Отряд бехренских воинов неутомимо двигался по раскаленным пескам пустыни. В безжалостном солнечном свете сверкали оружие и великолепно отполированные доспехи. Впереди шествовали конные чежу-лей, за ними — пешие солдаты Хасинты, а в арьергарде — все те, без которых немыслима жизнедеятельность армии, включая прислужников и рабов из числа тогайру. На огромное расстояние растянулись повозки с припасами, являясь залогом того, что столь многочисленный отряд сможет пересечь бесплодную пустыню с крайне редко встречающимися оазисами.

Колонну возглавлял гордый и неистовый Вэй Атанн. По сравнению с ним едущий рядом человек казался подростком. Тревога не покидала Мервана Ма на всем протяжении пути. Он и на коне-то редко сидел до тех пор, пока Чезру Дуан совершенно неожиданно не приказал ему отправиться в поход, — приказ, ошеломивший как самого юношу, так и жрецов храма Хасинты. Дело в том, что доверенному помощнику Чезру чрезвычайно редко позволялось покидать храм. Правда, Мервану Ма предписано было сопровождать воинов не до самых Огненных гор: Эаким Дуан не мог рисковать столь важным для него человеком. Юноша должен был завершить путешествие в городе ятола Перидана Горте, а оттуда вернуться в Хасинту.

Во время долгого пути Мерван Ма не раз предпринимал попытки скрасить скуку, втягивая Вэй Атанна в разговор, однако поначалу встречал лишь вежливую, но холодную отчужденность. Когда же он, отчаявшись, оставил тему бесконечных восхвалений Чезру и стал задавать вопросы о чежу-леях и их древней вражде с Джеста Ту, гордый воин все-таки соблаговолил ему ответить.

— Раньше, до познания истины, мы представляли собой единый орден, — объяснил Вэй Атанн особенно жарким днем, когда караван еле-еле тащился по раскаленным пескам. — Те, кто стоял у истоков ордена чежу-леев, были магистрами Джеста Ту.

— Но что в те давние времена представляли собой Джеста Ту? — полюбопытствовал юноша, имеющий довольно слабое представление об этих страницах бехренской истории.

— Они защищали уединенные деревни от головорезов, шныряющих по стране, где не властвовал какой-либо закон. Жрецы-ятолы помогли навести порядок в этих землях, и предтечи нынешних чежу-леев приняли их учение, но большинство древних Джеста Ту ее отвергли.

— И так началась ваша вражда, — предположил Мерван Ма.

— Чезру и воины чежу-лей захватили всю власть и влияние в Бехрене, тогда как Джеста Ту удалились в земли еще более бесприютные, чем пески пустынь, — ответил Вэй Атанн, — Истина, таким образом, победила. Время от времени чежу-леям приходится напоминать об этом своим неразумным бывшим собратьям.

Молодой человек откинулся в седле, обдумывая услышанное. Он чувствовал себя чужим здесь, среди мужественных воинов, которым вскоре предстояло вступить в кровопролитный бой. Все это приводило его в восхищение, но одновременно страшно пугало, и больше всего на свете ему хотелось оказаться сейчас в безопасности храма Хасинты, рядом со своим господином.

Каждый раз, когда караван проходил через какой-нибудь город, его жители с готовностью пополняли припасы армии, кузнецы заново подковывали коней и приводили в порядок доспехи. А когда солдаты его покидали, воздух гудел от восхищенного перешептывания жителей, с восторгом провожавших взглядами мужественных людей, отправлявшихся на войну.

Дорога от Хасинты до Огненных гор пролегала вдоль побережья до самой южной оконечности королевства, города Горта, где Мерван Ма и распрощался с воинами.

Оттуда Вэй Атанн взял направление на запад, и дальше отряд двигался от оазиса к оазису. К тому времени, когда в поле зрения воинов показались серо-черные скалистые горы, весна уже почти полностью отдала права лету.

