Доктор Макьюэн был мужчиной холостым и кровать имел односпальную. Сейчас на ней устроились четыре человека, и, хотя двое из них совсем маленькие, обстановка напоминала лондонское метро в час пик: жарко, все толкаются, дышать нечем.

Брианна ерзала, пытаясь сделать нормальный вдох. Она лежала на боку спиной к стене, пыхтящая Мэнди втиснулась между родителями, Роджер балансировал на краю кровати, а Джем развалился на нем сверху. Мальчик то и дело подергивал ногами, пихая Брианну в голень. Кукла Эсмеральда занимала большую часть единственной подушки, а ее красные волосы из пряжи лезли всем в нос.

– Знаешь, что такое «фроттаж»? – шепотом спросила Бри у Роджера. Он не спал – если бы уснул, давно оказался бы на полу.

– Да. Хочешь попробовать? – Стараясь не задеть Джема, Роджер погладил ее по руке. В тусклом свете камина было видно, как встали дыбом тонкие волоски.

– Скорее, хочу поменьше тереться о свою трехлетнюю дочь. Мэнди вырубилась. Джем крепко спит, можно его переложить?

– Сейчас узнаем. Если нет, то я просто задохнусь. – Роджер осторожно вылез из-под сына, который что-то громко промычал и, почмокав губами, притих. Роджер легонько погладил его, удостоверился, что мальчик спит, и выпрямил спину. – Ну вот, порядок.

Они добрались до Макьюэна уже по темноте, Роджер с Баком придерживали Брианну, дети шли следом. Явно удивленный ночным вторжением целой толпы Маккензи, доктор тем не менее вел себя спокойно. Он усадил Бри в своем кабинете, опустив ее ногу в чан с холодной водой, потом попросил домовладелицу сообразить какой-нибудь ужин для Джема и Мэнди.

– Всего лишь растяжение, к тому же не очень серьезное, – заверил доктор Брианну, вытирая ее ногу льняным полотенцем и со знанием дела ощупывая распухшую лодыжку. Он нажал большим пальцем на больное сухожилие, и Бри вздрогнула. – Заживет не сразу, но я, пожалуй, могу немного облегчить боль… если вы не возражаете. – Макьюэн глянул на Роджера, изогнув бровь, а Бри-анна шумно вдохнула через нос.

– Это же не его лодыжка, – с некоторым раздражением сказала она. – А я сейчас буду рада любой помощи.

Роджер кивнул, чем еще сильнее разозлил супругу, и доктор положил ее стопу на свое колено. Брианна схватилась за края стула, чтобы не потерять равновесие, и тогда Роджер опустился рядом с ней на колени и крепко обнял.

– Обопрись на меня, – прошептал он ей на ухо. – Просто дыши и смотри.

Брианна озадаченно глянула на Роджера, но он лишь коснулся губами ее уха и кивком показал на Макьюэна.

Доктор склонил голову над ногой Брианны, осторожно положив свои большие пальцы на подъем ее стопы. Сделал ими круговые движения, затем с силой нажал. Лодыжку пронзила острая боль, которая, впрочем, исчезла еще до того, как Брианна шумно выдохнула.

От рук Макьюэна исходило тепло, что странно, ведь он тоже опускал их в чан с холодной водой. Теперь он одной рукой взял ее за пятку, а большим и указательным пальцами стал легонько массировать опухшее место, давя все сильнее и сильнее. Ощущение было двоякое: одновременно болезненное и приятное.

Макьюэн поднял голову и улыбнулся Брианне.

– Нужно еще немного времени, – проговорил он. – Попробуйте расслабиться.

Брианна как раз была к этому готова. Впервые за последние сутки она не чувствовала голода. Впервые за несколько дней лед внутри ее начал оттаивать и впервые за многие месяцы ее покинул страх. Выдохнув, Бри откинула голову на плечо Роджера, а тот встал поудобнее, крепко обнимая супругу.

Из дальней комнаты, где домовладелица накормила их супом и хлебом, доносился голос Мэнди: она рассказывала Джему нескладную историю о приключениях Эсмеральды. Раз они в безопасности, можно отдаться простейшим радостям жизни – объятиям мужа и запаху его тела.

«Но сложенный хорошо человек выражен не только в лице, Он выражен в членах, суставах своих, изящно выражен в бедрах, запястьях…»

– Бри, – зашептал вскоре Роджер. – Бри, глянь.

