Старинные заброшенные коридоры нижней части монастыря представляли собой целый лабиринт, поэтому Элбрайн тщательно помечал каждый перекресток. Трое людей и эльф шли уже больше часа. В одном месте им пришлось прорубать себе путь через дверь и разбирать заложенный кирпичами проход. Наконец им удалось выйти в ту часть подземелий, которая была знакома Джоджонаху.

— Мы — вблизи центральной части монастыря, — объяснил магистр. — К югу отсюда находится каменоломня, а также древние склепы и книгохранилища. В северной части когда-то помещались кельи братьев, а теперь Маркворт устроил там свои застенки.

Магистр уверенно повел за собой троих друзей, двигаясь осторожно и стараясь не подымать шум. Вскоре Элбрайн потушил факел, опасаясь, что издали могут заметить пламя.

— Часть камер находится вон там, — пояснил Джоджонах.

— Они охраняются? — спросил Элбрайн.

— Возможно, — ответил магистр. — Не удивлюсь, если именно сейчас сам отец-настоятель или кто-то из его ближайших приспешников допрашивают плеников.

Элбрайн махнул Джуравилю. Эльф исчез и быстро вернулся, сообщив, что возле факела на посту стоят двое молодых монахов.

— Просто стоят и скучают, — сказал Джуравиль.

— Они не ждут, что сюда кто-нибудь проникнет, — уверенно произнес магистр Джоджонах.

— Вы оставайтесь здесь, — велел ему Элбрайн. — Ни к чему, чтобы монахи вас видели. Мы с Пони сейчас очистим проход.

Джоджонах с беспокойством поглядел на его сильные руки.

— Мы не станем их убивать, — пообещал Элбрайн.

— Они умеют сражаться, — предупредил Джоджонах, но Элбрайн едва слышал его слова.

Вместе с Пони и эльфом он исчез во тьме коридора.

Приблизившись, Элбрайн выступил вперед, припал на колено и, спрятавшись за земляным уступом, оглянулся по сторонам.

Один из монахов потягивался и зевал, другой наполовину спал, привалившись к стене.

Элбрайн одним прыжком оказался между ними и ударил локтем полусонного монаха, припечатав его к стене. Удар левой рукой прекратил зевки второго, недоуменно округлившего глаза и пытавшегося что-то сказать. Первый монах обмяк и сполз на пол. Элбрайн связал его и перевернул, уложив лицом вниз. Пони и Джуравиль занялись другим. Сильный удар оглушил его и разом оборвал возможность сопротивления. Они связали обоих монахов тонкой и прочной веревкой, вставили каждому в рот кляп и накрыли головы сутанами, после чего Элбрайн оттащил выведенных из строя братьев в темный боковой проход.

Пони не отрываясь смотрела на тяжелую деревянную дверь. Как только подошедший Джоджонах сообщил, что это и есть камера Петтибвы, Пони стремительно бросилась к двери. И замерла.

Ей был знаком этот запах. Он не мог обмануть. Так пахло в Дундалисе… тогда, после бойни.

Элбрайн тут же оказался рядом, пытаясь успокоить ее. Наконец Пони решилась поднять задвижку.

Факел осветил тесную зловонную каморку. На полу среди отвердевших испражнений лежала мертвая Петтибва. Кожа на ее полных руках обвисла, сильно вспухшее лицо было совершенно бледным. Пони шатаясь, опустилась на колени и протянула руки, чтобы приподнять ей голову, однако тело Петтибвы окаменело. Тогда Пони наклонилась над мертвой трактирщицей, и ее плечи затряслись от рыданий.

Пони искренне любила свою приемную мать. По сути, эта женщина вырастила ее и подвела к порогу взрослой жизни. Она научила Пони жить, любить, быть великодушной. Отнюдь не корыстные побуждения двигали Петтибвой, когда много лет назад она взяла в свою семью осиротевшую девочку. Но Петтибва приняла ее как дочь и никогда ни в чем не делала различий между собственным сыном и Пони. Сколько любви, сколько заботы подарила ей эта полная, веселая женщина.

Теперь Петтибва была мертва, и во многом причиной этого явилось ее великодушие. Петтибву погубила ее доброта. Трактирщица пожалела сироту, которая выросла и стала опасной преступницей и врагом церкви.

Элбрайн крепко обнял Пони и попытался помочь ей совладать с нахлынувшими на нее чувствами. Слишком много их было; Пони чувствовала вину, горе, глубокую печаль, перемешанную с ощущением пронзительной пустоты.