На протяжении нескольких последующих дней песок под ногами воинов сменился каменистой землей предгорий, а по вечерам солнце скрывалось за вершинами и наступавшая прохлада значительно облегчала путь. Металлическую броню, которую до сих пор тащили в обозе, снова надели на коней, и армия двигалась не спеша, делая всего несколько миль за ежедневный переход, чтобы подойти к монастырю презренных Джеста Ту, сохранив силы.

Белли'мар Джуравиль и его спутники впервые услышали о походе воинов чежу-лей в северных отрогах Огненных гор, неподалеку от маленькой деревушки. Поход сопровождал слух о том, что во время сражения под Дарианом кем-то из Джеста Ту был убит чежу-лей, что вселило в сердце эльфа новую надежду на скорую встречу с дорогой его сердцу Бринн. Теперь Джуравиля волновало одно: как можно быстрее найти дорогу в это таинственное место под названием Обитель Облаков.

Однако заметил — и уже не в первый раз с тех пор, как они расстались с мятежниками в степи далеко на севере, — что один из спутников не разделяет его энтузиазма.

В самом деле, Аграделеус с каждым днем двигался все медленнее и неохотнее, проявляя признаки странной нерешительности, в особенности после того, как впереди начали вырисовываться силуэты горной гряды.

— Мы должны найти их до того, как произойдет сражение, — заметил Джуравиль как-то ночью, когда троица разбила лагерь в небольшой пещере у подножия гор. — Может, под покровом ночи ты сможешь принять естественный вид, Аграделеус, и полетать над горами в поисках монастыря?

— Нет, — ответил дракон так решительно и жестко, что эльфы удивленно посмотрели на него.

— Ты скучаешь по дому? — спросил Джуравиль.

Ответом ему была лишь скептическая усмешка.

— Тогда в чем дело?

Аграделеус угрожающе прищурил глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками, и эльф понял, что дальнейшие расспросы следует прекратить.

Внезапно его осенило. Дракон боялся — или, по крайней мере, всерьез уважал — мистиков Джеста Ту. Это открытие немало удивило Джуравиля, однако лишь в первый момент. Конечно, драконов убивали в прошлом, обычно это удавалось монахам церкви Абеля, которые пользовались мощью магических драгоценных камней. С драконами вели войну и жители далекого севера, воинственные варвары из Альпинадора.

Аграделеус не хотел возвращаться к истинному облику на виду у Джеста Ту; по-видимому, он испытывал к ним то же уважение, что и к абеликанским монахам, использующим магию камней. Все это лишний раз вселяло в душу эльфа надежду на то, что, может быть, Бринн и вправду уцелела после сражения под Дарианом.

Бринн в очередной раз чистила Крепыша на маленькой, защищенной со всех сторон скалами поляне на дальнем конце длинной, усыпанной валунами долины, начинающейся у монастырской лестницы. После быстрой, неистовой скачки по полям, они оказались здесь, на берегу ручья, где тогайранка могла поплавать сама и искупать любимца.

Девушке очень нравились эти спокойные, мирные часы — время рассеянных раздумий, воспоминаний и попытки разобраться в своих чувствах.

Она настолько ушла в мысли, что не замечала ничего вокруг, в том числе и того, что возле скал возникло какое-то движение. Поэтому прозвучавший за спиной голос оказался для нее полной неожиданностью.

— Стой где стоишь, или умрешь на месте! — послышался грубый окрик, и Бринн, еще даже не видя говорящего, узнала бехренский диалект.

Когда же она повернулась, кровь отхлынула у нее от лица. Перед ней стоял не один воин, а целый отряд чежу-леев!

— Ты не носишь пояс, — продолжал он.

Тогайранка даже не расслышала слов воина, настолько была потрясена его появлением здесь. Девушка помнила этого человека по сражению под Дарианом; это он, спрыгнув со стены, убил тогда на ее глазах Ашвараву.

