Луна не светила – им повезло, хотя имелись в этом и свои недостатки. Фермерский дом и другие постройки окутала такая непроглядная тьма, что Роджер с Баком вовсе не нашли бы их, если бы не успели приметить еще в сумерках. Они дождались темноты и выдержали еще полчаса после того, как в доме погасили тусклые свечи, дабы убедиться, что все жильцы – и собаки – уже спят.

Роджер нес потайной фонарь, прикрыв заслонку. Бак споткнулся обо что-то и с криком упал на землю. Как оказалось, он потревожил огромного спавшего гуся, который с еще более громким воплем бросился на Бака, пуская в ход клюв и хлопающие крылья. Вдалеке раздался резкий пытливый лай.

– Тише ты! – прошипел Роджер, помогая своему предку встать. – Ты и мертвого разбудишь, не говоря о жильцах этого дома. – Он набросил на гуся плащ, и тот, сбитый с толку, стал молча ковылять под покровом темной ткани. Роджер зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться, и все же фыркнул.

– Сам ты тише, – прошептал Бак, поднимаясь. – И не надейся, что я помогу тебе забрать плащ у этой зверюги.

– Он и так его сбросит. Зачем гусю плащ? Давай лучше подумаем, где могут держать пленника.

– Там, где дверь запирается на засов. – Бак отряхнул руки от грязи. – Точно не в доме, он для этого маловат.

И правда, в Лаллиброхе уместилось бы шестнадцать таких домиков. При мысли о поместье у Роджера кольнуло в груди.

В общем, Бак не ошибся: здесь было от силы комнаты две, ну и, может, еще чердак для детей. А раз соседи считали Джерри (если это действительно он) в лучшем случае иностранцем и в худшем вором или сверхъестественным существом, вряд ли Куортоны пустили бы его к себе в дом.

– Нет ли тут амбара? Ты, случайно, не разглядел в сумерках? – прошептал Бак, переходя на гэльский. Он встал на цыпочки, как будто это могло помочь лучше видеть в темноте. Глаза Роджера немного привыкли к мраку, и он различал очертания фермерских построек: кукурузное хранилище, сарай для коз, курятник. Чуть дальше – взъерошенный стог сена…

– Нет, – ответил Роджер на том же языке. Освободившись, гусь убежал с сердитым гоготом, и Роджер забрал свой плащ. – Ферма небольшая, для пахоты у них, пожалуй, всего один бык или мул. Зато я чую скот… навоз, понимаешь?

– Ага, коровы. – Бак бросился к квадратному строению из камня. – А вот и хлев. На двери должен быть засов.

Действительно, хлев оказался заперт.

– Только никаких коров я не слышу, – шепнул Бак, подходя ближе. – И пахнет чем-то затхлым.

Приближалась зима: возможно, фермеры зарезали или продали своих коров. И все же внутри кто-то был – судя по шороху и приглушенным ругательствам.

– Ладно, там правда кто-то есть. – Роджер поднял фонарь и сдвинул заслонку. – Откроешь засов?

Но не успел Бак дотянуться до него, как изнутри донесся крик и что-то с силой обрушилось на дверь.

– На помощь! Помогите! Помогите мне!

Пленник говорил по-английски, и Бак тут же отпрянул.

– Да замолчи ты, ради всего святого, – раздраженно сказал он. – Хочешь всех перебудить? Ну-ка, посвети сюда, – попросил он Роджера и, не без труда, отодвинул засов.

Дверь распахнулась, и в свете фонаря показался худощавый парень с непослушными светлыми волосами («Прямо как у Бака», – подумал Роджер). Ослепленный после мрака в хлеву, он быстро заморгал, а потом и вовсе прикрыл глаза.

Роджер с Баком переглянулись и одновременно зашли внутрь. «Это он, – говорил про себя Роджер. – Я уверен, что это он.

Такой молодой! Совсем еще мальчишка». Странно, но его не переполняли волнующие чувства. Роджер ощущал спокойствие и уверенность, словно все в мире вдруг встало на свои места.

– Как тебя зовут, дружище? – поинтересовался он на английском, осторожно коснувшись плеча парня.

– Лейтенант Маккензи, инициалы Джей-Даблью, – ответил тот, выпрямив спину и задрав подбородок. – Королевские военно-воздушные силы, личный номер… – Глянув на своего спасителя, юноша замолчал, а Роджер с опозданием понял, что, несмотря на свое спокойствие, широко улыбается. – Что смешного? – враждебным тоном спросил изумленный Маккензи.

– Ничего, – заверил его Роджер. – Я… я просто рад тебя видеть, вот и все. – Горло сдавило, и он откашлялся. – Давно ты здесь?

– Всего пару часов. У вас, случаем, нет ничего съестного? – с надеждой глянул Маккензи на Роджера и Бака.

– Есть, – ответил Бак, – только сейчас не время для перекуса. – Он оглянулся. – Пора сматываться.

