Над тронным залом Мифрил Халла висел сизый дым. Западные ворота были снова укреплены, орки выдворены, при этом погибли несколько дворфов, но все же потери сторон были несоизмеримы.

Но с юга прилетела весть, обнадеживающая и трагичная разом.

Бренор Боевой Топор, получив это известие, поднялся на возвышение и потребовал внимания всех, от караульных, выстроившихся вдоль стен зала, до многочисленных сограждан и беженцев, столпившихся у дверей в ожидании королевской аудиенции.

Рядом с Бренором находились Кордио Хлебноголовый и Стампет Коготок, двое верховных жрецов клана. Бренор махнул им рукой, и Кордио погрузил огромную кружку в бочку медовухи. Когда Бренор поднял тост, у всех в зале имелись в руках полные кружки.

— За воеводу Дагну из Адбара и Мифрил Халла, славного дворфа, который ушел от нас в Залы Морадина, и его парней, — провозгласил Бренор. — За тех, кто отдал свою жизнь, защищая соседей, и пал в бою с троллями. — Король сделал паузу, потом возвысил голос так, что эхо Мифрил Халла многократно повторило последние слова: — Славный конец!

— Славный конец! — громыхнуло в ответ.

Бренор одним могучим глотком осушил кружку, вернул ее Кордио и тяжело опустился на трон.

— Новости не так уж и плохи, — сказал Банак Браунавил, сидящий по правую руку от короля в специально сконструированном для него кресле — ведь ноги больше не держали его.

— М-да? — недоверчиво буркнул Бренор.

— В бою видели Аластриэль, — ответил Банак. — А это немало.

Бренор взглянул на молодого гонца, принесшего новости с юга. Когда Бренор посылал туда дворфов Мирабара, он обеспечил эстафетную связь на всем их пути от Мифрил Халла. Орки обосновались у ворот Мифрил Халла, и король дворфов не желал, чтобы преподносили сюрпризы откуда-нибудь еще.

— Аластриэль была там? — вперился он взглядом в гонца. — Или ты думаешь, что она была там?

— О, ее многие видели, мой король, — ответил дворф. — Она спустилась на огненной колеснице с неба, с шарами пламени в руках!

— А как они определили, что это именно? — осмелился поинтересоваться Нанфудл и тут же смущенно попятился.

— Да, это Аластриэль, — заверил всех Бренор. — Я кое-что знаю об огненной колеснице владычицы Серебристой Луны.

Раздались смешки, даже сумрачно настроенный Вульфгар улыбнулся, поскольку он был непосредственным свидетелем знакомства Бренора с магической колесницей Аластриэль.

— Значит, она знает, что затевается битва, — сказал Бренор и взглянул на посланцев из соседнего королевства.

— До нее наверняка дошли вести из Цитадели Фелбарр, — согласился Жаконрей Широкий Кушак. — У нас надежная связь и с Серебристой Луной, и с Сандабаром. Будьте уверены, Аластриэль знала, что происходит, раз присоединилась к сражению на юге.

— Но придет ли она на север со своими войсками, как в тот раз, когда против Мифрил Халла выступили дроу? — спросил Вульфгар.

— Может, нам следует послать к ней хафлинга, чтобы выяснить это, — ответил Бренор, подмигнув варвару, и оба они повернулись к Реджису.

Очевидно, хафлинг не услышал сказанного, потому что сидел неподвижно и очень тихо, опустив голову.

Бренор разглядывал его пару секунд.

— О чем ты думаешь, Пузан? — наконец взревел он. — Почему бы тебе не воспользоваться своим рубином и не призвать всю Серебристую Луну нам на помощь?

Реджис поднял голову, и глаза его расширились, когда до него дошел смысл этого абсурдного предложения.

— Ба, да успокойся ты, — хохотнул Бренор. — Тебе не удастся опробовать свою магическую побрякушку на таких, как Аластриэль!

Все засмеялись, но Бренор почти сразу стал серьезным и даже мрачным:

— Но ты понадобишься на переговорах с Серебристой Луной, ты и моя девочка, вы лучше всех знаете это место. Иди, побудь с ней, Пузан. Я приду поговорить с вами, как только закончу здесь.

Облегчение Реджиса, покидающего столь большое собрание, было очевидно для всякого, кто не поленился взглянуть на него. Он быстро закивал и торопливо вы шел из комнаты, ближе к двери сорвавшись на мелкую рысцу.