— Я должна поговорить с ней, — сквозь всхлипывания твердила Пони. — Я должна…

Элбрайн как мог старался ее успокоить, не дать погрузиться в отчаяние. Увидев, что Пони потянулась за камнем, он схватил ее за руку.

— Пойми, она умерла несколько дней назад, — сказал Элбрайн.

— Я смогу отыскать ее душу и попрощаться, — возразила Пони.

— Не здесь и не сейчас, — тихо ответил Элбрайн.

Пони не соглашалась, но потом дрожащей рукой убрала камень в мешочек, хотя и продолжала касаться его пальцами.

— Я должна поговорить с ней, — уже настойчивее произнесла она и вновь подошла к мертвой Петтибве, наклонилась и зашептала над своей приемной матерью слова прощания.

Джоджонах и Джуравиль оставались у двери. Потрясенный магистр не удивился, что несчастная трактирщица не вынесла изуверств Маркворта. Трудно было поверить, чтобы монах, да еще глава Абеликанского ордена, замучил насмерть невинную женщину.

— Где ее муж? — спросил Джуравиль.

Джоджонах указал на соседнюю дверь. Направившись туда, они увидели мертвого Грейвиса, шею которого до сих пор стягивала цепь.

— У него был лишь один способ уйти отсюда, — мрачно заметил Джоджонах.

Джуравиль подошел к трупу и осторожно вытащил его из петли. Тело Грейвиса уродливо скрючилось — теперь оно держалось на туго натянутой цепи второго наручника. Но пусть уж лучше Пони увидит его в такой позе, чем с петлей на шее.

— Ей нужно остаться одной, — сказал подошедший Элбрайн.

— Тяжкий удар, — согласился эльф.

— Где Смотритель? — спросил Джоджонаха Элбрайн, и металл, звенящий в его голосе, заставил магистра виновато попятиться.

Элбрайн мгновенно понял, что сейчас испытывает Джоджонах, и положил ему руку на плечо.

— Нам всем сейчас непросто, — произнес он.

— Кентавра держат в другом застенке, дальше по коридору, — пояснил Джоджонах.

— Если еще не замучили, — добавил Джуравиль.

— Идемте к нему, — сказал он Джоджонаху и добавил, обращаясь к эльфу: — Оставайся с Пони. Охраняй ее от врагов и не давай уйти в горе.

Элбрайн с магистром, осторожно ступая, направились к камере Смотрителя. Джуравиль вернулся к Пони и сообщил ей, что Грейвис тоже мертв. Это вызвало новый всплеск рыданий. Эльф осторожно обнял ее.

Джоджонах вел Элбрайна по коридору, шепотом подсказывая, куда сворачивать. За очередным и последним поворотам Элбрайн увидел в свете коптящего факела две двери. Одна находилась по левую руку, другая — в тупике, которым оканчивался коридор.

— Думаешь, для тебя все кончилось? Ошибаешься, это только начало! — послышался мужской голос.

За ним раздался свист плетки и глухое дикое рычание.

— Брат Фрэнсис, — пояснил Джоджонах. — Один из ближайших приспешников отца-настоятеля.

Элбрайн бросился к двери, но замер. Дверь стала отворяться. Джоджонах поспешно удалился в тень.

Из камеры вышел монах примерно одного возраста с Элбрайном. В руках у него была плетка. Монах был чем-то раздосадован.

Брат Фрэнсис тут же застыл на месте. Перед ним невозмутимо стоял какой-то незнакомец, у которого на поясе в ножнах висел тяжелый меч. Глаза монаха округлились.

— Где стража? — спросил он. — А ты кто?

— Друг Эвелина Десбриса, — громким суровым голосом ответил Элбрайн. — И друг Смотрителя.

— Ну, ей-богу, не ожидал! — послышалось из-за двери.

У Элбрайна отлегло от сердца — он узнал гулкий голос кентавра.

— Что, дурень Фрэнсис? Жарко тебе сейчас будет!

— Молчать! — закричал Фрэнсис.

Он беспокойно потер руки и выставил перед собой плетку, заметив, что Элбрайн сделал шаг вперед. Но меч Элбрайна по-прежнему оставался в ножнах.

Фрэнсис угрожающе поднял плетку.

— Достаточно услышать имена твоих друзей, как сразу становится ясно, что ты — преступник, — сказал он, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

Элбрайна не трогали слова монаха. Этот человек только что бил плеткой его друга-кентавра. Он измывался над Смотрителем. От этой мысли в Элбрайне мгновенно проснулось сознание воина. Он двинулся к двери.

