— Мы до конца не представляли себе, сколь многого достигли, пока наконец не добрались до этого города, — с победоносным видом заявил Эйдриан Де'Уннеро, Садье и герцогу Каласу, когда они оказались в Энтеле.

Переход через весь Хонсе-Бир можно было без особого преувеличения назвать триумфальным, повсюду нового короля встречали толпы ликующих людей. Эйдриан понимал, что такая реакция доказывает влияние и силу герцога Каласа, который надежно закрепил за ним почти все королевство. Исключение составляли лишь Пирет Талме на востоке и Санта-Мер-Абель, куда армия герцога добраться еще не успела.

Они посетили Энтел по настоянию Каласа главным образом с целью проверить, велики ли достижения аббата Олина на юге, и убедиться, что в его отсутствие в огромном городе, более населенном даже, чем Палмарис, поддерживается должный порядок. Абеликанская церковь имела здесь значительное влияние, хотя и была разделена на две группировки. Сент-Бондабрис, один из самых крупных монастырей, беспрекословно подчинялся, разумеется, настоятелю Олину, а вот Сент-Ротельмор, не такое большое, основанное гораздо ранее аббатство, имело довольно тесные связи с Санта-Мер-Абель.

Герцог Калас опасался, что Сент-Ротельмор может воспользоваться отсутствием аббата Олина, чтобы укрепить свои позиции в Энтеле, но то, как в этом городе встречали короля Эйдриана, позволяло отбросить подобные опасения. Тысячи людей — буквально весь город! — высыпали на улицы, размахивая оранжевыми шарфами: именно так теперь было принято встречать молодого короля. И над всеми зданиями, а также над стенами обоих аббатств реяли флаги короля Эйдриана — стоящие на задних лапах медведь и тигр, а под ними стилизованное в виде зеленого треугольника изображение ели, символ церкви Абеля.

— Братья Сент-Ротельмора поступили весьма мудро, — заметил Де'Уннеро, увидев флаг над древним аббатством.

— Еще бы! Герцог Калас полностью отрезал их от Санта-Мер-Абель, — отозвался Эйдриан. — Они, наверное, думают, что тамошние братья о них забыли.

— Не очень-то я верю в их преданность, — нахмурив брови, сказал Калас. — Они всегда были крайне прагматичны и наверняка держат старый флаг Урсала наготове, чтобы поднять его, если только ситуация претерпит изменения.

— Необходимость беспокоиться по этому поводу отпадет, как только мы захватим Санта-Мер-Абель.

Король посмотрел на Де'Уннеро, и тот кивнул в знак согласия, не в силах скрыть плотоядной ухмылки.

— Я уже давно послал сообщение герцогу Брезерфорду, — сказал герцог Калас. — И рассчитываю, что аббат Олин будет встречать нас. Или, по крайней мере, скоро появится в Энтеле.

— Может, и не так уж скоро, если его еще нет здесь, — возразил Де'Уннеро. — У нас за спиной остаются очень опасные враги. Санта-Мер-Абель и принца Мидалиса не следует сбрасывать со счетов. Весна уже на подходе, а с ней, по-видимому, надо ждать и нашего основного противника.

— И Палмарис, и Урсал прекрасно защищены. — Судя по тону Каласа, он воспринял слова монаха едва ли не как оскорбление.

— Вот уж я бы порадовался, услышав, что Мидалис, объединивший силы с братьями из Санта-Мер-Абель, напал на Палмарис, — сказал Эйдриан. — Это было бы нам на руку.

— Мидалис действительно может прийти не один, — предостерег его Де'Уннеро.

— Я разделаюсь с ним в любом случае, — самоуверенно заявил молодой король, не упустив из виду, как лицо герцога искривила легкая гримаса.

Эйдриан понимал его. Принц Мидалис долгое время был другом Каласа, и его брату герцог все эти годы служил верой и правдой. Однако это не имело значения и не вызывало у короля особого беспокойства. Калас при любых обстоятельствах никуда от него не денется.

— И чем скорее мы избавимся от Мидалиса, тем скорее все королевство окажется в моих руках. Тогда можно будет помочь аббату Олину окончательно покончить с Бехреном, — продолжал Эйдриан. — Куда вот только потом? В Тогай? Или на север, в Альпинадор?

Вся компания остановилась, оказавшись у огромных железных ворот Сент-Бондабриса. Встретившие их ликующие братья повели короля и его приближенных в главный зал аббатства. Это было просторное помещение, не такое большое, как подобный зал в Урсальском замке, но выгодно отличающееся от небольших помещений Санта-Мер-Абель, хозяева которого более всего были озабочены тем, чтобы сохранить тепло, из-за близости холодных вод Мирианика.

Аббатство Санта-Мер-Абель по размеру во много раз превосходило Сент-Бондабрис, братьев оно насчитывало по крайней мере в десять раз больше, а хранящиеся там сокровища — искусно сотканные гобелены, богато украшенные золотом ритуальные потиры, артефакты не только всех веков существования абеликанской церкви, но и предшествующих ей древних религий — считались бесценными. По богатству, запасам магических камней, великолепному собранию книг и рукописей и множеству произведений искусства Сент-Бондабрис не шло ни в какое сравнение с Санта-Мер-Абель, да и архитектурных достопримечательностей вроде окон с цветными витражами в главной башне Санта-Мер-Абель, глядящих на залив Всех Святых, здесь не наблюдалось. Однако с учетом благоприятного южного климата аббатство Сент-Бондабрис не нуждалось в низких потолках и имело множество высоких башенок, слегка напоминающих минареты. Потолок в его главном зале, не менее пятидесяти футов высотой, был расписан яркими узорами в духе скорее Бехрена, чем Хонсе-Бира.

