Тем вечером лорд Джон и его племянница Дотти ужинали в небольшой таверне на берегу, где воздух пропитался запахами рыбы, угрей в винном соусе и кальмаров, которых здесь запекали целиком в хрустящей панировке из кукурузной муки. С удовольствием сделав глубокий вдох, Джон усадил Дотти на табурет и сам сел рядом, наслаждаясь трудным кулинарным выбором.
– В такой момент человек с уверенностью представляет, что может съесть все блюда в заведении, – сказал он племяннице. – И его не волнует тот факт, что желудок не безграничен и придется что-то выбирать.
Дотти, хоть и неуверенно, тоже принюхалась. К рыбным ароматам теперь примешивался запах свежеиспеченного хлеба – служанка подала большую буханку и масло на тарелке с узором в виде четырехлистного клевера (в соответствии с названием таверны).
– Ой, как пахнет! – Дотти вся засветилась. – Можно мне тоже? И еще бокал сидра?
Джон с радостью наблюдал, как голодная Дотти откусывает хлеб и вдыхает аромат напитка, превосходящий даже кальмара, которого он в итоге заказал, вынужденный что-то выбрать. Правда, перед ним Джон съел еще десяток свежеочищенных устриц. Дотти взяла запеченного хека, но пока не ела, а лишь ковыряла его.
– Днем, когда ты отдыхала, я ходил на пристань, – сказал Джон, отрывая ломоть хлеба, чтобы обмакнуть его в соус из хрена с устричным рассолом. – Поспрашивал кое-кого: нашлась парочка человек с лодками, и они не прочь быстренько свозить нас в Саванну.
– Насколько быстро? – с опаской уточнила Дотти.
– По воде до города чуть больше ста миль. – Джон пожал плечами, стараясь держаться как можно более непринужденно. – С попутным ветром и хорошей погодой займет дня два.
Дотти бросила скептический взгляд на закрытые ставнями окна таверны, которые дрожали от порывов ветра и дождя.
– Сейчас октябрь, дядя Джон, а в октябре погода обычно непредсказуема.
– Откуда ты знаешь? Мадам, можно еще уксуса к кальмару? – обратился он к жене хозяина, и та кивнула. – Откуда ты знаешь? – повторил Джон свой вопрос.
– Сын нашей домовладелицы – рыбак. И муж тоже. Он умер в прошлом октябре, попал в шторм, – с сочувствием добавила Дотти и засунула в рот последний кусочек хлеба.
– Тебе обычно не свойственна подобная осторожность, – заметил Джон. Ему принесли уксус, которым он теперь поливал хрустящих кальмаров. – Божественно, – сказал он, пережевывая. – Попробуй. – Он наколол одного на вилку и подал племяннице.
– Верно. Ну и… – Дотти смотрела на кальмара без особого интереса. – Сколько займет путешествие по суше?
– Дня четыре. Опять же, при хорошей погоде.
Она вздохнула, поднесла вилку с кальмаром ко рту и, немного помедлив, откусила его с видом римского гладиатора, готового сразиться с крокодилом. После чего сразу побелела.
– Дотти! – Джон вскочил, опрокинув табурет, и поймал едва не свалившуюся на пол девушку.
– Фу, – наконец вымолвила она и с позывом к рвоте бросилась на улицу. Джон подоспел вовремя, чтобы подержать ее голову, пока Дотти избавлялась от хлеба, сидра и непрожеванного кальмара.
– Прости, – сказала она через некоторое время, когда Джон вынес ей кружку и влажную тряпочку. Дотти прижималась к наиболее защищенной от дождя стене таверны. Цвет лица девушки, закутавшейся в его накидку, напоминал пропавший пудинг на сале. – Это так некрасиво с моей стороны.
– Не переживай, – доброжелательно ответил Джон. – То же самое случалось со всеми твоими братьями, только, думаю, по другой причине. И давно ты узнала, что беременна?