— Почему на тебе нет пояса, если ты Джеста Ту? — спросил воин.

Бринн поняла, что он ее не узнал. В самом деле, одета она была не как воин, на ее голове не было красного берета, и меча она при себе тоже не имела. Да, в бою под Дарианом она очень хорошо разглядела этого человека, но тот-то наверняка не обратил на нее внимания во всей этой суматохе.

— Я не Джеста Ту, — ответила тогайранка, заметив, что остальные воины передвигаются, пытаясь ее окружить.

— Мы видели, как ты спускалась по лестнице, — заявил чежу-лей.

— Я… Я тут гостья и не принадлежу к их ордену, — запинаясь произнесла Бринн, не зная, в какую сторону разумнее направить разговор.

— Взять ее! — внезапно приказал воин. — С пленницей легче будет выманить птичек из их гнезда.

На девушку попытались наброситься сзади, и она инстинктивно сделала кувырок в сторону пони.

Вскочив, обежала Крепыша, отразила направленный в лицо удар, резко наклонила голову вперед и ударила нападавшего лбом в нос. Когда тот упал, тогайранка выхватила его меч.

Она никогда не держала в руках изогнутое лезвие меча чежу-леев и, пытаясь парировать удар другого воина, поставила его под неправильным углом. В результате меч нападавшего полоснул ее по руке, между большим и указательным пальцами.

Зашипев от боли, Бринн, вместо того чтобы отступить, левой рукой шлепнула Крепыша по крупу, и умный конь нанес воину сильнейший удар копытом. Тот пошатнулся, и это позволило девушке нанести ему смертельный удар.

Однако к ней быстро приближались несколько других воинов. Она метнулась к раненому, но чежу-лей бросились ей наперерез.

Тогайранка швырнула в них меч, развернулась, обхватила Крепыша за шею и вскочила на его спину. Пони тут же поскакал прочь. Она описала небольшой круг, ища брешь в сжимавшемся вокруг кольце воинов, после чего понеслась в сторону того, что заговорил с ней.

Мимо просвистела стрела, еще одна угодила в бок Крепышу.

Пони пошатнулся и едва не упал, но Бринн с силой сжала ногами его бока, давая понять, что останавливаться ни в коем случае нельзя. С трудом восстановив дыхание, Крепыш поскакал, кренясь на один бок. Девушка низко пригнулась к его шее, понуждая его двигаться с прежней скоростью.

Воины преграждали ей дорогу до самого последнего мгновения, но потом двое из трех все же отскочили в стороны. Третий лишь отступил на шаг и вскинул меч для удара, рассчитывая сбросить всадницу с седла, когда она будет проноситься мимо, однако он понятия не имел, насколько тесно связаны друг с другом девушка и ее скакун. Его удар не достиг цели, лишь разорвал тунику и оцарапал бок тогайранки. Бринн удалось удержаться в седле, и Крепыш понес ее прочь.

Стрелы свистели совсем рядом, и несколько из них остались в теле Крепыша. Каждый раз, когда ее любимый пони отчаянно мотал головой от боли, которую причиняли ему впившиеся стрелы, слезы с новой силой принимались катиться из глаз девушки, но, несмотря на раны, храбрый Крепыш унес-таки ее от врагов.

Они пересекли долину и добрались до усыпанной валунами поляны у подножия горной лестницы. Как будто понимая, что нужно Бринн, пони вынес ее к самым ступеням и остановился.

Она соскочила с его спины, потянулась к торчащей из крупа стреле, однако не успела ничего сделать — пони тут же поскакал прочь.

Тогайранка подумала, что надо бы догнать Крепыша, но услышала быстро приближающиеся звуки преследования и только сейчас почувствовала жгучую боль от полученных ран.

— Беги, — прошептала она вслед пони и помчалась вверх по лестнице.

Несколько раз она останавливалась и оглядывалась на Крепыша. Прихрамывая, тот продолжал удаляться. Ей так хотелось оказаться рядом и облегчить его боль!