В характере меблировки тоже чувствовалось влияние южного соседа — богатые, ярко окрашенные ткани и легкие сетки, оплетающие широкие спинки кресел. Этому влиянию Сент-Бондабрис в огромной степени было обязано аббату Олину, что лишний раз напомнило Эйдриану о том, как удачно и вовремя он убрал старика с дороги, отослав в столь любимую им страну.

— Король Эйдриан! — Пожилой, аккуратно подстриженный человек быстро вышел из боковой двери зала для аудиенций, отвесил глубокий поклон и пригласил молодого короля сесть в кресло, предназначавшееся для аббата.

— Приветствую тебя, магистр Маккеронт. — Король помнил этого человека по путешествию вместе с Де'Уннеро в южные моря, когда они уговорили пирата Майшу Дару с его флотом перейти на службу Эйдриану. — Передай аббату Олину, что мы здесь и что наше время чрезвычайно дорого.

Маккеронт выглядел смущенным, что, разумеется, не укрылось от внимания ни одного из гостей.

— Аббат Олин все еще в Хасинте, — сказал магистр. — Ситуация там постоянно меняется, и он опасается, что его отсутствие может нанести ущерб…

Эйдриан уселся в кресло, не сводя с Маккеронта пристального взгляда.

— Постоянно меняется?

Магистр оглянулся по сторонам и взволнованно откашлялся.

— Не беспокойся, король Эйдриан, с Бехреном все в порядке. — Он явно старался произвести впечатление человека, вполне уверенного в своих словах, что не слишком соответствовало действительности. — По крайней мере, сейчас страна находится под властью ятола Маду Ваадана, а тот, в свою очередь, является ныне не чем иным, как публичным голосом аббата Олина. Как ты и предполагал, в Бехрене царил полнейший хаос, и помощь аббата пришлась там весьма кстати.

— Но тем не менее… — подбодрил его король, поскольку рассказ о победах плохо сочетался с несомненно нервозным поведением Маккеронта.

— Во время войны Бехрена с Тогаем был заключен договор, по которому город Дариан отошел Бринн Дариель и возглавляемым ей тогайру. И сейчас у нас возникли трудности с… возвращением его обратно.

Эйдриан громко расхохотался.

— Неужели аббат Олин имел глупость ввязаться в драку с Бринн?

— Не сам, конечно, но тот, кто действовал по его указке. Им является ятол Де Хамман.

Молодого короля по-прежнему разбирал смех.

— Ятол Де Хамман с армией беспрепятственно пересек всю страну, — продолжал магистр; чувствовалось, что смех короля окончательно сбил его с толку. — На его пути города, все до одного, сдались на милость Хасинты. С каждым днем влияние аббата Олина увеличивается, и, без сомнения, твои планы в отношении Бехрена в самое ближайшее время будут осуществлены. Однако армия устала от долгого похода, и солдаты не испытывают желания встречаться с неистовыми всадниками Тогайского Дракона. Меня как раз и послали в Энтел, чтобы передать просьбу аббата Олина о подкреплении.

— Я дал ему достаточно мощную армию, — нахмурив брови, заметил Эйдриан.

— Однако существенной частью этой армии является флот, от которого мало толку в сражениях с всадниками Бринн Дариель, — объяснил магистр Маккеронт. — Аббат Олин считает, что, получив еще пять тысяч солдат, он в течение трех недель сможет захватить Дариан-Дариалл и тем самым завершить воссоединение Бехрена.

— А дальше что? — все еще хмурясь, спросил король.

— Как только Дариан снова попадет под власть Бехрена, сопротивление тогайру пойдет на убыль. Если ты пошлешь не пять, а десять тысяч солдат, аббат Олин покончит со всеми его очагами еще до конца года! Эта победа воинов Хонсе-Бира упрочит позиции аббата Олина в Хасинте и позволит практически полностью отстранить от управления страной ятола Маду Ваадана. Таким образом, все земли к югу от Пояса-и-Пряжки станут твоими.

— Звучит весьма заманчиво. Но, видишь ли, любезный магистр, кое о чем аббат Олин, как я вижу, запамятовал. Я особо указал аббату, чтобы Бринн Дариель его люди не трогали. — В голосе Эйдриана послышались гневные нотки.

— Столкновение с ней произошло по недосмотру, — пошел на попятный немало встревоженный магистр. — Это просчет ятола Де Хаммана, которого мысли о блестящей победе заставили забыть о полученных указаниях. Но теперь, раз уж сражение развязано…

— Аббат Олин, который ответствен за это, немедленно откажется от своих намерений, причем принеся Бринн Дариель самые искренние извинения.

— Но нам осталось совсем немного до того, чтобы одолеть ее, мой король! — воскликнул совершенно сбитый с толку магистр Маккеронт.

— У тебя что, проблемы со слухом, любезный? — вмешался в разговор Де'Уннеро.

Король взмахом руки велел ему замолчать.

— Говори открыто, магистр, не бойся, — приказал он.

Тот снова нервно откашлялся, прочищая горло.

