Джем нервничал. Мама с дядей Джо делали вид, будто все хорошо, но даже Мэнди поняла, что что-то не так: на заднем сиденье «Кадиллака» дяди Джо она ерзала так, словно в штанах у нее ползали муравьи, а еще все время натягивала на голову свой свитер, качая темными кудряшками.
– Да сядь ты нормально, – пробормотал Джем, но Мэнди, как он и ожидал, не послушалась.
Вел дядя Джо, мама разглядывала карту.
– В чем дело, Мэнди? – рассеянно спросила мама, делая пометки на карте карандашом.
Мэнди отстегнула ремень и села на коленки. Вытянула руки из рукавов свитера, так что те повисли, а из ворота торчало только лицо.
– Я восьминог! – пролепетала она, болтая рукавами из стороны в сторону. Джем не выдержал и рассмеялся. Маму она тоже насмешила.
– Не восьминог, а осьминог, – поправила мама. – А теперь сядь и пристегни ремень. Хотя ног у него действительно восемь, – добавила она. – Или рук. Не знаю.
– А у тебя всего четыре конечности, – сказал Джем Мэнди. – Мам, это значит, она четырног?
– Возможно, – ответила мама и вернулась к изучению карты. – Как насчет парка Коммон? – спросила она у дяди Джо. – По самой длинной оси это всего четверть мили. Надо бы еще заглянуть в городской сад, если…
– Да, хорошая идея. Я высажу вас с Джемом на Парк-стрит, а сам проеду по Бикон до конца парка и обратно.
Было холодно и облачно, в воздухе кружили редкие снежинки. Приятно снова увидеть бостонский парк, пусть даже деревья стояли голые, а трава пожухла. Там все равно гуляли люди: одетые в разноцветные зимние шапки и шарфы, они выглядели счастливыми.
Машина притормозила на Парк-стрит, напротив остановки туристических автобусов, что проезжали каждые двадцать минут. Папа однажды покатался на всех оранжевых, с открытыми проходами. Тогда стояло лето.
– Милый, ты взял перчатки? – Мама уже вышла и заглядывала в окно машины с улицы. – Мэнди, побудь с дядей Джо, мы скоро вернемся.
Джем вылез из серого «Кадиллака» и натянул перчатки. Машина уехала.
– Закрой глаза, Джем, – тихо попросила мама и сжала его руку. – Ты чувствуешь Мэнди?
– Да, конечно. Чувствую. – До того случая в туннеле он не думал о Мэнди как о маленьком красном огоньке, но теперь все было именно так. На огоньке проще сосредоточиться.
– Хорошо. Можешь открыть глаза, – сказала мама, – только не переставай думать о сестре. Скажи, если вдруг она окажется слишком далеко и ты потеряешь ее.
Однако Джем ощущал Мэнди до тех самых пор, пока «Кадиллак» не приехал обратно – на время чувство ослабло, а затем снова усилилось.
Они решили попробовать еще раз: дядя Джо увез Мэнди до самой Арлингтон-стрит, к дальней части городского сада. Джем не терял связи с сестрой, хотя ему стало холодно и скучно.
– Она его слышит, – отчитался дядя Джо, опустив стекло. – А ты, дружок? Чувствовал свою сестренку?
– Ага, – терпеливо ответил Джем. – В смысле, я могу сказать, где она или вроде того. Не то чтобы я слышу какие-то голоса в голове. – И это хорошо, не хватало ему еще болтовни Мэнди – или чтобы она подслушивала его мысли. Кстати, об этом он раньше не задумывался.
– Ты же не читаешь мои мысли? – нахмурившись, спросил он у сестры, заглядывая в открытое окно. Мэнди, сидевшая спереди, удивленно посмотрела на Джема. Большой палец был мокрый – видимо, всю дорогу она его сосала.
– Нет, – не совсем уверенно ответила Мэнди. Все это ее слегка пугало. Как и самого Джема, который в этом ни за что не признался бы – ни сестре, ни маме.
– Вот и хорошо, – сказал он, похлопав Мэнди по голове. Она терпеть не могла, когда он так делал, и ответила злобным рычанием. Джем отступил назад и ухмыльнулся.
– Если придется повторить еще раз, можно, я поеду с дядей Джо, а Мэнди останется с тобой? – спросил он у мамы.
Мама с сомнением глянула на него, потом на Мэнди и кивнула – кажется, поняла, что Джем имел в виду. Она открыла переднюю дверь, и Мэнди с радостью выскочила наружу.
Напевая себе под нос, дядя Джо развернулся, повернул направо и поехал вперед, мимо большого театра и франкмасонского здания. Он так крепко сжимал руль, что костяшки его пальцев побелели.
– Волнуешься, дружище? – спросил он, проезжая мимо Лягушачьего пруда, осушенного на зиму. Грустное зрелище.