Она открыла глаза и первым делом увидела его изящную ладонь и мускулистое предплечье, но затем перевела взгляд на свою ногу и изумилась. От пальцев исходило почти незаметное голубоватое сияние. Брианна поморгала и снова присмотрелась – не чудится ли ей? Роджер кивнул – значит, он тоже это видел.

Доктор Макьюэн почувствовал ее удивление и снова улыбнулся пациентке – с радостным видом. Он быстро посмотрел на Роджера, потом опять на Брианну.

– И ты тоже? – спросил он. – Я так и думал. – Доктор держал ее ногу до тех пор, пока Брианне не показалось, что пульс в его пальцах эхом отражается в костях ее стопы. После этого он аккуратно перевязал лодыжку и опустил ногу на пол. – Так лучше?

– Да, – слегка хрипло ответила Брианна. – Спасибо.

Ей хотелось задать доктору кучу вопросов, но он встал и накинул пальто.

– Вы меня очень обяжете, если на ночь останетесь здесь, – уверенно сказал Макьюэн, все еще улыбаясь. – Я посплю у кого-нибудь из друзей. – Глядя на Роджера, он приподнял шляпу, поклонился и вышел.

Брианна начала укладывать детей.

Неудивительно, что с Мэнди пришлось трудно: девочка не хотела спать в чужой кровати в чужой комнате, к тому же, по мнению Эсмеральды, тут странно пахло, а в огромном шкафу наверняка прятались водяные.

– Водяные живут в воде, глупышка, – сказал Джем, однако тоже с опаской посматривал на черную громадину с треснутой дверью. В итоге все они устроились на узкой кровати, и тесный физический контакт успокаивал родителей не меньше, чем детей.

Изнеможение теплым одеялом укутывало Брианну, затягивая в омут сна. А еще сильнее ее тянуло к Роджеру.

«В походке своей, в осанке, в гибкости стана, колен, – его не скрывает одежда…»

Брианна положила руку на спину Мэнди и чувствовала медленное биение сердца дочери, а Роджер подхватил Джема и переложил на еще одно лоскутное одеяло, которое хозяйка принесла вместе с супом.

«Сила и ловкость его пробивается сквозь все ткани…»

На Роджере были лишь рубашка и брюки из грубой домотканной материи – сняв последние, он с облегчением почесал пятую точку. Под длинной льняной рубахой виднелся изгиб ягодицы. Роджер подошел, чтобы поднять шумно дышавшую Мэнди, и улыбнулся Брианне.

– Оставим кровать детям, что скажешь? А нам можно соорудить постель из накидок – если они уже высохли – и одеял в кабинете. – Он подхватил дочь, будто кипу белья для стирки, чтобы Бри сумела вылезти из кровати. Брианна наконец-то смогла вдохнуть воздуха, а от движения мягкая ткань так заскользила по ее груди, что затвердели соски.

Она перевернула мокрые от пота простыни, Роджер положил детей обратно, и Брианна накрыла их и поцеловала, не забыв чмокнуть и куклу Эсмеральду, которую засунула Мэнди под руку. Роджер направился к закрытой двери кабинета и обернулся, с улыбкой глядя на Брианну. В свете очага она видела очертания его тела под рубашкой.

«Он идет, восхищая вас, словно поэма, иль даже больше…

Помедлив, взгляните вы на спину его, на затылок, лопатки…»

– Разделишь со мной постель, красавица? – тихо спросил Роджер, подавая руку Бри.

– Конечно, – ответила она и пошла за супругом.

***

По сравнению с душной спальней в кабинете было холодно, и Роджер с Брианной сразу прижались друг к другу жадными теплыми губами. Здесь огонь в камине давно потух, но разжигать его заново они не стали.

Роджер поцеловал ее, как только увидел на полу крепости; он схватил Брианну, прижал к себе так сильно, что едва не сломал ребра, и впился в губы крепким поцелуем. Она не возражала. Сейчас он действовал нежно, едва касаясь щетиной ее лица.

– Быстрее? – прошептал Роджер, целуя Бри. – Медленнее?

– Не важно, – пробормотала в ответ она и ухватилась за его ягодицы, чтобы удержать равновесие. – Лишь бы в горизонтальном положении. – Брианна стояла на одной ноге, а больную элегантно – как она надеялась – отставила назад. Благодаря доктору Макьюэну боль ослабла, но переносить вес на опухшую лодыжку она пока не могла.