— Де Хамман едва не захватил город, и это несмотря на появление в решающий момент схватки второго отряда тогайру. Сейчас город в осаде, бежать им некуда. Обидно было бы упустить такую великолепную возможность. В открытой пустыне или в открытой степи Тогайский Дракон — грозный враг, и там так просто ее всадников не одолеть.

— Кого ты имеешь в виду, говоря «Тогайский Дракон», женщину или зверя? — поинтересовался Де'Уннеро.

— Обоих, — ответил Маккеронт. — Женщину, Бринн Дариель, называют Тогайским Драконом из-за чудовища, которое ей подчиняется и на спине которого она летает.

— Дракон? — изумилась Садья. — Настоящий дракон?

— Если бы я не видел его собственными глазами, то разделил бы твои сомнения, — отозвался магистр Маккеронт. — Самый настоящий дракон, огромный и ужасный, изрыгающий пламя. Однако бехренские солдаты сражаются с ним уже не первый год и знают, каким образом можно против него защититься. И нам поможет, разумеется, магия братьев абеликанского ордена.

— Тогда остается лишь одна проблема, — с иронией заметил Эйдриан.

— Да, мой король. — Магистр опустил взгляд.

— Я уже сказал, что аббат Олин не должен выступать против Бринн, — заявил король. — По крайней мере сейчас. Даже ради того, чтобы преподнести мне на блюде весь Бехрен. Я не хочу воевать с этой женщиной. У меня в отношении ее иные планы.

Собравшиеся обменялись удивленными взглядами, а на лице Садьи возникло недовольное выражение. В особенности ее задело, каким фамильярным тоном он говорил о Бринн, внезапно понял Эйдриан и с трудом сдержал ухмылку.

— Аббату Олину хватит и тех солдат, которые у него есть, — решительно заявил он, обращаясь к магистру Маккеронту. — С каждым днем становится все теплее, поэтому в любой момент можно ожидать появления нашего врага с севера. И проблема Санта-Мер-Абель тоже пока не решена. Надеюсь, вы со своим аббатом еще не забыли, что существует такой монастырь?

Произнося эти слова, Эйдриан перевел взгляд на Де'Уннеро и с удовольствием отметил алчный блеск в его глазах и в глазах герцога Каласа тоже.

— Разумеется, мой король.

— Не желаешь же ты, чтобы я ослабил давление на не полностью еще покорившийся нам орден Абеля и отложил завоевание его главного аббатства только ради того, чтобы настоятель Сент-Бондабриса мог собрать в мои сундуки для сокровищ еще немного песка пустыни?

— Нет, конечно же нет, мой король.

— Тогда поспеши обратно и скажи аббату Олину, что он должен отказаться от планов завоевания Тогая и заняться укреплением своего влияния в Бехрене, используя тех солдат, которых я предоставил в его распоряжение. Завершив дела здесь, я прибуду в Хасинту, приведя с собой всю армию Хонсе-Бира. А Бринн Дариель рано или поздно будет действовать на моей стороне. Ступай, не медли.

— Да, мой король…

Маккеронт поклонился и, покинув зал для аудиенций, проследовал прямо к воротам Сент-Бондабриса.

— Я крайне удивлен тем, что аббат Олин не явился сюда для личной встречи с тобой, — заметил Маркало Де'Уннеро.

— И герцог Брезерфорд тоже, — добавил Калас. — Не исключено, что аббат не так крепко держит Бехрен в кулаке, как он пытается нас в этом заверить.

— Давайте будем надеяться, что дела Олина обстоят не так уж плохо, — сказал Эйдриан. — Потому что мой взгляд прикован к северу, и так будет до тех пор, пока мы не завоюем Санта-Мер-Абель и не нанесем поражение принцу Мидалису. От графа Де Лурма поступали какие-либо сообщения?

— В последнем, пришедшем с гонцом в Палмарис, он извещает нас, что им взята крепость Пирет Данкард, — ответил герцог Калас. — С тех пор других сообщений не было.

— Сейчас, когда погода улучшилась, Де Лурм мог бы и сам явиться в Палмарис, — недовольно заметил Де'Уннеро.

— Может, он и прибыл уже, да мы разминулись, — высказал предположение герцог.

Де'Уннеро, возбужденно сверкая глазами, открыл было рот, чтобы ответить, но Эйдриан прервал его.

— Сейчас это не должно нас волновать. Обратим взоры к Пирет Талме — я желаю как можно скорее овладеть этой крепостью. А после этого мы должны сосредоточить усилия на Санта-Мер-Абель. Если принц Мидалис осмелится появиться на моих землях, мы его раздавим. Если нет, займемся укреплением своей власти в южной части королевства, включая главное аббатство.

— А что насчет столь жаждущего отличиться Де Лурма? — Де'Уннеро даже не пытался скрыть презрения к этому молодому выскочке.

— Я сам свяжусь с ним, — ответил Эйдриан. — Как только крепость Пирет Талме станет нашей и мы запечатаем залив, Санта-Мер-Абель окажется в полной изоляции. И принц Мидалис тоже. Время работает на нас. Уверен, даже те немногие сельские жители, которые ныне втайне поддерживают Мидалиса, начнут склоняться к мысли перейти на сторону короля Эйдриана.

— Да, народ у нас весьма переменчив. — Герцог Калас иронически усмехнулся.

Судя по выражению лиц, остальные придерживались того же мнения.