Фрэнсис замахнулся, но ударить не решился. Он беспокойно озирался по сторонам.

Полуночник надвигался на него, однако руки его оставались пустыми.

В отчаянье Фрэнсис попытался ударить, но Полуночник быстро подался вперед и дернул за другой конец плетки. Монах швырнул в него свое оружие, повернулся и опрометью бросился к двери в конце коридора. Он схватился за ручку и с силой рванул дверь на себя. Та успела открыться не более чем на фут, остановленная могучей рукой Полуночника.

Элбрайн с силой захлопнул дверь.

Улучив момент, Фрэнсис извернулся и попытался ударить его в грудь. Но Полуночник напряг левую руку, чуть отстранил ее от тела и согнул пальцы. Точно выбрав момент, он слегка шевельнул левой рукой и отвел правую руку Фрэнсиса далеко в сторону. Затем Элбрайн поднял правую руку и выставил заслон для левой руки монаха.

Фрэнсис еще раз попробовал нанести быстрый удар правой рукой, и вновь Элбрайн тем же движением отвел его руку, только теперь он отвел ее до конца, прикоснувшись к ней тыльной частью пальцев. Движение это показалось Фрэнсису слишком медленным и незатейливым, но в какие-то доли секунды темп резко изменился. Полуночник крепко схватил монаха за предплечье и резко дернул. Элбрайн накрыл его кулак своей правой рукой и вновь с пугающей, неодолимой силой дернул предплечье Фрэнсиса.

Фрэнсис качнулся вбок. Его рука скользнула вниз. От короткого прямого удара в левый бок у монаха перехватило дыхание. Удар получился особо болезненным, ибо кулаку Элбрайна пришлось проделать не более пяти дюймов до грудной клетки Фрэнсиса. Фрэнсис отлетел к двери, а Полуночник, не давая ему очухаться и продолжая крепко сжимать его кулак, внезапным движением так вывернул руку монаха, что послышался громкий хруст сломанной локтевой кости. Фрэнсиса обдало жгучей болью. Сломанная рука беспомощно повисла, а сам он стукнулся спиной о дверь. Элбрайн ударил его в живот, отчего Фрэнсис сложился пополам. Новый удар левой, пришедшийся монаху в грудь, сбил его с ног.

Элбрайн безостановочно молотил Фрэнсиса обеими руками, то вздымая монаха в воздух, то ударяя его спиной о дверь.

Вихрь ударов стих так же внезапно, как начался. Фрэнсис стоял, привалившись к стене и чуть наклонясь вперед. Одной рукой он держался за живот, другая висела, словно плеть. Едва он успел поднять глаза на Элбрайна, как получил слева короткий удар наотмашь, пришедшийся ему прямо в челюсть. Голова монаха резко дернулась вбок, а сам он перекувырнулся и повалился на каменный пол.

Потом над ним нависло что-то черное и огромное.

— Не убивай его! — услышал он донесшийся издалека голос.

Полуночник тут же велел Джоджонаху замолчать, не желая, чтобы монах узнал его голос. Впрочем, Фрэнсис уже был без сознания. Элбрайн быстро накинул ему на голову мешок и попросил Джоджонаха связать его. Сам он бросился в камеру Смотрителя.

— Ну и задал я тебе хлопот искать меня, — приветствовал его кентавр.

Элбрайн не верил своим глазам. Кентавр был не только жив, но и выглядел куда здоровее, чем можно было предполагать.

— Повязка, — объяснил ему Смотритель. — Магия у эльфов — что надо!

Элбрайн подбежал и обнял друга. Затем, вспомнив, что время играет против них, стал осматривать цепи и кандалы.

— Хорошо бы тебе найти ключ, — сказал кентавр. — Их так просто не разбить!

Элбрайн полез в сумку и достал склянку с красной мазью. Он густо нанес мазь на все четыре цепи, сковывавшие кентавра.

— Похоже, ты еще раздобыл той же мази, какая была у тебя там, на Аиде, — заметил довольный кентавр.

— Надо поторапливаться, — напомнил подошедший Джоджонах.

При виде магистра Смотритель пришел в ярость, но Элбрайн быстро успокоил его, сказав, что это не враг.

— Но я уже видел его, когда меня забирали с Аиды, — сказал Смотритель. — С тех пор меня и держали в цепях.

— И он же привел нас сюда, чтобы освободить тебя из цепей, — быстро объяснил ему Элбрайн.

Взгляд Смотрителя потеплел.