Крики преследующих ее воинов приближались, и девушка внезапно осознала, что на ней помимо заботы о собственной безопасности лежит ответственность перед Джеста Ту. Теперь она поднималась со всей возможной скоростью, больше не оглядываясь и ощущая все усиливающуюся слабость. Боль в боку затрудняла движение; коснувшись раны, она увидела на пальцах кровь.

Стараясь не обращать на нее внимания, Бринн двигалась вверх, шаг за шагом, упорно и настойчиво. Всякое чувство времени исчезло. Крики за спиной смолкли, но тогайранка знала, что останавливаться ей нельзя: стоит присесть — и у нее не хватит сил подняться и продолжить путь. Шипя от боли, Бринн решительно, упорно двигалась вверх. Очень скоро ей пришлось опуститься на четвереньки и почти ползти по ступеням.

В тот момент, когда в ее затуманенном сознании мелькнула мысль, что сил больше нет, сейчас она просто ляжет и позволит холодной тьме поглотить себя, девушка достигла верхнего края лестницы и выползла на площадку перед дугообразным каменным мостом.

Она закричала — или, по крайней мере, попыталась сделать это — и ничком упала на камни.

Вокруг послышались голоса. Бринн почувствовала, как ее подхватывают чьи-то сильные и заботливые руки.

Когда мир вокруг перестал вращаться, тогайранка поняла, что лежит на скамье в главном здании обители. Открыв глаза, она увидела склонившихся над ней Астамира и нескольких других Джеста Ту.

— Воины чежу-лей, — с трудом, тяжело дыша, произнесла Бринн. — Много… Внизу…

Лицо Астамира исказилось. Мистик медленно повернулся и посмотрел на стоящего рядом пожилого магистра.

— Я втянул вас в кровавую войну, — сказал он.

— Чежу-леям нечего здесь делать, — заметил Чаэс.

— Они пришли, чтобы отомстить за убитого мною, — объяснил Астамир.

— Им не добраться до Обители Облаков, — попытался успокоить его старик. — Пусть хоть всю бехренскую армию приведут с собой. Одолеть Джеста Ту невозможно.

Мистик тоже придерживался такого мнения, однако на его лице сохранялось обеспокоенное выражение. Он посмотрел на девушку и сказал:

— Отдыхай. Здесь никакая опасность нам не угрожает.

Сделав знак остальным Джеста Ту следовать за собой, магистры покинули комнату.

— Они бросят тебе вызов, — высказал предположение Чаэс, — в расчете на то, что гордость заставит тебя спуститься и тогда они отомстят за убитого тобой чежу-лея.

Астамир пристально посмотрел на собеседника, понимая, что за этими словами скрывается предостережение. В свое время он опрометчиво, как теперь казалось, покинул обитель, и сейчас то же самое безрассудство может заставить его спуститься вниз, прямо в руки чежу-леям.

— Они будут взывать к твоей — нашей — чести, — продолжал магистр Чаэс. — Однако в бесполезной битве никакой чести нет. Нет чести в том, чтобы умереть не за дело чести.

— Я не поддамся искушению гордыни, — заверил старика Астамир. — Пусть чежу-лей сидят у подножия хоть все лето… или даже целый год.

Магистр Чаэс удовлетворенно кивнул.

А мистик снова задумался над тем, разумно ли поступил, покинув Обитель Облаков и сражаясь на стороне отряда Ашвараву. Он испытывал ощущение, что, приняв участие в совершенно чуждой для него войне, подверг опасности орден. Однако стоило ему вспомнить о лежащей неподалеку удивительной девушке, и мысли Астамира начинали путаться. Если бы он не оказался в отряде Ашвараву, Бринн, без сомнения, погибла бы под Дарианом, и тогда, это мистик знал совершенно точно, мир для него стал бы намного мрачнее.