Дух Эйдриана парил над гладью залива, наблюдая, как по нему движется эскадра принца Мидалиса. Попутный ветер раздувал паруса. Изящная «Сауди Хасинта» шла во главе колонны, разрезая носом темную воду. За ней следовали боевые корабли, которые были похищены в Пирет Данкард.

Больше всего короля поразило даже не то, что Мидалис сумел захватить эти суда и столь быстро воспользоваться ими, а то, что в кильватере за ними следовали альпинадорские баркасы.

Значит, принц все-таки нашел себе союзников.

При виде столь внушительной эскадры молодой король тут же отбросил мысль выслать навстречу принцу весь оставшийся в Палмарисе флот. Пролетая мимо Пирет Данкард, он заметил на мелководье обугленные остовы трех кораблей и торчащие из-под воды мачты судна, затонувшего на входе в бухту, и начал догадываться, что произошло. На островную крепость было совершено нападение, и корабли, составляющие ныне мощь флота противника, были уведены из-под носа графа Де Лурма.

И вот они на всех парусах устремились в поход против него.

В каком-то смысле Эйдриан даже обрадовался — наконец-то ему открылись намерения принца Мидалиса. И, учитывая размеры флота, он был в состоянии прикинуть, с армией какой численности ему придется иметь дело. Пятьдесят судов, среди которых девять тяжелых боевых кораблей, остальные — баркасы.

Не больше пяти тысяч воинов.

Жаль, что он не мог превратиться в ветер и сильнее надуть вражеские паруса. Не для того, чтобы утопить, — напротив, чтобы ускорить их бег. Эйдриан предпочел бы, чтобы Мидалис как можно быстрее оказался у южного побережья Хонсе-Бира.

Тогда все будет кончено, и у него не останется противников.

Радужные мечты молодого короля прервал неожиданный выброс энергии. Возникло ощущение, будто его физическое тело очень, очень далеко, почти недостижимо! Охваченный паникой, дух Эйдриана устремился обратно в Энтел и возвратился в свое тело. Молодой король сел, от волнения хватая ртом воздух.

Постепенно успокоившись и поняв, что произошло, он простил себе эти мгновения паники и недоумения.

Он не привык отступать.

Противопоставленная его действиям магия солнечного камня — вот что заставило его сделать это. Несомненно, гораздо легче послать волну энергии солнечного камня, чем нейтрализовать камень души, позволяющий совершать путешествия в духе. Для первого даже не требуется особого искусства во владении магией камней.

Выходит, кто-то обнаружил его присутствие, а ведь он не подходил близко к кораблям принца. Кто-то очень, очень ему знакомый стоял на палубе одного из этих кораблей… кто-то весьма поднаторевший в каменной магии!

— Мать? — с кривой усмешкой прошептал молодой король.

Стоя у ограждения на баке «Сауди Хасинты», Пони глядела на темные воды Мирианика. Соленый морской ветер вздымал ее волосы, но женщина этого не замечала. Она пришла сюда одна, чтобы обдумать все обстоятельства происходящего, лучше понять действия Дасслеронд и нынешнее стремление Джуравиля помочь исправить последствия прошлых ошибок.

И еще поразмышлять над особенностями характера принца Мидалиса и той отчаянной авантюрой, в которую все они ввязались, пытаясь обнаружить брешь во все возрастающей силе короля Эйдриана.

Чтобы подумать об Эйдриане, своем сыне, заблудшем, сбившемся с пути мальчике.

И вспомнить об Элбрайне. Что это было — просто сон, иллюзия, порожденная слабостью и невыносимой болью? Или она и впрямь побывала в чертогах, где царствует смерть? Здравый смысл подсказывал женщине, что ничем иным, кроме как иллюзией, это быть не могло. Но в таком случае как, будучи смертельно раненной, ей удалось сохранить связь с камнем души?

Может ли быть, что дух любимого направлял ее, удерживал ее руку, через магический камень раздувал в ней искру жизни?

Пони не знала, а последние слова Элбрайна насчет двух теней еще больше ставили ее в тупик.

— Мы идем быстро, однако капитан Альюмет опасается, что сильный ветер предвещает надвигающийся шторм, — сказал подошедший к ней принц Мидалис.

— Нет, в ближайшее время никаких бурь не предвидится, — заверила его Пони, которая прошлой ночью обследовала всю акваторию залива. Она выяснила, что, обогнув материк у Пирет Талме, они окажутся в той части залива, которую шторм не затронет.

Словно прочитав ее мысли, Мидалис заметил:

— Капитан Альюмет говорит, что к востоку от побережья весной и летом всегда тихо.

— Чем дальше на юг, тем безопаснее, — отозвалась Пони.

Некоторое время они стояли в молчании, глядя на сверкающую темную воду и увенчанные белой пеной волны, с плеском разрезаемые корпусом «Сауди Хасинты».

— Если бы не ты, Джилсепони, я никогда не решился бы действовать столь дерзко, — заговорил наконец принц. Женщина с любопытством взглянула на него. — Сначала нападение на Данкард, а теперь этот поход. Твоя роль во всем этом гораздо значительнее, чем ты можешь себе представить. Скажи, ты действительно веришь, что герцог Брезерфорд способен колебаться?

— Герцог Брезерфорд был искренне предан твоему брату.

— Как и герцог Калас, — напомнил Пони Мидалис.

— Однако в отличие от Каласа Брезерфорд никогда не выглядел человеком, ослепленным амбициями. Можно удивляться тому, с какой готовностью герцог Калас пошел за Эйдрианом, если не учитывать, как сильно этот человек меня ненавидел.