— И то, правда, — уже дружелюбнее сказал он. — Нет, этот меня не бил. Он даже отдал мне мою волынку.

— Я не являюсь твоим врагом, храбрый Смотритель, — поклонившись, сказал ему Джоджонах.

Кентавр кивнул и с удивлением почувствовал, как его правая рука стала свободной. Он увидел, что Элбрайн готовится ударить мечом по цепи, которая сковывала его правую заднюю ногу.

— Хороший меч, — похвалил Смотритель.

Очередной удар высвободил и его ногу.

— Иди к Элбрайну, — сказала Пони.

Она по-прежнему стояла на коленях возле тела Петтибвы.

— Сомневаюсь, что ему нужна моя помощь, — ответил эльф.

Пони глубоко вздохнула.

— Мне она тоже не нужна, — тихо сказала она.

Джуравиль понял, что она хочет остаться одна. Он заметил, что рука Пони все так же сжимает камень, и это не на шутку встревожило эльфа. Но надо считаться с ее желанием, — подумал Джуравиль. Он осторожно поцеловал Пони в макушку и вышел в коридор, оставшись охранять ее снаружи.

Пони изо всех сил старалась не терять самообладания. Она поднесла руку к лицу Петтибвы и нежно похлопала ее по вспухшей щеке. Пони показалось, будто мертвой женщине стало легче, а бледность уменьшилась.

Пони ощутила какое-то странное покалывание, какой-то прилив. Может, стремясь разыскать душу Петтибвы, она вдруг оказалась под властью камня? Пони прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Потом она увидела их (или только подумала, что видит?) — трех духов, быстро приближавшихся к ней.

Кто они? Петтибва, Грейвис и Греди?

Это предположение удивило и озадачило ее. Понимания не было, но ей стало страшно, и Пони благоразумно прервала связь с магическим камнем. Она открыла глаза и вдруг увидела, что Петтибва смотрит на нее!

— Что это может быть за магия? — вслух пробормотала Пони.

Неужели ее общение с камнем оказалось настолько успешным, что ей удалось достичь души Петтибвы? Неужели ей удастся воскресить свою приемную мать?

Ответ был мгновенным и пугающим: глаза Петтибвы зажглись красным демоническим огнем, лицо исказилось гримасой, а изо рта послышалось утробное рычание.

Пони отшатнулась. Слишком ошеломленная и подавленная, она была не в состоянии что-либо предпринять. Обуявший ее ужас только усилился, когда зубы Петтибвы превратились в длинные, острые клыки. Неожиданно покойница приподнялась и села. Толстые обрюзгшие руки протянулись и с нечеловеческой силой обвились вокруг шеи Пони, сдавив ей горло. Перепуганная Пони билась, стараясь хоть как-то выскользнуть из цепких когтей демона.

Подоспевший Джуравиль что есть силы ударил своим маленьким мечом по вспухшей руке Петтибвы, и из раны хлынул гной вперемешку с застоявшейся кровью.

Крик Пони достиг ушей Элбрайна, когда он готовился разбить последнюю цепь Смотрителя. Элбрайн резко ударил по цепи мечом, и не успела та еще упасть на пол, как он бросился в коридор. Джоджонах поспешил за ним. Завернув за угол, они услышали какой-то шум, доносившийся из камеры Грейвиса. Ударом ноги Элбрайн распахнул дверь.

Он остановился и застыл на месте. Оживший труп Грейвиса перекусил запястье второй руки и теперь, высвободившись из цепей, бросился на Элбрайна. Глаза метали красный огонь, из культи хлестала кровь.

Элбрайну хотелось только одного — как можно быстрее оказаться рядом с Пони, однако он не мог допустить, чтобы это чудовище выбралось из камеры. Элбрайн облегченно вздохнул, услышав, что Джоджонах прогрохотал по полу прямо в камеру Петтибвы. Он выхватил меч и двинулся на демона. Не обращая внимания на окровавленную культю, он ударил труп по обрубкам рук.

— Мамочка, моя мамочка, — без конца повторяла Пони, привалившись спиной к стене и видя, как Джуравиль сражается с ожившим трупом Петтибвы.

Умом она понимала, что должна прийти эльфу на помощь или хотя бы попытаться что-то сделать с помощью камней. Возможно, камень мог бы заставить злого духа покинуть тело Петтибвы. Но Пони оцепенело продолжала сидеть. Разворачивающаяся перед ней картина наполняла ее непреодолимым ужасом.