Подняв взгляд, он увидел магистра Чаэса, идущего вдоль ряда красных и розовых цветов. Остановившись, старик сорвал один из них и, свернув за угол, с улыбкой протянул супруге. Казалось, в Обители Облаков по-прежнему течет мирная, спокойная жизнь.

Астамир перевел взгляд на повязанный вокруг талии многоцветный пояс, напоминающий о том, что никто не занимает в ордене более высокого положения и что его решения не могут быть поставлены под сомнение никем — кроме него самого.

И когда он снова посмотрел туда, где лежала Бринн Дариель, то уже не сомневался, что все сделал правильно.

Спустя два дня по ступеням лестницы, ведущей к Обители Облаков, поднялся одинокий воин. На нем был шлем, но оружие он оставил внизу, прихватив с собой лишь мех с водой и белый флаг.

— Я хочу поговорить с Джеста Ту, который сражался под Дарианом, если он здесь, — заявил чежу-лей. — А если его нет, то с хозяином этого логова.

На мосту рядом с Астамиром стояли магистры Чаэс и Глария.

— Он имеет в виду тебя, — заметил Чаэс.

На лице Астамира застыло мрачное выражение.

— Ты будешь говорить с обоими в одном лице, — сказал он, сделав шаг вперед. — Я являюсь хозяином Обители Облаков, и я воевал на стороне Ашвараву под Дарианом.

— Зачем ты полез не в свое дело, мистик? — насмешливо спросил чежу-лей.

— Ты желаешь обсудить эту тему здесь и сейчас?

Такая постановка вопроса поубавила воину спеси, напомнив, что он всего-навсего посланец.

— Тут нечего обсуждать, — заявил чежу-лей после короткой паузы. — Ничто не может ни извинить, ни объяснить твоих действий. Ты убил члена нашего ордена, и мой командир Вэй Атанн требует возмездия.

— По-твоему, защитить друга от кровожадного чежу-лея — недостаточная причина? — Мистик помолчал, давая воину вникнуть в смысл сказанного, хотя и понимал, что в глазах чежу-леев этот довод не имеет веса.

Судя по всему, ссылка на участие Астамира в бою под Дарианом была скорее предлогом, чем истинной причиной их появления здесь. Лидеры ордена чежу-леев были довольны, найдя повод для того, чтобы продолжить войну со своим древним врагом, в особенности теперь, когда ситуация с тогайру разрядилась.

— И что, твой командир хочет сразиться со мной? — спокойно спросил мистик.

— Нет. Это было нападение Джеста Ту на чежу-леев, — ответил посланец, подтверждая предположения Астамира. — Орден против ордена, а не человек против человека. Соберите воинов и спускайтесь вниз, в долину. Пусть честная битва решит, кто из нас прав!

— В сердце своем мы не воины, — сказал Астамир. — Иди и скажи командиру, что вы зря проделали это путешествие, поскольку мы не покинем Обитель Облаков, а сражаться с нами здесь было бы полной глупостью с вашей стороны. И выкиньте из головы всякую мысль об осаде, хотя это было бы забавно — смотреть, как целая армия сидит день за днем, неделю за неделей, в то время как мы ни в чем не нуждаемся, потому что имеем все, что нам нужно.

— Вы спуститесь, — заявил чежу-лей с таким злорадством, что мистику стало не по себе. — Мы предполагали, что вы будете упираться, и согнали сюда тогайру из ближайших деревень. Мы начнем их убивать завтра утром, по одному ежедневно, пока вы не спуститесь.

С этими словами он поклонился и пошел вниз по ступеням, оставив позади ошеломленного Астамира.

Магистр Чаэс подошел к нему и успокаивающим жестом положил руку на плечо.

— Какую ужасную ошибку я совершил! — воскликнул мистик.

— Ты пошел туда, куда позвало тебя видение, какая же может быть ошибка? В нашем понимании это приказ. Ты носишь честно заработанный многоцветный пояс и должен делать то, что подсказывает тебе сердце, независимо от последствий.