— В таком случае он просто глупец.

Принц протянул руку и нежно прикоснулся к золотистым волосам женщины. Та как будто не заметила этого, по-прежнему вперив взгляд в темную воду.

— А герцог Брезерфорд, значит, не презирал королеву Джилсепони?

— Я не назвала бы нас друзьями, но и враждебных чувств мы друг к другу не питали. Я всегда относилась к герцогу Брезерфорду по-доброму, а он, в свою очередь, был прям и искренен со мной. Возможно, единственный при дворе твоего брата, кто вел себя со мной так.

— Признайся, это на редкость отчаянный план?

— Ну, в меньшей степени, чем наш поход на Пирет Данкард несколько недель назад, когда обстановка на море была гораздо опаснее, — ответила женщина. — Насколько мне известно от Белли'мара Джуравиля, флот герцога Брезерфорда у Хасинты не слишком велик. Мы сумеем одолеть его, если герцог не перейдет на нашу сторону.

— Я имею в виду не только этот поход, а вообще все, — уточнил принц Мидалис. — Саму попытку свергнуть твоего сына, чья армия, по всем подсчетам…

Он оборвал себя, заметив, что Пони внезапно оглянулась, вид у нее был озадаченный.

— Что случилось?

Женщина вскинула руку, предотвращая дальнейшие расспросы, и продолжала настороженно скользить взглядом по сторонам.

— Как я могла не догадаться… — пробормотала она и сунула руку в свисающий с пояса мешочек.

— В чем дело? — требовательно спросил Мидалис.

— Я чувствую чье-то присутствие, и мне кажется, что это Эйдриан.

Достав магические камни, Пони начала лихорадочно перебирать их, пока не остановилась на солнечном камне. Она погрузилась в него, воззвала к энергии антимагии, а потом направила ее во все стороны. Спустя некоторое время женщина вздохнула и посмотрела на принца.

— Эйдриан отпустил свой дух на волю и нашел нас, — пояснила она. — Думаю, это был именно он.

— Может быть, кого-нибудь из братьев Санта-Мер-Абель?

— Будем надеяться, что я ошиблась, — вздохнула Пони.

— Солнечный камень рассеивает чужую магию?

— Да, — сказала она. — Солнечный камень — действенная и достаточно доступная защита от подобных вторжений, поскольку дух, почувствовав первые признаки его наличия, устремляется обратно в свое тело.

— А разве не могла ты вместо этого сама с помощью гематита высвободить свой дух? — спросил принц. — Чтобы удостовериться в истинности возникшего у тебя… ощущения?

Женщина задумалась, после чего покачала головой. В словах Мидалиса, несомненно, был смысл, но она знала совершенно точно, что по крайней мере пока не желала встречаться с Эйдрианом, в какой бы форме ни протекала эта встреча.

— Отныне я буду проявлять большую бдительность, — сказала она.

— Если Эйдриан теперь знает о том…

— Он знает лишь, что мы вышли из Вангарда, и ничего более. Ведь мы можем направляться в Палмарис. Или в Санта-Мер-Абель. Или в Пирет Талме. Уверенным он быть не может. А если даже Эйдриан и догадался о цели нашего похода, то что он может противопоставить нам, если существенная часть его флота в наших руках?

Пони пробежала взглядом по следующим за «Сауди Хасинтой» боевым кораблям и альпинадорским баркасам. Впечатляющее зрелище, ничего не скажешь. Оно подтверждало правоту ее слов и давало основания верить, что на этот раз принц Мидалис сможет полностью и достаточно быстро овладеть преимуществом на море. Другое дело, конечно, военные действия на суше…

Обыгрывая в уме эту мысль, она посмотрела на принца и сказала:

— Пирет Данкард.

Тот удивленно взглянул на нее.

— Может, нам стоит по пути через залив еще раз заглянуть туда, — объяснила женщина. — И бывшие ее защитники, и захватчики вот уже несколько недель заперты там, как в ловушке. Может, появление принца Мидалиса вселит надежду в сердца людей, сохранивших, несмотря ни на что, преданность тебе, а тех, кто поддерживает Эйдриана, заставит изменить свою позицию.

— Но ведь это замедлит наше продвижение на юг?

— Нет. — На лице Пони мелькнула усмешка. — Пусть эскадра идет дальше, а «Сауди Хасинта» слегка задержится. Или, что даже еще лучше, попросим капитана Альюмета прибавить ходу и потом догоним остальных. На остров сойдем, воспользовавшись помощью магических камней, только мы с тобой.

— И дальше что? — недоверчиво спросил принц. — Вдвоем будем сражаться с гарнизоном крепости?

— Разузнаем все, что сумеем, а если представится возможность, нанесем удар, — ответила женщина, по-прежнему улыбаясь.

Мидалис устремил на нее пристальный взгляд. Потом и на его лице с красивыми правильными чертами появилась улыбка.

— А ведь ты просто любишь рисковать, верно?

— Вовсе нет — если вижу разумный ход, позволяющий избежать риска, — ответила Пони. — Можешь предложить такой?

Принц в ответ лишь рассмеялся.

Они сошли на берег во мраке ночи, шагнув с волн на обточенные прибоем валуны, неподалеку от того места, где не так давно лежала раненая Пони. На расстоянии мили за их спинами «Сауди Хасинта» бросила якорь, тогда как корабли эскадры Мидалиса продолжали путь на юг.