Она заставила себя успокоиться. С помощью камня можно узнать, что за сущность овладела телом Петтибвы. Пони продолжала следить за Джуравилем, который, лавируя между протянутыми руками, ударил труп прямо в сердце. При виде этого Пони застыла на месте.

Демон дико захохотал и выбил рукоятку меча из руки эльфа. Затем он ударил Джуравиля левой рукой, отчего тот полетел через голову.

Эльф спокойно принял удар и сумел во многом погасить его силу. Плавно зашелестели крылья, Джуравиль грациозно изогнулся и приземлился на ноги, вновь оказавшись лицом к лицу с демоном. Меч по-прежнему торчал в груди чудовища.

Ворвавшийся в камеру Джоджонах бросился на демона и своим громадным весом придавил его к задней стене.

Следующим в тесной камере появился Смотритель.

— Что здесь творится? — прошептал он.

С дьявольским ревом демон отшвырнул Джоджонаха прочь, но он недооценил кентавра. Смотритель развернулся и лягнул демона задними ногами, вновь отбросив к стене. Кентавр устремился на него, нанося удары одновременно обеими руками и передними ногами. Удары были жестокими и внезапными, они шли лавиной, не давая демону ни секунды передышки.

— Уведите ее отсюда, — велел Джуравиль Джоджонаху.

Монах подхватил Пони под руки, а эльф навел на демона лук и стал ждать.

В считанные мгновения Смотритель выплеснул весь свой гнев, все смятение и подавленность последних месяцев. Удары сыпались на демона градом. Кентавр рвал вспухшее тело, превращая в месиво кости, однако демон не оставлял попыток наброситься на него.

Стрела эльфа ударила демона прямо в горящий красный глаз. Раздался оглушительный вой.

— А вот этого ты еще не пробовал! — сказал кентавр.

Воспользовавшись моментом, он задними ногами ударил демона прямо в лицо. Голова демона, прижатая к стене, не выдержала напряжения. Череп треснул, оттуда фонтаном брызнула загустевшая кровь. Но тело чудовища продолжало отчаянно молотить руками, жаждая реванша.

Джоджонах вывел Пони в коридор и усадил возле стены.

— Умри же, проклятая тварь! — послышался из соседней камеры голос Элбрайна.

Магистр бросился туда, заглянул, отшатнулся и жестом показал, чтобы Пони не приближалась.

Элбрайн был вынужден оставить свой привычный стиль боя и перейти с колющих ударов на рубящие. Несколько раз он по самую рукоятку вгонял меч в тело демона — и все напрасно. Тогда Элбрайн повел бой так, как обычно сражались в королевской армии. Он схватил Ураган обеими руками и пошел наносить веерные удары. Одна из рук демона уже была отхвачена по локоть. Теперь меч отсек по самое плечо и другую.

Демон упрямо лез вперед, но взмахи меча остановили его продвижение, и передышка позволила Элбрайну прицелиться и как следует замахнуться.

Джоджонах отвел глаза. Могучий меч блеснул и отсек демону голову. Когда магистр вновь повернулся, его отвращение только усилилось. Голова, валявшаяся возле стены, продолжала кусать зубами воздух, а ее глаза по-прежнему сверкали зловещим красным огнем! Обезглавленное тело демона все так же надвигалось на Элбрайна.

Элбрайн ударом кулака отшвырнул труп, затем вновь взял меч обеими руками. Полуобернувшись, он опустил меч пониже и на обратном повороте отсек демону ногу. Труп повалился на бок, культя отчаянно задергалась. Отсеченная нога упала неподалеку от головы, продолжая брыкаться.

Однако красное пламя в глазах демона стало гаснуть, и вскоре Элбрайн понял, что битва окончена. Он выбежал в коридор, проскочил мимо Джоджонаха, Смотрителя и Джуравиля и подхватил на руки бьющуюся в истерике Пони.

— Гляди ты, лягается, — сказал Джоджонаху Смотритель.

Магистр увидел, что тело Петтибвы, от головы которой осталось кровавое месиво, продолжало биться о камень.

— Пусть ищет выход. Стенка прочная, — добавил кентавр, закрывая дверь на засов.

Джоджонах подошел к Элбрайну. Пони на удивление быстро приходила в себя.

— Это были духи демонов, — объяснил магистр, глядя ей прямо в глаза. — Не думай, что ты встретилась с душами Петтибвы и Грейвиса.

— Я видела их, — судорожно хватая воздух и стуча зубами, бормотала Пони. — Я видела, как они вошли, но их было трое.

— Трое?

— Трое теней и среди них — тень старика, — сказала она. — Я не смогла его рассмотреть, но подумала, что это Грейвис.