— Последствий для меня или для всех наших братьев?

— И для тебя, и для них, — ответил Чаэс. — Это сражение навлекли на нас твое видение и судьба, но неужели ты думаешь, что чежу-лей отправились бы в путь, если бы не поняли, что в сердце своем ты заодно с тогайру в их борьбе со жрецами-ятолами? Чезру в нынешнем воплощении — впрочем, это было присуще и всем его предшественникам — явно тяготеет к насилию, и почему мы должны быть исключением? Может быть, это сражение — лучший способ защитить себя.

— Значит, по-твоему, мы должны сражаться.

— Я в этом уверен, — ответил магистр Чаэс.

Днем один из мистиков отправился вниз на разведку и вернулся обратно, чтобы сообщить о результатах наблюдений. Каждый Джеста Ту выражал желание принять участие в сражении, но магистры Обители Облаков не хотели посылать туда всех. Они смотрели далеко вперед и понимали, что орден должен быть сохранен независимо от исхода этого сражения.

Среди рвущихся в сражение была и Бринн.

— Это столько же мое сражение, сколько и ваше, — запротестовала она, узнав, что ее не включили в число тех, кому предстояло принять бой.

Ее раны уже исцелились — благодаря магической силе берета поври и действиям Джеста Ту, — и, казалось, ничто не мешает тогайранке принять участие в битве.

— Нет, — резко ответил Астамир.

— Ты ведь убил этого чежу-лея, защищая меня!

Мистик рассмеялся.

— Сражение под Дарианом не имеет ко всему происходящему никакого отношения, — объяснил он, — Оно только предлог, и ничего более, чтобы возобновить борьбу, которая началась задолго до того, как Бринн Дариель увидела первый рассвет, и будет продолжаться много лет спустя после того, как ты увидишь последний.

— Я могу сражаться не хуже… — начала было девушка.

— Не хуже всех остальных, кроме меня, Чаэса и Гларии, — с улыбкой закончил мистик.

Однако на этот раз его улыбка не смогла умиротворить Бринн.

— Позволь мне сражаться рядом с вами, — попросила она, — Я многому успела научиться в Обители Облаков.

— Ты не Джеста Ту, — ответил Астамир, — хотя, возможно, когда-нибудь и сможешь стать ею. Однако сейчас ты здесь всего лишь гостья, и, следовательно, это не твое сражение. Если ты вмешаешься, это может помешать достижению твоих же собственных целей. Ты разве забыла, с каким могущественным противником нам придется иметь дело?

Тогайранка стиснула зубы — все ее существо сопротивлялось этой простой, ясной логике.

Вскоре после полудня Обитель Облаков покинули семьдесят пять мистиков во главе с магистрами Чаэсом и Астамиром. Глария и Бринн Дариель провожали их, стоя на мосту.

Бринн покинула магистра Гларию, дав волю гневу, разочарованию и желанию побыть одной. Она понимала доводы, приведенные Астамиром в пользу ее неучастия в сражении, и даже соглашалась с ними. Но это мало утешало ее, когда девушка провожала взглядом совсем недавно обретенных друзей, уходящих вниз, туда, где им угрожала смертельная опасность…

И так как Бринн отличалась необыкновенным упрямством — она и девочкой была такой же, всегда находя способ обойти строгие приказания тол'алфар, — то решила, что, пожалуй, воспримет слова Астамира буквально. Да, это не ее сражение, но что запрещает ей просто следить за его ходом? Дождавшись, пока собравшиеся на мосту мистики разошлись, тогайранка схватила оружие и бросилась вниз по ступеням.