– Да. Точно, пора, – на автомате согласился Роджер, не отрывая взгляда от двадцатидвухлетнего лейтенанта Маккензи.

– Кто вы такие? – уставился на них, в свою очередь, Маккензи. – Откуда взялись? Вы явно не местные!

Роджер покосился на Бака. Возможный ответ на такого рода вопрос они не обсуждали: Роджер боялся спугнуть удачу в поисках Джерри, а вот Бак…

– Из Инвернесса, – угрюмо выпалил он.

Глядя то на одного, то на другого незнакомца, Маккензи заметил рукав Роджера.

– Не в этом смысле! – Собравшись с духом, он уточнил: – Из какого времени?

Роджер дотронулся до холодной и грязной руки Джерри с такими же длинными, как у него самого, пальцами. В горле у него встал ком, и он не мог вымолвить ни слова.

– Далекого от тебя, – ответил вместо Роджера Бак, и в его голосе впервые послышалось отчаяние. – И отсюда. Из потерянного времени.

Эти слова поразили Роджера до глубины души. Он был так увлечен поисками Маккензи, что забыл, в какой ситуации оказались они с Баком. Джерри тоже был ошеломлен: его изнуренное, покрытое грязью лицо побледнело.

– О боже, – прошептал он. – Где же мы сейчас? И какой это год?

Бак напрягся – не из-за ответа Джерри, а потому что услышал какой-то шум. На ветер не похоже. Бак нервно переступил с ноги на ногу.

– Кажется, сейчас это часть Нортумбрии, – сообщил Роджер. – Слушай, нам пора идти, пока кто-нибудь не услышал…

– Что ж, тогда вперед. – Вокруг шеи у Джерри был намотан запачканный шелковый шарф – он расправил концы и засунул их под рубашку.

После пропахшего навозом хлева воздух снаружи показался особенно свежим и приятным, с нотками вскопанной земли и увядающего вереска. Троица быстро пробежала через двор, стараясь держаться подальше от фермерского дома. Джерри сильно хромал, и Роджер подставил ему плечо. В темноте внезапно раздался пронзительный лай, низким рыком его поддержала другая собака.

Роджер поспешно лизнул палец и поднял его вверх, чтобы определить направление ветра. Снова загавкали псы.

– Сюда, – прошептал Роджер, увлекая Джерри за собой. Он хотел как можно скорее уйти подальше от фермы и при этом не заблудиться. В итоге они вышли к вспаханному полю, где стали спотыкаться о куски земли.

Оступившись, Бак выругался себе под нос. Неуклюже переступая с борозды на гребень, Роджер придерживал Джерри за руку, но на больную ногу тот совсем не мог наступать. «Он был ранен. Получил медаль…»

Собаки заливались лаем уже намного ближе.

– Господи. – Роджер остановился, тяжело дыша. Где же тот чертов лес, в котором они прятались? Они ведь шли прямо к нему, но в подергивающемся свете фонаря виднелись лишь однотонные клочки поля. Роджер закрыл заслонку – лучше уж совсем в темноте.

– Идем! – Бак метнулся в сторону, и Роджер с Джерри волей-неволей последовали за ним. У обоих бешено стучали сердца. Боже, судя по лаю, их нагоняет целая свора собак. Среди лая послышался человеческий голос, отдающий команды: слов не разобрать, хотя суть и так понятна.

Они бежали, задыхаясь. Где именно – не разглядеть, дорогу прокладывал Бак. В какой-то момент Роджер выронил фонарь; тот с лязгом упал на землю и вскоре занялся ярким пламенем – из емкости вытекло масло.

– Черт!

Вперед, неважно куда, лишь бы подальше от пылающего столба и гула разгневанных голосов – их было уже несколько.

Вдруг показалась рощица, и беглецов обступили низкие, согнутые ветром деревья, в которых Роджер с Баком прятались ранее. Однако псы не отставали и с возбужденным лаем неслись по их следам. Роджер, Джерри и Бак были вынуждены продираться сквозь заросли вверх по крутому холму, поросшему вереском. Наступив на топкое место, Роджер намочил ногу до щиколотки и едва не упал – его подхватил Джерри, с трудом удерживавший равновесие, когда пришлось перенести вес на поврежденное колено. Опираясь друг на друга, они осторожно поковыляли вперед и вскоре выбрались из болота.

Внутри, в легких, все горело, но они, хоть и замедлив шаг – по крутому склону не взбежишь, – продолжали переставлять ноги, одну за другой, одну за другой… Перед глазами у Роджера поплыли круги, он споткнулся, упал, а Джерри снова поднял его.

Когда они наконец-то забрались на холм, все трое были с ног до головы в грязи и царапинах от кустов.

– Куда… мы идем? – прохрипел Джерри, вытирая лицо краем шарфа.

Роджер покачал головой – он все еще не мог отдышаться, хотя вдруг заметил воду.

– Мы ведем тебя… обратно. К камням у озера. Откуда ты… появился. Вперед!