– Ага. – Джем шумно сглотнул. – А вы?
Дядя Джо посмотрел на него с некоторым изумлением, а потом снова стал следить за дорогой.
– И я тоже, – тихо ответил он. – Но все будет хорошо. Ты отлично позаботишься о маме и Мэнди, и вы найдете папу. Снова будете вместе.
– Точно, – согласился Джем, опять нервно сглатывая.
Какое-то время они ехали молча, прислушиваясь к тому, как по стеклу, будто рассыпанная соль, скребет снег.
– Мама с Мэнди там замерзнут, – прервал тишину Джем.
– Скоро уже закончим, – заверил его дядя Джо. – Ну как? Все еще чувствуешь ее?
Джем отвлекся: он думал о стоячих камнях и о туннеле. А еще о папе. Живот свело.
– Нет, – честно ответил он. – Нет! Я ее не чувствую! – Джем запаниковал и напрягся. – Поехали обратно!
– Уже поворачиваю, дружок, – среагировал дядя Джо и развернулся прямо посреди дороги. – Глостер-стрит, запомнишь? Надо будет сказать твоей маме, чтобы она высчитала расстояние.
– Хорошо, – ответил Джем, уже не обращая внимания на дядю Джо. Он прислушивался к сестре. Раньше он вообще об этом не задумывался, не придавал значения тому, ощущает он Мэнди или нет. Сейчас Джем сжал кулаки, приставив один к груди, прямо под ребра, где было больно.
Вот она, словно никуда не исчезала и всегда была с ним – как палец на ноге или вроде того. Джем резко выдохнул, и дядя Джо спросил:
– Теперь чувствуешь?
Джем кивнул. Ему стало невыразимо легче.
– Молодец, – со вздохом расслабив плечи, сказал дядя Джо. – И не отпускай ее.
Брианна подобрала тряпичную куклу Эсмеральду с пола гостевой комнаты и аккуратно положила рядом с Мэнди. Четыре мили. Все утро они колесили по Бостону и выяснили, как далеко действует обоюдный радар детей. Джем теряет сестру на расстоянии чуть больше мили, зато Мэнди ощущает его за целых четыре. Брианну Джем тоже чувствует, хотя не так четко и только вблизи, Мэнди же слышит ее так же далеко, как и брата.
Надо бы записать это в «Руководстве», но Брианна так замоталась, что поиски карандаша представлялись невыполнимой задачей – вроде экспедиции к истоку Нила или покорения Килиманджаро. Завтра.
При мысли о завтрашнем дне тело переполнил адреналин, и Брианна резко вышла из обессиленного ступора. Завтра все начнется.
Когда дети легли спать, Брианна и Джо все обговорили. Гейл сидела в углу и молчала, в полумраке то и дело мелькали белки ее глаз.
– Надо делать выбор в пользу Шотландии, – настаивала Брианна. – Сейчас декабрь, корабли не ходят до весны. Если мы пройдем через камни в Северной Каролине, то застрянем там до апреля, а в Шотландию попадем лишь летом. К тому же путешествие через океан в восемнадцатом веке – то еще удовольствие. Я пойду на такое с детьми только под страхом смерти… Да и ждать слишком долго.
Брианна отпила вина, проглотила, но ком в горле так и остался на месте – как и после предыдущих шести глотков. За полгода с ним может случиться все что угодно.
– Я… я должна найти его.
Супруги Абернатти переглянулись, и Гейл нежно положила руку на колено Джо.
– Ну конечно, – произнесла Гейл. – И все же, ты уверена насчет Шотландии? А те люди, что пытались забрать Джема? Они не будут поджидать тебя там?
Бри засмеялась – пусть неуверенный, это все же был смех.
– Еще один повод поскорее уехать. В восемнадцатом веке не придется каждую секунду озираться по сторонам.
– Ты, случайно, никого не… – хмуро начал Джо, но Брианна покачала головой:
– В Калифорнии – нет. И здесь тоже. Хотя я не расслабляюсь. – Брианна приняла и другие меры предосторожности, знакомые по кратким и сдержанным рассказам отца о Второй мировой войне, упоминать о которых сейчас не стоило.
– И как ты сможешь обезопасить детей в Шотландии? – Гейл ерзала на краешке стула, готовая в любую минуту вскочить и проверить, все ли в порядке с Джемом и Мэнди. Брианна ее понимала.
Вздохнув, Брианна убрала с лица прядь волос.
– Думаю, есть два – даже три – проверенных человека. Им я могу доверять.
– Думаешь, – скептически повторил Джо.
– Единственные люди, заслуживающие моего полного доверия, находятся в этой комнате, – честно ответила Бри и подняла бокал. Джо отвел взгляд и прочистил горло. Глянул на Гейл, и та кивнула ему.
– Мы пойдем с тобой, – уверенно заявил Джо. – Гейл присмотрит за детьми, а я позабочусь о том, чтобы до отправления тебя никто не тронул.