К тому времени, когда она оказалась внизу, у Бринн возникло впечатление, что ее друзья заняли совершенно невыгодную позицию. Вооруженные всего лишь копьями, Джеста Ту вытянулись длинной линией на большом удалении друг от друга, в то время как стоящие напротив чежу-лей сверкали доспехами, которые у мистиков отсутствовали вовсе. К тому же все воины чежу-лей были на лошадях! Неужели Астамир не понимает, что, выступая пешими против конных, он дает противникам огромное преимущество?

Девушка едва не произнесла пару крепких слов, но они застряли у нее в горле в момент, когда чежу-лей двинулись в атаку. Грохот копыт раскатился по всей долине. Джеста Ту заняли оборонительную позицию, припав к земле и выставив вперед копья.

Тогайранка вздрогнула, прикусив нижнюю губу. Между мистиками были такие расстояния, что любому опытному воину не составляло труда проскочить вне досягаемости их копий.

Чежу-лей мчались вперед, неистово вращая кривыми мечами.

Бринн так дрожала, что едва не пропустила удивительное зрелище. Действуя, точно управляемые единым разумом, мистики Джеста Ту внезапно пришли в движение и, опираясь на копья, высоко подпрыгнули. Копья согнулись под их весом и затем, резко выпрямившись, перенесли мистиков над строем нападающих!

Некоторые из чежу-леев попытались сбить пролетающих над ними мистиков, но безрезультатно. Другие начали разворачивать коней, рассчитывая затоптать противников копытами. Однако большинству чежу-леев мистики обрушились буквально на головы, и спустя несколько мгновений в долине воцарился хаос. Тут и там на земле лежали тела как Джеста Ту, так и воинов чежу-лей и метались лишившиеся всадников кони.

Все происходило настолько быстро — взмахи мечей, удары копьями, руками и ногами, — что девушка с трудом успевала следить за происходящим. Она нашла взглядом Астамира и сосредоточила взгляд на нем.

Мистик свалил на землю всадника, увернулся от пробегавшего мимо коня и коленом надавил распростертому на земле человеку на горло. Тут же вскочил, нанес удар второму попытавшемуся подняться чежу-лею и метнулся в сторону на помощь товарищу.

Бринн содрогнулась, когда сумевший удержаться в седле чежу-лей раскроил череп этого мистика мечом. Она узнала в этом всаднике того, кто убил Ашвараву!

Астамир высоко подпрыгнул и ногой отбил удар меча чежу-лея. Схватив его за руку и держась за седло, мистик оказался за спиной противника. Однако и тот был не новичок в подобного рода переделках. Если Астамир и приобрел какое-то преимущество, то оно тут же сошло на нет, когда тяжелая латная перчатка ударила его по лицу. Пытаясь сбросить мистика, его противник вначале заставил коня встать на дыбы, а затем пустил его галопом. Через несколько мгновений оба противника слетели с бешено мчащейся лошади и, не отпуская друг друга, откатились за большой валун, оказавшись вне пределов досягаемости взгляда тогайранки. Она переключилась на то, что происходило на поле боя, и сердце девушки радостно встрепенулось — мистики Джеста Ту благодаря великолепно слаженным действиям добились заметного преимущества.

Вопреки данному обещанию держаться в стороне от сражения, Бринн выбежала из укрытия и устремилась на поиски Астамира.

Они вскочили на ноги и встали друг против друга, в стороне от основной схватки.

— Я узнал тебя, — усмехнулся чежу-лей, презрительно прищурив глаза. — Вот мы и встретились снова, мистик.

Рука Астамира ныла от удара при падении, но он отступил на шаг, сложил ладони перед грудью и отвесил учтивый поклон.

— Я магистр Астамир, — сказал он. — Назови свое имя.

— Да, я скажу тебе имя, потому что ты сейчас умрешь от удара моего меча, — ответил его противник, — Я — чежу-лей Вэй Атанн. Мои глаза — последнее, что ты увидишь в жизни!

С этими словами неистовый воин бросился в атаку, бешено вращая мечом. Астамир легко уклонился от первого удара и тут же быстро шагнул вперед. В то же мгновение на него обрушился второй, более точный удар, нацеленный в плечо.