Слева от себя они увидели огни на крепостной башне, а справа, на скалистых склонах, силуэты зданий. Оттуда слышался шум, и принц с Пони повернули на этот звук.

— Трактир, — сказала женщина, заглянув в окно.

— И в основном тут, кажется, горожане. — Мидалис наклонился, вглядываясь. — Но и солдаты тоже есть.

— Давай войдем туда. Хочу, чтобы все увидели тебя. А потом нагрянем в крепость и объявим ее владением законного короля.

— Ты обещала Смотрителю и Андаканавару, что мы идем на разведку, и ничего более, — напомнил ей принц.

Так оно и было, Пони не могла этого отрицать. Когда они с Мидалисом сообщили о планах проникнуть в Пирет Данкард, кентавр прямо-таки вскипел от ярости и продолжал громогласно возмущаться, пока не получил заверения, что действовать они будут крайне осторожно.

Услышав за спиной голоса, оба отпрянули в тень и вскоре увидели группу из пяти человек, судя по всему рыбаков.

Пони и Мидалис обменялись взглядами, после чего женщина выступила вперед, а принц отошел чуть дальше в тень.

— Приветствую вас, — сказала она.

Мужчины так резко остановились, что чуть не попадали друг на друга.

— Эй, Конни, подружка! Это ты, что ли? — неуверенно спросил один.

— Нет, это не Конни, — отозвался второй. — Кто ты, девочка?

— Вряд ли меня можно назвать девочкой. — Пони откинула капюшон плаща и встряхнула длинными светлыми волосами.

— Тогда кто же? — спросил второй. — Я в Данкарде всех знаю, и ты не наша. С солдатами пришла, что ли? Чтобы поднимать их дух, верно?

Остальные заулыбались, а Пони рассмеялась.

— Ошибаешься, любезный. Я вестник, посланный нынче ночью на ваш остров.

— Нынче? — засомневался один из рыбаков, а остальные оглянулись на океан, как бы ожидая увидеть приближающийся флот. — Что-то я не слышал о судах, пришедших на Данкард нынче ночью!

— Потому что я прибыла не на корабле, — ответила Пони. — И я не шлюха. Повторяю: я вестник принца Мидалиса из Вангарда, законного короля Хонсе-Бира.

Рыбаки обменялись недоуменными взглядами.

— Принца Мидалиса, который возглавил нападение на Пирет Данкард и запер солдат крепости на острове, угнав их корабли.

— Я все понял, она из шпионов графа Де Лурма! — воскликнул один рыбак. — Это он нас проверяет, как, мол, мы относимся к Мидалису. Прочь с дороги, голубушка, нас интересует только выпивка!

— Да уж, какой там из нее вестник, — отозвался второй.

— Вы заблуждаетесь.

Мидалис вышел из тени и встал перед рыбаками, уперев руку в бок и широко распахнув плащ, чтобы тем был виден изображенный на доспехах герб рода Урсалов со стоящим на задних лапах медведем.

Рыбаки сразу узнали его, потому что принц не раз бывал в Данкарде, в том числе и два года назад, на обратном пути из Урсала, где он присутствовал на церемонии бракосочетания Пони с его братом.

Послышался общий вздох изумления.

— Ты пришел, чтобы убить Де Лурма и прогнать с острова его бандитов? — неуверенно спросил кто-то.

— Да, он тот еще пес. — Второй рыбак сплюнул на землю.

— Он повесил начальника гарнизона Прессо, вот что он сделал, — добавил третий.

— Прессо? — Это имя пробудило в памяти Пони события ее молодости.

— Ага, он был нашим командиром до Де Лурма. Достойный человек. Много лет прослужил в береговой охране.

— Ты знала его? — спросил принц Мидалис.

— Много лет назад я знала человека, которого звали Константин Прессо, но он служил в Пирет Талме, — ответила женщина и холодно спросила: — Где этот ваш граф Де Лурм?

Все как один повернулись в сторону башни.

— Что у тебя на уме, Джилсепони? — негромко спросил принц.

Она не ответила — потому что сама пока еще этого не знала.

— Будьте тверды в преданности законному королевскому роду, — обратилась она к рыбакам, после чего повернулась и скрылась во тьме, направляясь к высившейся неподалеку башне.

— Мой принц? — спросил кто-то, явно не зная, что делать, однако будучи в уверенности, что грядут серьезные неприятности.

— Идите куда шли, — сказал принц Мидалис. — О вас не забыли, хотя пройдет некоторое время, прежде чем я смогу вернуться. Но я непременно приду снова в Пирет Данкард, даю вам слово. Как только верну себе трон Хонсе-Бира.

С этими словами, зная, что Пони не станет его ждать, принц растаял в ночи.

Он догнал ее далеко за пределами поселка. Женщина решительно шагала в сторону крепостной башни.

— Джилсепони! — Принц схватил ее за руку. — Мы же обещали кентавру и Андаканавару ни во что не ввязываться!

— Мы и не будем. Но я считаю необходимым перекинуться несколькими словами с графом Де Лурмом. — Женщина посмотрела в лицо Мидалису, и даже в ночной тьме он смог разглядеть яростное мерцание ее голубых глаз. — С человеком, который убил начальника гарнизона Прессо.

Она зашагала дальше, увлекая Мидалиса за собой. Перед закрытой дверью башни стояли два охранника с длинными копьями в руках.

— Стой! Кто идет? — послышался окрик.

— Открывайте дверь! — потребовала Пони.