– Удостоверилась в этом пять минут назад. – Шумно сглотнув, Дотти вздрогнула. – Господи, в жизни больше не притронусь к кальмару.
– Ты их раньше не пробовала?
– Нет. Даже видеть их больше не хочу. Черт, во рту теперь привкус рвоты.
Джон подал ей кружку пива.
– Прополощи рот, – со знанием дела сказал он. – Остальное выпей, чтобы желудок успокоился.
Дотти недоверчиво посмотрела на него, но послушалась. После выпитого ее лицо все еще было бледным, однако выглядела она лучше.
– Вот и хорошо. Вряд ли ты захочешь возвращаться туда. Сейчас я расплачусь и пойдем домой.
Джон попросил хозяйку завернуть с собой остатки их ужина (он был так голоден, что не откажется и от остывшего жареного кальмара) и по дороге крепко прижимал сверток к себе, чтобы не выронить на ветру.
– Ты действительно не знала? – поинтересовался он. – Странное дело. Некоторые женщины утверждают, что чувствуют в себе новую жизнь с самых первых мгновений, другие же остаются в неведении чуть ли не до самых родов, как бы невероятно это ни звучало.
Дотти засмеялась; на холодном ветру ее щеки покраснели. Джон был рад видеть, что ей стало лучше.
– И что, многие женщины обсуждают с тобой такие интимные подробности, дядя Джон? Это как-то необычно.
– Видимо, я привлекаю необычных женщин, – с иронией заметил он. – А еще у меня такое лицо, что люди просто сами все выкладывают. В другую эпоху я мог бы стать… исповедником или как это называется? Но вернемся к нашей теме. – Джон взял племянницу под локоть, чтобы та обошла большую кучу лошадиного навоза. – Теперь, когда ты точно знаешь… что же нам предпринять?
– Сомневаюсь, что нужно что-то предпринимать в ближайшие восемь месяцев, – ответила Дотти.
– Ты знаешь, о чем я. Вряд ли ты намерена жить в Чарлстоне до самых родов. Может, хочешь вернуться в Филадельфию или Нью-Джерси или куда там еще жизнь забросит Дензила? Есть и другой вариант: поедем в Саванну и поживем какое-то время там. Хотя…
Ему в голову пришла еще одна мысль, и Джон серьезно посмотрел на Дотти.
– Тебе не хочется домой? В смысле, в Англию. К твоей матери.
От неожиданности во взгляде Дотти появилась такая тоска, что у Джона сжалось сердце. Племянница отвела глаза и поморгала, смахивая слезы, а затем уверенно ответила:
– Нет. Я хочу быть с Дензилом. К тому же он умеет принимать роды. – Дотти сумела выдавить улыбку. – Его брат служит акушером у королевы, они с Денни вместе учились какое-то время.
– Что ж, это очень поможет, – усмехнулся Грей. Он и сам однажды принимал роды (абсолютно против своей воли), и ему до сих пор снились об этом кошмары.
Ну и хорошо, что Дотти не желает возвращаться в Англию. Джон предложил такой вариант, не подумав, а ведь плыть туда сейчас опасно, учитывая вступление Франции в войну.
– Думаю, нам лучше поехать в Саванну, – сказала Дотти. – Мы подобрались так близко, и если супруга Бена действительно там… ей, возможно, нужна наша помощь, верно?
– Да, – неохотно согласился Грей.
Таковы семейные обязанности. В конце концов, есть только одна альтернатива путешествию с беременной Дотти – поселиться в Чарлстоне на ближайшие восемь месяцев. И все же… если племянница будет рожать здесь, ответственность за поиск акушерок и сиделок ляжет на его плечи… а затем придется перевозить и ее, и ребенка…
– Нет, – уже увереннее сказал Джон. – Если эта Амарант и правда существует, пусть потерпит еще немного. Я везу тебя обратно в Нью-Йорк.