взглянул из окна на трость, – и способности, рожденные ими, едва могут изменить эту модель, поэтому иллюзия реальности временно позволяет действия обычно недопустимые. – Он подумал секунду. – Блант этого не понимает, – произнес он.

– ТЫ УВЕРЕН?

Пол улыбнулся молчаливой пустоте комнаты.

– Мое дело рассуждать, не так ли?

– СОГЛАСЕН. ПРОДОЛЖАЙ.

Пол не решался.

– Что еще? – спросил он.

– ТЫ ХОТЕЛ ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА. ТЫ ПОСТИГ И ПОДВЕЛ ИТОГ. ТЕПЕРЬ ЧУВСТВУЙ.

Пол закрыл глаза. Освещенный ярким желтоватым светом, он искал контакта со всем, что его окружало – комната, аппарат, планета, солнце, космос. Это была попытка установить тонкую последнюю связь между несовместимыми вещами. Только усилие было отнюдь не физическим. Он стремился прочувствовать до конца и верно великую модель объективного мира. Для этого он должен был поместить себя полностью в центр структуры.

Сначала ничего не получалось. Долю секунды он совершенно ничего не чувствовал. Но ему необходима была хоть единственная точка контакта! И тут вдруг внезапный толчок, подобный тому, когда он увидел трость, но гораздо сильнее. И смешанное с ним ощущение озарения во время беседы с психиатром Элизабет Уильямс.

Мгновенно Пол и его непокоренная часть сплавились в единое целое.

Теперь он будто стоял не узком помосте, а со всех сторон поднялись огромные завесы. Он видел необъятное пространство. Но он был один.

– Прощай, – сказал он и грустно улыбнулся. – Здравствуй и прощай. – Он повернулся к окну. – Разрушение. Конечно. Блант посадил это для меня и по-своему был прав.

Пол подошел к инструментам, выбрал тяжелый молоток и направился к окну. Первый удар согнул металлическую ручку, но стекло осталось целым.

После второго удара стекло разлетелось вдребезги.

Он сделал три быстрых шага к валуну, где стояла трость, но кислота попала в легкие.

Он дошел до трости и схватил ее, хотя глаза уже плохо видели и наполнились слезами. Он почти слышал протяжный голос Бланта как тогда, на шахте Малабар с экрана.

– Разрушение! Полное разрушение! Сознательное разрушение, которое спасет человечество от вечной жизни...

Колени Пола коснулись земли, и он упал. И сразу же душа покинула его тело, оставив его здесь, погибающим в муках от удушающей атмосферы мира, который можно было назвать Новая Земля, с расколотой тростью в единственной руке.