— Что за разговоры? — взревел в ответ охранник. — Убирайтесь домой, оборванцы!

— Вот как ты называешь бывшую королеву и принца Хонсе-Бира? — воскликнула женщина, откидывая капюшон плаща. — Дорогу принцу Мидалису, или будешь повешен как изменник!

У стражников глаза полезли на лоб. Мгновение они молча таращились сначала друг на друга, потом на стоящую перед ними удивительную пару.

Один из них повторял как заведенный:

— Этого не может быть… Этого не может быть…

Рука второго медленно поползла к ножнам с мечом.

— Открывайте дверь! — снова крикнула женщина.

— Не могу, госпожа, — пробормотал первый стражник и нерешительно поднял копье.

Его товарищ шагнул вперед, явно с намерением задержать Пони и принца. Однако ослепительная огненная стрела отбросила его к стене башни, и он рухнул на землю.

Первый стражник попятился и закричал, когда с руки Пони сорвалась еще одна голубая молния, нацеленная, однако, не в него, а на дверь, которую он загораживал телом.

Дверь провалилась внутрь, и стражник свалился на нее; ничто не мешало теперь Пони и Мидалису войти в башню.

— Где граф Де Лурм? — спросила она у лежащего ничком, дрожащего от страха человека.

Тот указал на лестницу в дальней части круглого помещения башни.

Женщина начала подниматься, принц последовал за ней. Они быстро миновали второй этаж, где располагались казармы. Большинство солдат спали, кто-то лениво поинтересовался, что там, демоны всех побери, за шум.

К тому времени, когда они добрались до третьего этажа, снизу послышались окрики с требованием остановиться, но Пони и Мидалис не обратили на них внимания и, заперев за собой на засов дверь, ведущую с лестницы в темный коридор, на мгновение остановились.

Привыкшие к темноте глаза позволили различить три имеющиеся двери.

— Куда, хотела бы я знать? — спросила женщина.

Принц Мидалис лишь пожал плечами.

— Если опять пришли жаловаться по поводу крестьянского скота, я покажу… — недовольно произнес голос из-за дальней двери.

Она распахнулась, и в проеме показался молодой мужчина. На нем была лишь ночная рубашка из прекрасного шелка. Волосы и борода аккуратно подстрижены — не было сомнения, что человек этот принадлежит к высшим кругам знати.

— Граф Де Лурм, надо полагать, — сказала Пони.

Мгновение тот просто с любопытством смотрел на нее, а потом глаза у него едва не вылезли из орбит.

— Королева… королева… — ошарашенно залепетал он.

— И с ней принц… принц… — передразнила его женщина.

Де Лурм повернулся, с пронзительным криком захлопнув за собой дверь. Пони решительно подошла к ней и, распахнув, увидела, как на потолке захлопнулся люк, ведущий, надо полагать, на смотровую площадку башни.

— Ставьте что-нибудь тяжелое! — послышался приглушенный крик графа. — Да хоть сами ложитесь сверху, кретины!

Женщина с кривой улыбкой посмотрела на Мидалиса.

— Можешь убедиться — никаких неприятностей.

И вскинула руку с зажатым в ней графитом.

Люк разнесло на куски, разбросав в стороны двух навалившихся на него солдат.

Когда Пони выбралась на смотровую площадку, один из них все еще лежал в полубессознательном состоянии, а второй поднялся на одно колено, столь отчаянно тряся головой, что его губы издавали шлепающие звуки.

Слева на нее обрушился удар клинка, но женщина, конечно, предвидела нападение. Спокойно парировав его выхваченным из-за пояса мечом, она повернулась и молниеносно выбила оружие из руки противника.

Солдат короля хотел было вновь броситься на нее, но Пони процедила, сверкнув на него глазами:

— Будь благоразумен, дружок. Не вынуждай меня убивать тебя.

Как будто только сейчас осознав, что у него в руке нет оружия, солдат отступил и вскинул руки.

— К оружию! — в ужасе закричал Де Лурм, перегнувшись через край зубчатого парапета. — К оружию! Джаннет, ты где?

— Где бы он ни был, тебе это не поможет, предатель! — холодно произнесла Пони, приближаясь к нему. Граф Де Лурм взвизгнул и метнулся в сторону. — Поведай-ка мне, как ты казнил командира Прессо. Расскажи подробно, как убивал моего старого друга.

— Я представитель короля Эйдриана, — запинаясь ответил граф. — Мне было приказано…

— Ты гвардеец Бригады Непобедимых, поклявшийся защищать королевский род Урсалов! Род, к которому относится вот этот человек! — Женщина вытянула руку в сторону проявляющего явные признаки беспокойства принца Мидалиса.

Стоя у развороченного люка и глядя вниз, он сказал:

— Думаю, совсем скоро нами заинтересуются остальные.

Это замечание, похоже, слегка придало графу Де Лурму уверенности — он выпрямился и сделал жест в сторону солдат, призывая их действовать.

Один из них ринулся вперед, но Пони оказалась проворнее. Она шагнула к графу, приставила кончик меча к его горлу, а другой рукой потянулась к мешочку с магическими камнями.

— Вели своим людям убраться.

— Помогите! — завопил окончательно потерявший разум Де Лурм. — Помогите! Убейте их!

Женщина хлопнула рукой с зажатым в ней малахитом по груди графа, переключив левитирующее воздействие камня с себя на него. Де Лурм встал на цыпочки, а потом и вовсе оторвался от пола. Пони пожала плечами и позволила ему взлететь над площадкой.