Роджер засмеялся – тихонько, бросив виноватый взгляд на дверь спальни – и резко нагнулся, чтобы подхватить Брианну и отнести на импровизированную постель на полу у стола, где нашлось свободное место. Роджер наклонился, его спина захрустела, однако он мужественно стерпел боль и аккуратно опустил Бри на гору накидок.

– Осторожно! – с серьезным видом сказала Брианна. – Повредишь себе спину, и что тогда?

– Тогда ты будешь сверху, – ответил Роджер и провел рукой по ее бедру, задирая ночную рубашку. – А пока спина в порядке, ты внизу. – Он стащил с себя рубаху, раздвинул ноги Брианны и вошел в нее, издав стон глубокого удовлетворения.

– Надеюсь, скорость и правда была не важна, – шепнул Роджер ей на ухо через несколько минут.

– Да, – рассеянно сказала Брианна и обняла его. – Ты… только… не двигайся. – Вскоре она отпустила Роджера и стала целовать гладкую теплую кожу на шее, придерживая его голову. Бри аккуратно провела языком по шраму от веревки, отчего по спине и плечам Роджера побежали мурашки.

– Спишь? – подозрительно спросил он через некоторое время.

Брианна приоткрыла один глаз. Роджер ходил в спальню за одеялами и теперь стоял на коленях, накрывая ее. От одеяла пахло плесенью и даже мышами, но Бри это не волновало.

– Нет. – Она перевернулась на спину, чувствуя себя прекрасно, несмотря на твердый пол, растянутую лодыжку и запоздалое осознание того, что в этом кабинете доктор Макьюэн делает операции и ампутирует конечности – на нижней стороне стола, прямо над ее головой, темнело какое-то пятно. – Просто… устала. – Брианна медленно протянула руку, призывая Роджера забраться к ней под одеяло. – А ты?

– Я-то не сплю, – заверил он, устраиваясь рядом. – И я вовсе не устал.

Брианна тихо рассмеялась, посматривая на дверь, и, перевернувшись, положила голову на грудь Роджера.

– Я боялась, что никогда больше тебя не увижу, – прошептала она.

– Я тоже. – Роджер гладил Брианну по спине и длинным волосам. Оба молчали, прислушиваясь к дыханию друг друга – Бри заметила, что муж дышит легче, не так прерывисто. – Расскажи мне, – наконец попросил он.

Она выложила все напрямую, стараясь не злоупотреблять эмоциями. Роджер будет перевозбужден за двоих.

Из-за спящих детей он не мог кричать и ругаться. Роджер сжал руки в кулаки, его трясло от злости.

– Я убью его, – едва слышно сказал он. Брианна поймала его взгляд – дикий и такой мрачный, что в полутьме глаза казались почти черными.

– Тише. – Брианна привстала и взяла его руки в свои, по очереди поднося ко рту и целуя. – Теперь все хорошо. Мы здесь, мы в безопасности.

Роджер отвернулся, сделал глубокий вдох, затем снова посмотрел на Бри и сжал ее ладони.

– Здесь, – угрюмо повторил он хриплым от ярости голосом. – В 1739 году. Если бы я…

– Тебе пришлось, – твердо перебила Брианна. – Кроме того, я и так думала, что мы там не останемся, – робко добавила она. – Если только тебе не приглянулся кто-то из местных жителей, а?

Выражение лица Роджера переменилось: за гневом последовала печаль, а за печалью неохотное признание… после чего он еще более неохотно улыбнулся и откашлялся.

– Ну что ж, тут, по крайней мере, есть Гектор Макьюэн, да и много других хороших людей. Гейлис Дункан, к примеру.

Услышав это имя, Брианна вздрогнула.

– Гейлис Дункан? Я не сомневалась, что однажды она здесь появится. Ты… ты встречался с ней?

На лице Роджера отразились совершенно невероятные эмоции.

– Встречался, – ответил он, избегая вопросительного взгляда Брианны. Роджер махнул рукой в сторону окна, выходящего на площадь. – Она живет напротив.

– Серьезно? – Брианна вскочила, совершенно забыв о больной ноге, и прижала к себе одеяло. Она пошатнулась, и Роджер мигом поднялся, чтобы удержать ее.