— Маркворт, — выдохнул Джоджонах. — Это он привел их сюда. И если ты его видела…

— Значит, он тоже видел Пони, — подытожил Элбрайн.

— Тогда мы должны уходить, и как можно скорее, — закричал Джоджонах. — Не сомневайтесь, Маркворт уже наверняка спешит сюда с целой армией монахов!

— Бежим, — коротко скомандовал Элбрайн, подталкивая Джоджонаха.

Элбрайн ненадолго обернулся, взглянув на боковой проход, где лежали связанные монахи, затем вместе с Пони занял место в конце процессии.

Они двигались с предельной скоростью, какую допускали извилистые коридоры, и вскоре достигли нижних ворот. Никто из монахов еще не успел здесь побывать. Внутренние ворота были закрыты, опускная решетка находилась внизу.

Магистр Джоджонах бросился к рукоятке подъемного механизма, но Пони, вполне овладевшая собой и исполненная суровой решимости, отстранила его. Она вновь достала малахит и ушла в камень. Пони была измождена и раздавлена. Единственное, на что она была способна, — это выстроить стену ярости и направить ее в камень. Внешне казалось, что решетка без особых усилий поднялась.

Элбрайн подбежал к внешним воротам и начал поднимать засов, чтобы их открыть. Но Пони решила вновь применить магию.

— Вытащи засов из скобы, — велела она. — Быстрее!

Ее голос был напряжен до предела. Смотритель подтолкнул Джоджонаха к выходу, а Джуравиль, встав позади Пони, осторожно пытался ее успокоить. Когда все прошли через внутренние двери, Пони, держа магнетит в вытянутой руке, вновь погрузилась в транс.

Опускная решетка угрожающе качнулась над головой Элбрайна, однако Джоджонах быстро понял намерение Пони. Он взял у нее магнетит и сосредоточил свои усилия на засове внешних ворот. Это позволило Пони целиком погрузиться в малахит и удержать решетку. Наконец и Элбрайн вышел наружу.

Элбрайн, потянув створки, закрыл массивные ворота. Джоджонах ослабил магическое воздействие и удовлетворенно вздохнул, услышав, как засов улегся в скобы. После этого Пони ослабила свое магическое воздействие на решетку, и та опустилась. И вновь все выглядело так, словно никто не проникал в монастырь через нижние ворота.

Пони повернулась навстречу утреннему солнцу и зажмурилась от его сияния. Над заливом Всех Святых расходился туман. С минуты на минуту мог начаться прилив, поэтому люди, эльф и кентавр поспешили к берегу, туда, где находились оставленные лошади.

Напрасно почти три десятка монахов, что бежали вместе с Марквортом, предостерегали его о возможной опасности и советовали поберечь себя. Рыча от гнева, он первым оказался возле застенков.

Он увидел избитого брата Фрэнсиса, на голову которого был накинут мешок. Фрэнсис пытался встать с помощью одного из двух стражников, также повстречавшихся с Элбрайном. В камере валялись изуродованные части трупа Грейвиса. В соседней камере окровавленный труп Петтибвы с размозженной головой все еще дергался на полу. Дух демона бился до последнего.

Маркворта все это ничуть не удивило. Когда он привел сюда духов, то увидел незваную гостью — женщину, склонившуюся над телом Петтибвы. Однако у монахов это зрелище вызвало суеверный ужас. Некоторые закричали и упали в обморок, другие встали на колени и начали молиться.

— Смотрите, наши враги напустили на нас демонов! — воскликнул Маркворт, указывая на бьющийся в конвульсиях труп Петтибвы. — Ты доблестно сражался, брат Фрэнсис!

С помощью второго монаха Фрэнсису наконец удалось сбросить мешок и освободиться от веревок. Он попытался объяснить, что почти не сражался, но свирепый взгляд Маркворта заставил его умолкнуть. Фрэнсис даже толком не понимал, что и как здесь произошло. Он не видел оживших трупов Чиличанков и не знал, кто сражался с демонами. Правда, где-то в глубине сознания у него маячила одна догадка, и эта догадка порождала целый водоворот мыслей.

Элбрайн с тревогой и даже некоторым испугом следил за Пони. Он понимал ее состояние, понимал, сколько ей пришлось пережить за эти часы. Но Элбрайна настораживало другое: Пони охватила какая-то звериная ярость, и сейчас, двигаясь по тропе, она сдавленно бормотала проклятия. Элбрайн шел за нею и там, где тропа позволяла, старался обнять Пони, но она едва замечала его присутствие. Смахивая набегавшие слезы, крепко стиснув челюсти, Пони смотрела прямо перед собой.