— Давайте убейте меня, — сказала она, повернувшись к остальным.

Солдаты короля — трое стояли на крыше, четвертый как раз вылезал из люка — заколебались.

— Оставьте ее! — закричал граф Де Лурм, неистово молотя по воздуху руками и ногами. — Не трогайте!

Женщина приказала солдатам бросить оружие и покинуть смотровую площадку через люк, что те и сделали.

— Я требую, чтобы крепость Пирет Данкард сдалась законному королю Хонсе-Бира, принцу Мидалису Дану Урсалу! — заявила она Де Лурму. Тот, заикаясь, пролопотал что-то, но был слишком напуган, чтобы спорить с ней. — Если ты так веришь в своего короля Эйдриана, опровергни мое заявление здесь и сейчас! Вели своим людям убить меня, граф Де Лурм. Вели им сражаться со всем мужеством и верой в то, что, даже умирая, ты служишь своему монарху.

Граф Де Лурм издал звук, более всего напоминающий жалобное блеяние.

— Я опровергаю твое заявление! — послышался крик снизу. Пони и принц посмотрели в сторону окруженного солдатами монаха-абеликанца, стоящего у подножия башни. — Королем Хонсе-Бира является Эйдриан!

Монах жестом руки послал солдат в башню. Не вызывало сомнений, что он и все остальные внизу готовы были смириться с потерей графа Де Лурма, если до этого дойдет.

— Если постараться, я могу уронить Де Лурма прямехонько на голову этого дурака, — сказала Пони Мидалису.

Однако принц накрыл ладонью ее руку.

— Опусти его, — сказал он.

Женщина недоверчиво посмотрела на него, но принц отскочил в сторону и взял лежащую рядом с баллистой веревку. Он швырнул один конец графу и, когда тот схватил его, с силой дернул, подтянув невесомого Де Лурма к крыше башни, где Пони освободила его от магического воздействия. Граф упал, сильно стукнувшись, но тут же поднялся, охая от боли.

— Очень разумно, принц Мидалис, — заявил он, пытаясь хотя бы отчасти обрести утраченное достоинство. — Возможно, я замолвлю за тебя словечко королю Эйдриану.

Не успел он произнести имя Эйдриана, как Мидалис с силой ударил его по лицу.

— Хорошенько обдумай, в каком положении ты здесь оказался, граф Де Лурм, — сказал он. — Ты отрезан от сторонников, море теперь мое, а скоро моим будет и все королевство. Я не забуду ни твоей измены, ни того, как ты поступил с командиром гарнизона Прессо.

— Который был моим другом. — Пони подошла к съежившемуся графу, бросая на него яростные взгляды. — Наш разговор еще не окончен.

Нужно было уходить. Внизу столпилось уже множество солдат, и даже те трое, что находились на площадке, как будто обрели некоторую уверенность.

— И вы тоже хорошенько обдумайте свою позицию. — Женщина убрала меч в ножны и достала еще один магический камень, при виде которого солдаты в ужасе отпрянули. — Король Дануб мертв, но его род на нем не закончился. Эйдриан к нему не принадлежит и поэтому не имеет права быть законным королем Хонсе-Бира.

Схватив Мидалиса за руку, Пони воззвала к могуществу малахита, подбежала к краю башни и спрыгнула вниз. Как только они оказались в воздухе, женщина достала магнетит и использовала его энергию, чтобы их притянуло к чему-нибудь металлическому в поселке. Рука об руку они поплыли сквозь темную ночь.

Наконец они легко приземлились и бросились к берегу, слыша, как за спиной яростно трубят рога. С янтарем в руке отважная женщина вместе с Мидалисом заскользила по темной воде к поджидающей их «Сауди Хасинте».

— Нужно было сбросить его вниз, чтобы он разбился насмерть, — недовольно бросила Пони, как только они оказались в безопасности.

— Трусливое поведение графа, без сомнения, уронило его в глазах подчиненных, — ответил принц. — Если бы ты убила его, это могло бы привести к попытке мятежа, а она неизменно закончилась бы гибелью горожан. Сейчас у нас нет возможности оказать им поддержку — нет ни времени, ни сил, чтобы сражаться за Пирет Данкард. Наша цель на юге, ты помнишь об этом?

Женщина, вздохнув, вынуждена была согласиться.

— В Данкарде, как ты мог убедиться, есть люди, поддерживающие тебя. У графа Де Лурма наверняка возникнут проблемы.

— Пусть он с ними и разбирается, пока мы не в состоянии изменить ситуацию. Солдатам известно теперь о моих намерениях. Считаю, что мы одержали здесь немалую победу.

Пони не чувствовала подобной уверенности, но понимала, что кое-чего они, конечно же, добились. Тем не менее ее не оставляло желание снова проскользнуть на берег, вывести из строя вражеские батареи и покончить с Де Лурмом и другими командирами. А потом корабли Мидалиса практически беспрепятственно вошли бы в гавань острова… Нет, принц прав, вынуждена была признать она. Что им делать с солдатами, даже если те перейдут на сторону Мидалиса? На кораблях и так уже нет свободного места…

Да, ее друг прав. Пусть люди Эйдриана сидят на этом скалистом острове; чем дольше это продлится, тем сильнее окажется брожение в их рядах.

И пусть Де Лурм трясется от страха.

Пока не придет время.