– Тебе лучше с ней не встречаться, – сказал Роджер. – Присядь-ка, а то упадешь.

Брианна сердито посмотрела на него, но позволила супругу усадить ее обратно в гнездышко из плащей и накинуть одеяло на плечи. Теперь, когда они больше не согревали друг друга теплом тел, Брианна и Роджер осознали, что в кабинете чертовски холодно.

– Ладно. – Брианна потрясла головой, чтобы волосы прикрыли уши и шею. – И почему же мне лучше с ней не встречаться?

К ее удивлению, Роджер покраснел так сильно, что это было заметно даже в полумраке комнаты. Ни по типу кожи, ни по характеру он не был склонен к красноте, однако, когда он все же рассказал – кратко, но живописно – о том, что произошло (или, возможно, не произошло вовсе) с Баком, доктором Макьюэном и Гейлис, Брианна все поняла.

– Вот это да. – Брианна глянула на окно. – Значит… когда Макьюэн сказал, что поспит у кого-нибудь из друзей…

Бак давно ушел, сказав, что снимет комнатку в таверне на Хай-стрит, и попрощался с ними до утра. Вероятно, так он и поступил, хотя…

– Она ведь замужем, – резко сказал Роджер. – Неужели супруг не замечает, что у Гейлис на ночь остаются незнакомые мужчины?

– Ну не знаю, – дразнящим тоном ответила Брианна. – Она же знаток трав. Мама готовит отличное сонное зелье, и Гейлис наверняка тоже умеет.

Лицо Роджера снова залило краской: судя по всему, он представлял, как Гейлис Дункан занималась чем-то непотребным со своими любовниками, пока ее муж храпел рядом на кровати.

– Боже.

– Ты помнишь, что случится с ее бедным супругом? – осторожно спросила Бри. В один момент Роджер побледнел – он явно ничего не знал. – Поэтому нам нельзя оставаться здесь, – вкрадчиво, но уверенно добавила она. – Мы слишком много знаем. При этом нам неизвестно, что будет при попытке вмешаться. Могу лишь предположить, что это очень опасно.

– Да, только вот… – Увидев выражение лица Брианны, он замолчал. – Лаллиброх. По этой причине ты не хочешь туда идти? – Вытащив жену из крепости, Роджер хотел отвести ее в дом, но Бри настаивала на том, чтобы сначала поискать помощи в деревне, дорога до которой заняла три часа.

Она кивнула, к горлу подкатил ком и не отступал, пока Бри-анна рассказывала о встрече с Брайаном на кладбище.

– Я не просто боюсь того, как встреча с ними может повлиять на… будущее. – Брианна не выдержала и расплакалась. – Ох, Роджер, ты бы видел его лицо, когда он принял меня за Эллен! Я… он умрет через год или два. Прекрасный милый мужчина… И мы никак не можем предотвратить это! – Брианна шумно сглотнула и потерла глаза. – Брайан… Брайан думает, что видел жену и сына, что они ж-ждут его. И такая… о боже, такая радость на его лице. Я была не в силах забрать у него это чувство.

Роджер обнял плачущую Брианну и погладил по спине.

– Еще бы, – прошептал он. – Не переживай, Бри. Ты поступила правильно.

Она всхлипнула, стала искать что-нибудь вроде платка и в итоге взяла тряпку со стола доктора Макьюэна. На тряпке было пятно – слава богу, не кровавое, а от какого-то лекарства: материя издавала резкий запах.

– А еще папа, – сказала Брианна, сделав глубокий прерывистый вдох. – Что станет с ним… эти шрамы у него на спине… одна мысль об этом причиняет боль, но мы…

– Мы ничего не можем сделать, – тихо продолжил Роджер. – Нельзя. Одному Господу известно, что я уже натворил, отыскав Джерри и отправив его… куда бы то ни было. – Он обмакнул тряпку в ведро с водой и протер лицо Брианны; холод остудил ее разгоряченные щеки, а вот по телу прошла дрожь.

– Ложись. – Роджер обнял ее за плечи. – Тебе надо отдохнуть, mo chridhe. День выдался ужасный.

– Нет, – пробормотала Брианна и, положив голову на руку Роджера, ощутила силу и тепло его тела. – Это был замечательный день. Я нашла тебя.