* * *

Реджис обнаружил Кэтти-бри сидящей в постели, со стоящим перед ней подносом с едой. Она улыбнулась ему, и это было одним из прекраснейших зрелищ, какие только хафлингу приходилось видеть, поскольку улыбка ее была полна радости. Улыбка эта обещала лучшие дни и новые сражения, хотя Реджис опасался, что на сражения Кэтти-бри не стоит надеяться.

— Стампет и Кордио очень заняты, — заметил он, подвигая к кровати девушки маленький стульчик и садясь.

— Снова молятся? Они уже прожужжали Морадину все уши с просьбами исцелить таких, как я.

Хафлинг улыбнулся ее словам.

— Как ты? — спросил он,

— Не думаю, что мне потребуется больше десяти дней, чтобы встать на ноги, — ответила Кэтти-бри. — А через двадцать готова буду снова драться в полную силу. А если понадобится, то и раньше, даже не сомневайся.

Реджис скептически покачал головой:

— Это твои предположения или Кордио?

Кэтти-бри отмахнулась от вопроса и вернулась к еде. Покончив с фруктами. Кэтти-бри свесилась с кровати, потянувшись к ведерку для мусора. Одеяло при этом задралось, открывая Реджису ее изувеченное бедро.

Кэтти-бри снова откинулась на подушки, а Реджис не успел скрыть исказившую его лицо боль.

— Здорово тебя зацепило, — сказал Реджис, понимая, что избежать сейчас неприятной беседы невозможно.

Кэтти-бри подоткнула одеяло.

— Мне еще повезло, что он ударил рикошетом, — признала она.

— Так что говорят жрецы?

Лицо Кэтти-бри сделалось непроницаемым. Но Реджис решил выяснить все сейчас, чтобы больше к этому не возвращаться:

— Ты сможешь полностью поправиться? Мышцы, похоже, разорваны… Ты будешь снова ходить?

— Да.

— А бегать?

Женщина напряженно помолчала.

— Да.

Реджис знал, что в этой уверенности больше желания, нежели правды. Большого труда ему стоило ничем не выдать той острой жалости, что охватила его. Он отлично понимал, что Кэтти-бри не потерпит ничего подобного.

— Пришли вести с юга, — сказал он. — К битве присоединилась леди Аластриэль, хотя и на короткое время.

— Но Дагна погиб, — отозвалась Кэтти-бри.

Реджис удивился ее осведомленности.

— Плохие новости среди дворфов распространяются быстрее, — объяснила она.

Они немного помолчали, вспомнив павших героев и помолившись про себя за них.

— Ты думаешь, дальше будет лучше? — спросил он.

— Нет, — спокойно ответила девушка, и хафлинг вздрогнул. Не такого ответа он ожидал от оптимистки Кэтти-бри. — Разве нам было легко в войне за Мифрил Халл, даже когда мы загнали полчища Мензоберранзана обратно в Подземье? Каждая война оставляет шрамы, которые долго ноют. Иногда всю жизнь.

Реджис с минуту размышлял над ее словами, кивнул, соглашаясь.

— Обальд бьет больно, — сказал он. — Бренор будет счастлив, когда голова этой твари поднимется на копье перед западными воротами.

— Но перемены не всегда к худшему… — проговорила Кэтти-бри.

— Здесь Торгар со своими ребятами, — быстро вставил Реджис. — И связь с Фелбарром работает как никогда прежде!

— Да, — сказала женщина, — Иногда трагедии служат сигналом для тех, кто идет позади, и они меняют свой путь, понимая, что давно должны были ступить на другую тропу, но не находили в себе смелости сделать это.

Тон ее голоса и отстраненный взгляд дали понять хафлингу, что образ ее мыслей изменился. Это уже не та Кэтти-бри, какой она была до ранения, и всем им — а, прежде всего, ей самой — придется научиться понимать эту знакомую незнакомку.

— Мы пошлем разведчиков по дымоходам, — сказал Реджис. — Может, удастся что-нибудь разузнать о Дзирте.

При упоминании этого имени у Кэтти-бри дернулась щека. Этого было достаточно, чтобы Реджис понял: он задел чувствительную струну.