Теперь, подгоняемые целью и скоростью, они спускались с другого склона холма вниз – так быстро, что едва не катились кубарем.

– Как… вы нашли меня? – спросил Джерри у подножия холма.

– По жетонам, – резковато ответил Бак. – По ним и отследили твой путь.

Роджер засунул руку в карман, желая вернуть жетоны Маккензи, но передумал. Вот что его поразило: вопреки всем обстоятельствам он обнаружил Джерри Маккензи и совсем скоро ему придется снова с ним расстаться, скорее всего навсегда. Если, конечно, все пройдет хорошо…

Его отец. Папа? Вот этот бледный хромой парень на двадцать лет моложе самого Роджера? Не таким он представлял его всю свою жизнь.

– Идем же. – Теперь Бак подхватил Джерри и повел его через темные поля, то сбиваясь с пути, то снова находя дорогу по созвездию Ориона.

Орион, Заяц. Потом Большой Пес. Звезды, мерцающие в холодном мрачном небе, успокаивали Роджера. Они неизменны, они будут светить вечно – ну, почти, на его-то век хватит – над его головой и над головой этого мужчины, где бы каждый из них ни оказался.

Холодный воздух обжег легкие. Бри…

А вот и они, приземистые каменные колонны, различимые в темноте лишь на фоне мелких волн, вздымаемых ветром на поверхности озера.

– Что ж, – прохрипел Роджер и, сглотнув, вытер лицо рукавом. – Здесь мы тебя покидаем.

– Покидаете? – сипло переспросил Джерри. – Но вы ведь…

– У тебя было что-то с собой, когда ты проходил через камни? Какие-нибудь драгоценности?

– Да, – изумленно ответил Джерри. – В кармане лежал не-ограненный сапфир, только от него ничего не осталось. Он как будто…

– Сгорел, – угрюмо закончил за него Бак. – Ну? – обратился он, судя по всему, к Роджеру. Тот думал о Брианне, но все-таки полез в кожаный мешочек на поясе и достал оттуда подвеску с гранатом. Роджер отдал нагревшийся от его тела камень Джерри, и парень машинально зажал его в холодной ладони.

– Возьми его, это хороший камень. Когда будешь проходить, – сказал Роджер, наклоняясь к Джерри, чтобы тот понял всю важность его слов, – думай о своей жене Марджори. Думай только о ней, представь, что она перед тобой, и тогда иди. И не вспоминай своего сына. Только жену.

– Что? – ошарашенно спросил Джерри. – Откуда тебе, черт возьми, известно имя моей супруги? И как ты узнал о моем сыне?

– Неважно, – ответил Роджер и обернулся.

– Черт, – тихо выругался Бак. – Они приближаются. Вижу свет.

И правда, над землей равномерно покачивался какой-то огонек, словно его несли в руках, однако, присмотревшись, Роджер никого не увидел. По всему телу прошла сильная дрожь.

– Thaibhse, – прошептал Бак. Роджер знал это слово – так называют духа. Причем злобного.

– Да, может быть, – отозвался Роджер, – а может, и нет. Тебе в любом случае пора идти, – сказал он Джерри. – Помни: думай о своей жене.

Шумно сглотнув, Джерри крепко обхватил камень в руке.

– Да… верно. Что ж, спасибо, – неловко поблагодарил он.

Роджер был не в силах говорить и лишь улыбнулся в ответ. Бак вдруг дернул его за рукав и показал на мерцающий огонек. Конец передышке – им тоже пора смываться.

Бри… Роджер сжал кулаки. Однажды он уже достал камень и сможет сделать это снова. Мыслями он по-прежнему был с тем человеком, которого они оставили у озера. Оглянувшись, Роджер увидел, как Джерри хромающей, но решительной походкой направляется к порталу. Он выпрямил спину, один конец его шарфа развевался на ветру.

Внутри все забурлило. Роджер развернулся и побежал так быстро, словно ничего важнее в тот момент для него не существовало. Побежал, несмотря на неровную землю, на темноту и испуганный крик Бака.

Услышав его шаги, Джерри остановился – с не менее изумленным видом. Роджер схватил его за руки и сжал с такой силой, что Джерри невольно ахнул.

– Я люблю тебя! – прокричал Роджер.

Вот и все, на что ему хватило времени, да и больше нечего было сказать. Роджер отпустил Джерри и ринулся обратно, шурша ботинками по сухой траве. Огонек исчез. Наверное, фермеры решили, что чужаки уже скрылись.

Бак подал ему накидку – видимо, Роджер обронил ее, когда бежал вниз по холму. Отряхнув накидку, Бак накинул ее на плечи Роджеру, но тот не сумел застегнуть ее дрожащими пальцами.

– Зачем ты сказал ему это? – спросил Бак, помогая Роджеру. Бак опустил голову и не смотрел на него.

Роджер сглотнул, и его голос зазвучал звонко, хоть и болезненно; слова острыми ледышками резали горло.

– Он больше не вернется. Другого шанса у меня не будет. Идем.