Добравшись до места, где они оставили лошадей, Пони сразу же вытащила спрятанные самоцветы.

Джоджонах попросил у нее гематит, чтобы помочь Смотрителю, но кентавр наотрез отказался.

— Вы бы лучше дали мне поесть, — сказал он.

И действительно, он выглядел вполне здоровым, только сильно исхудавшим. Смотритель погладил красную магическую повязку эльфов у себя на руке.

— Хорошую штуку ты мне подарил, — подмигнув, сказал он Элбрайну.

— Путь у нас неблизкий, и ехать придется быстро, — предупредил его Элбрайн, но Смотритель лишь похлопал себя по впалому животу и засмеялся.

— Чем меньше брюхо у коня, тем он быстрее бежит.

— Тогда в путь, — сказал Элбрайн. — Не будем мешкать и дожидаться, пока монахи бросятся нас искать. К тому же нам надо вовремя доставить магистра Джоджонаха в Сент-Прешес.

— Садитесь на Грейстоуна, — сказала магистру Пони, отдавая ему поводья.

Джоджонах не возражал, понимая, что кентавру легче нести на себе изящную женщину, чем его грузное тело.

Но Пони направилась не к Смотрителю, а опрометью бросилась бежать назад к монастырю, зажав в руке самоцветы.

Элбрайн догнал ее через двадцать футов и попытался удержать. Ее плечи тряслись от рыданий. Пони отчаянно вырывалась. Судя по всему, она была полна решимости вернуться в монастырь и отомстить.

— Тебе не совладать с ними, — сказал Элбрайн, крепко сжимая ее в своих руках. — На их стороне — численность и сила. Только не сейчас.

Пони продолжала отбиваться и даже, сама того не желая, поцарапала Элбрайну лицо.

— Ты не имеешь права оскорблять память Эвелина, — сказал ей Элбрайн.

Пони затихла. Тяжело дыша и заливаясь слезами, она недоверчиво взглянула на него.

— Он отдал тебе камни, чтобы ты сберегла их, — продолжал Элбрайн. — Если ты сейчас вернешься в монастырь, с тобой легко справятся, а камни попадут в руки наших и Эвелина врагов. Их заберет тот, кто погубил семью Чиличанк. Ты готова сделать ему такой подарок?

Казалось, силы разом оставили Пони, и она обмякла, повиснув на руках у любимого, уткнувшись ему в грудь. Элбрайн тихо повел ее к остальным и посадил на Смотрителя. Сзади на спину кентавра уселся Джуравиль, чтобы приглядывать за Пони.

— Дай мне солнечный камень, — попросил Элбрайн.

Взяв камень, он передал его Джоджонаху, попросив возвести магическую завесу. Магистр заверил его, что легко справится с этим. Элбрайн взобрался на Дара. Два коня и кентавр пустились вскачь, и к полудню стены Санта-Мир-Абель остались далеко позади.

— Найти их! — бушевал отец-настоятель. — Осмотреть каждое помещение, каждый коридор. Позакрывать все двери и поставить возле них охрану! Выполняйте! Живо!

Монахи, толкая друг друга, бросились выполнять приказ. Часть из них направилась по тому же пути, каким они сюда пришли, чтобы начать поиски в книгохранилище.

Когда Маркворту сообщили, что попыток открыть нижние ворота не обнаружено, он потребовал усилить поиски в помещениях книгохранилища. Еще до полудня монастырская братия обшарила каждый закоулок и закуток своего громадного монастыря. Сам Маркворт находился в просторном храме, где он устроил подобие штаба. Вокруг него толпились магистры, каждый из которых командовал отрядом монахов.

— Пришельцы проникли в монастырь через нижние ворота и через них же ушли, — заключил один из магистров, не обращая внимания на скептические взгляды собратьев.

Старший разведчик из его отряда только что вернулся и доложил: попыток проникнуть через какие-либо другие двери нигде не обнаружено.

— Находясь снаружи, невозможно открыть закрытые на тяжелый засов ворота и поднять опускную решетку, — возразил кто-то из магистров.

— Если только они не применили магию, — предположил другой.

— Или если кто-то в монастыре не поджидал их, чтобы впустить, а затем выпустить и закрыть за ними ворота, — бросил Маркворт, и от его замечания всем стало не по себе.