Хафлинг поспешил сменить тему. С чего он вдруг решил заговорить о Дзирте, когда никто ничего не знает наверняка, хотя надежды у всех одни и те же? Реджис заговорил о грядущих лучших днях, о неминуемом поражении Обальда и его тупых орков и о добрых временах с храбрыми дворфами Мирабара, новыми членами их клана. Он рассказал о Треде из Цитадели Фелбарр; об Айвене и Пайкеле и храме Парящего Духа, откуда пришли братья, расположенном высоко в горах Снежные Хлопья над озером Импреск. Когда все закончится, им всем следует еще раз посетить эти изумительные места, говорил Реджис, и навестить Кэддерли и Данику.

Так за болтовней незаметно протек целый час. Наконец раздался резкий стук в дверь, и в комнату ввалился Бренор.

— Вести из Фелбарра, — объявил он, не позаботившись даже поздороваться. — Гонцы Жаконрея вернулись сообщить о выступлении Эмеруса Боевого Венца?

— Они прибудут через восточные туннели? — спросил Реджис. — Мы должны оказать королю достойный прием.

— Сейчас не до жратвы. Пузан, — ответил Бренор. — И вовсе не через туннели. Король Эмерус ведет своих ребят поверху. Его войско движется маршем к Сарбрину. Их авангард уже ставит лагерь на западном берегу.

— Ты откроешь восточные ворота? — спросила Кэтти-бри.

— Мы пересечем ущелья Гарумна, — отозвался Бренор, имея в виду широкий провал, отделяющий восточную часть Мифрил Халла. — Мы ударим по оркам так, что они у нас попрыгают в реку, только бы оказаться подальше от ворот Мифрил Халла!

— И спихнем их на тех, кто встал за рекой? — спросил Реджис.

Бренор ухмыльнулся:

— Мы укрепимся на нашей стороне и вытесним орков на север. Эмерус не позволит им перейти реку — они уже строят плоты. Земля от восточных ворот до реки станет частью Мифрил Халла, мы воздвигнем крепкие стены и наведем мосты, открывая нашим союзникам прямой путь — пусть присоединяются к битве!

Отважный и самоуверенный план заставил Реджиса проглотить все вертевшиеся на языке замечания. Он и Кэтти-бри тихо сидели, переваривая услышанное.

— Сколько? — спросил, наконец, хафлинг.

— Три дня, — ответил Бренор, и Реджис разинул рот.

— Я буду готова, — сообщила Кэтти-бри.

Дворф и хафлинг удивленно воззрились на нее.

— Нет, не будешь, — заявил король. — Я уже говорил с Кордио и Стампет. Этот бой ты пропустишь, девочка. Ты уж выздоравливай и готовься к следующему. Ты нам еще понадобишься, не сомневайся.

— Ты не можешь запретить мне сражаться! — заспорила Кэтти-бри.

Реджис украдкой хихикнул: когда в Кэтти-бри вскипала обида, она становилась удивительно похожей на дворфа.

— Я не собираюсь тебе ничего запрещать, — миролюбиво произнес Бренор. — Это сделает твоя рана. Ты даже стоять не можешь.

— Я встану!

— И будешь хромать, — заявил Бренор. — А я, Вульфгар и Пузан будем вынуждены смотреть на тебя чаще, чем на чертовых орков!

Кэтти-бри собралась было произнести что-то очень крепкое. Глаза ее метали молнии, но внезапно девушка сникла. Бренор был прав, опустив ее с небес на землю. Ей следовало принимать неизбежные вещи такими, какие они есть.

— Все в порядке, — ободрил ее Бренор. — Будь уверена, девочка, когда ты будешь готова вернуться, для твоих стрел найдется достаточно мишеней.

— А мне что делать? — спросил Реджис.

— Ты будешь с Жаконреем, — объяснил король дворфов. — Ты — мои глаза и уши в Фелбарре. И ещё мне бы хотелось, чтобы ты присматривал за Нанфудлом и братьями Валуноплечими и рассказывал мне прямо, без всяких там гномьих велеречивостей и пайкеловских междометий, как обстоят дела у восточных ворот. Великаны навалили там целую гору камней, а нам надо пробиться быстро и двинуться прямо к Сарбрину.

Реджис кивнул и сорвался с места, но, не успев еще выскочить из комнаты, резко остановился и повернулся к Кэтти-бри.

— Лучшие дни придут, — сказал он ей, и девушка улыбнулась.

Это была улыбка человека, который, как понял Реджис, начинает видеть мир немного другими глазами.