Брианна прикусила губу, желая сдержать слезы.
– Нет, – сказала она и тоже откашлялась, чтобы унять дрожь в горле, вызванную чувством благодарности и мыслью о том, как по улицам Инвернесса будут расхаживать два доктора Абернатти. Не то чтобы в шотландском Высокогорье совсем не было черных, но встречались они редко и обязательно привлекли бы внимание. – Нет, – повторила Брианна и сделала глубокий вдох. – Для начала мы отправимся в Эдинбург, там я достану все необходимое и никто меня не заметит. С друзьями свяжусь в самый последний момент, когда все будет готово. Люди не успеют узнать, где мы, а к тому времени я вместе с Джемом и Мэнди уже… пройду сквозь камни.
От одного слова «сквозь» на груди стало тяжко. Между тогда и сейчас пролегла мучительная пустота. Между Брианной с детьми и Роджером.
Абернатти долго не сдавались – точнее, они не сдались вообще. Наверняка попытаются переубедить ее за завтраком, однако Брианна верила в собственное упрямство и, сославшись на усталость, сбежала от их добродушных тревог, чтобы побыть наедине с собой.
Она и правда устала. Однако кровать, в которой она спала вместе с Мэнди, не манила Брианну. Надо было немного побыть одной, расслабиться перед сном. Внизу, судя по звукам, стелили постель. Брианна сняла обувь и тихонько спустилась на первый этаж: свет горел на кухне и в конце коридора у кабинета, где на большом диване устроился Джем.
Брианна хотела заглянуть к сыну, но ее внимание привлек знакомый металлический «треньк». Заглянув на кухню через раздвижную дверь, она обнаружила там Джема: мальчик стоял на стуле и пытался достать из тостера «Поп-Тарт».
Услышав ее шаги, Джем оглянулся. Он продержал горячее печенье в руке слишком долго и, обжегшись, выронил его.
– Ifrinn!12
– Чтобы я больше такого от тебя не слышала, – проговорила Брианна, поднимая упавшее печенье. – Скоро мы отправимся туда, где люди понимают этот язык. Вот, держи. Молоко будешь?
Удивленный, Джем замешкался, а потом птичкой вспорхнул со стула, сжав вместе ноги, и с шумом приземлился на пол.
– Я понял. Ты тоже хочешь?
Горячий черничный «Поп-Тарт» с плавящейся белой глазурью и стаканом холодного молока вдруг показался Брианне прекраснейшим лакомством. Она кивнула, разломила печенье на две части и положила каждый кусочек на бумажную салфетку.
Подкрепившись в приятной тишине, Брианна наконец поинтересовалась:
– Не мог уснуть?
Джем покачал взлохмаченной рыжей головой.
– Может, почитать тебе? – Брианна и сама не ожидала, что предложит такое: сын уже слишком взрослый для сказок, хотя всегда присутствует, когда она читает на ночь Мэнди. Джем бросил на нее недовольный взгляд, но потом, что удивительно, кивнул и бросился на третий этаж за книжкой, откуда вернулся с новым изданием «Детских сказок о животных».
Ложиться Джем не хотел и потому устроился рядом с Брианной на диване. Она читала, приобняв сына за плечи и чувствуя его тепло. Вскоре дыхание Джема замедлилось.
– Папа всегда читал мне, когда я просыпалась среди ночи и не могла заснуть, – тихо сказала Брианна, переворачивая последнюю страницу. – Это я про дедушку Фрэнка. Было спокойно, прямо как сейчас. – А еще очень уютно – в теплых лучах желтого света.
Несмотря на сонливость, Джемми заинтересовался.
– Он был как наш дедушка? – Брианна иногда рассказывала детям про Фрэнка Рэндолла, чтобы его не забывали, но он оставался лишь прозрачной тенью по сравнению с другим, реальным дедушкой, которого еще можно вернуть. На сердце вдруг легла тяжесть, и Брианна поняла свою мать.
Ох, мама…
– Он был другим, – тихо ответила Брианна, уткнувшись в огненные волосы сына. – Хотя тоже воевал, как и наш дедуля. А еще он был писателем и ученым, как папа. У всех троих имелось… то есть имеется нечто общее – все они заботятся об остальных людях. Это и отличает хорошего человека.
– Понятно. – Джем с трудом сопротивлялся сну. Брианна уложила его среди одеял, накрыла и пригладила хохолок на макушке.
– Мы его увидим? – сонным голосом спросил Джем.
– Папу? Конечно, увидим, – пообещала Брианна, придавая голосу уверенность.
– Нет, я про твоего папу… – уточнил мальчик, прикрывая глаза. – Если мы пройдем через камни, то встретим дедушку Фрэнка?
Брианна изумленно раскрыла рот, но не нашлась с ответом, а Джем спустя мгновение уже засопел.