Вскоре, когда стало понятно, что враги давным-давно покинули монастырь, Маркворт приказал половине разведчиков продолжить поиски за стенами. Еще двум десяткам братьев роздали кварцы и гематиты, велев искать с помощью магии.

Маркворт сознавал тщетность подобных усилий, ибо только теперь он по-настоящему понял ум и силу своих истинных врагов. Состояние беспомощности, в котором он оказался, породило в нем приступ неукротимой ярости. Сколько он себя помнил, никогда еще он не был до такой степени разгневан и взбешен.

Успокоение пришло к отцу-настоятелю во второй половине дня, когда он расспросил Фрэнсиса и двоих монахов, стоявших на страже возле камер Чиличанков. Теперь он получил более ясное представление о тех, кто вторгся в Санта-Мир-Абель. Несомненно, среди них был некто, хорошо знавший лабиринты монастырских подземелий.

Возможно, думал Маркворт, теперь ему уже не нужны ни кентавр, ни трупы Чиличанков. Теперь вина преступников станет еще тяжелее. Он сумеет доказать, что похищение Эвелином камней было лишь частью более серьезного и опасного заговора внутри ордена. Отец-настоятель понимал ход своих дальнейших действий. Итак, он нашел козла отпущения.

Пусть только Джеховит приведет с собой отряд «Бесстрашных Сердец».

Поздним вечером Маркворт стоял в своих покоях и глядел в окно.

— Мы еще посмотрим, — произнес он, и усмешка тронула его лицо. — Мы еще посмотрим.

— Вы даже не попросили вернуть камни, — сказала Пони.

Она, Элбрайн и магистр Джоджонах стояли на одной из улиц Палмариса. Ранним утром они высадились к северу от города, переправившись через пролив на борту «Сауди Хасинты». По чистой, но счастливой случайности корабль капитана Альюмета оказался в гавани Эмвоя. Альюмет откликнулся на просьбу Джоджонаха и бесплатно, без каких-либо расспросов, перевез их на другой берег Мазур-Делавала, пообещав, что никто не узнает об этом плавании.

Джуравиль и Смотритель остались ждать за городом, а Элбрайн, Пони и Джоджонах направились в Палмарис. Магистру пора было возвращаться в Сент-Прешес, а воины хотели проведать старых друзей.

— Камни находятся в надежных руках, — искренне улыбнувшись, ответил Джоджонах. — Моя церковь в большом долгу перед вами. Боюсь только, что от таких, как Маркворт, награды вам не получить.

— А вам? — спросил Элбрайн.

— А мне предстоит иметь дело хоть и не со столь умным, но не менее коварным настоятелем, — ответил магистр. — Жаль, что монахи Сент-Прешес взамен Добриниона получили Де'Уннеро.

Они расстались друзьями. Джоджонах зашагал к монастырю, а Элбрайн и Пони пошли по улицам, пытаясь хоть что-то разузнать о беженцах с севера. И вновь чистая случайность столкнула их с Белстером О'Комели. Тот буквально взвыл от восторга, увидев друзей живыми.

— Что слышно о Роджере? — спросил Элбрайн.

— Отправился вместе с бароном в Урсал, — ответил Белстер. — Говорят, поехали прямо к королю.

В Палмарисе еще не знали о злодейском убийстве барона, поэтому новость обрадовала Элбрайна и Пони, вселив в них надежду.

Потом все трое пошли во «Встречу друзей». Пони вела их к трактиру, долгие годы бывшему ей родным домом. При виде знакомого места ей стало нестерпимо больно. Пони умоляюще взглянула на Элбрайна, прося поскорее увести ее из города. Ей хотелось на север, в их родные места.

Элбрайн не возражал.

— А ты непременно зайди туда, — сказал он бывшему трактирщику. — Ты же говорил мне, что собираешься осесть в Палмарисе. В этом трактире для тебя найдется дел по горло. Уверен, лучшего хозяина им не найти.

Белстер хотел было возразить, но Элбрайн слегка кивнул в сторону Пони, и тот догадался.

— Мне говорили, это лучший трактир во всем Палмарисе, — сказал Белстер.

— Был когда-то, — мрачно добавила Пони.

— И обязательно будет снова! — с жаром проговорил Белстер.

Он потрепал Элбрайна по плечу, крепко обнял Пони и бодро зашагал к дверям «Встречи друзей».

Пони проводила его глазами и даже сумела улыбнуться.

Затем она взглянула на Элбрайна.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

В ответ Элбрайн тоже улыбнулся и нежно поцеловал ее в лоб.

— Пошли, — сказал он. — Друзья заждались нас на дороге в Кертинеллу.