Мистик, прекрасно умеющий сохранять равновесие, мог снова увернуться, но не стал этого делать. Потянувшись к могущественному, неодолимому стволу своей жизненной энергии и направив ее в левую руку, он молниеносно вскинул ее и отразил удар, как будто сжимал в руке металлический щит.

Одновременно кулаком правой руки Астамир ударил чежу-лея в защищенную доспехами грудь. Однако в этот удар не было вложено его Чи, поскольку весь поток энергии уходил в левую руку. Вэй Атанн пошатнулся, но всерьез не пострадал.

Чежу-лей снова бросился в атаку, пытаясь нанести удар в горизонтальной плоскости. Астамир сделал кувырок, проскользнул под мечом и откатился в сторону, прежде чем Вэй Атанн успел изменить направление удара.

И тут же меч чежу-лея снова взметнулся вверх. Мистик опять проскочил под ним, молниеносно выпрямился и обрушил на противника целую серию ударов, однако и сам получил чувствительный удар кулаком в плечо, а ногой — по колену.

Противники отступили на пару шагов и тут же снова кинулись друг на друга, словно могучие горные бараны. Они наносили удары руками и ногами, потекла первая кровь: Вэй Атанн царапнул мечом по предплечью Астамира, но в ответ получил такой мощный удар в лицо, что едва удержался на ногах.

— Ты прекрасно сражаешься, — заметил мистик.

Чежу-лей, взревев, снова бросился в атаку.

Во время очередной мимолетной передышки, когда противники на мгновение разошлись, Астамир заметил на лице Вэй Атанна кривую усмешку. Чежу-лей, который, казалось, готов был ринуться вперед, внезапно остановился.

Мистик почувствовал движение за спиной, взлетел в воздух, поджав в прыжке ноги, и одновременно повернулся.

За валуном стоял второй чежу-лей, бросивший в него копье. Он, конечно, промахнулся, но в результате разворота Астамир оказался спиной к Вэй Атанну.

Как только мистик приземлился, чежу-лей прыгнул вперед, обеими руками держа меч над головой. И этот удар не мог не достичь цели.

Чежу-лей издал победоносный крик и… получил сокрушительный удар в лицо, бросивший его на землю. Уже падая, Вэй Атанн осознал, что это был не удар кулаком, а попавшая в него стрела.

— Только, прошу, не надо меня ругать! — крикнула Бринн, подбегая к Астамиру.

— Ругать тебя? — воскликнул мистик, обрушивая на второго чежу-лея серию молниеносных ударов кулаками и ногами. — Да я должен тебя благодарить! Вот когда все кончится, я непременно отругаю тебя за то, что ты допустила самовольство!

Воин развернулся и бросился бежать. Астамир устремился за ним.

Тогайранка метнулась было следом, но услышала звуки движения за спиной и поняла, что убийца Ашвараву все еще жив.

Она замерла, нарочно не поворачиваясь, надеясь, что это послужит для него приманкой.

Так и произошло. Когда командир чежу-леев прыгнул на девушку, Бринн резко обернулась, и магический щит браслета поври легко отклонил его меч в сторону. Часть ее стрелы с отломанным оперением торчала у чежу-лея из щеки.

— Помнишь меня? — спросила тогайранка, занимая превосходно сбалансированную позу би'нелле дасада.

— С какой стати? — неразборчиво, с трудом открывая рот, произнес чежу-лей. — Ты не Джеста Ту, а жалкая трусливая ру, стреляющая только издалека!

— И разящая вблизи!

Девушка ринулась вперед с поразившей бывалого воина внезапностью. Он попытался отразить удар, но опоздал, напоровшись на клинок пылающего меча Бринн.

Стараясь сдержать стон боли, чежу-лей хотел обрушить на тогайранку новое оскорбление, но не решился заговорить, боясь, что она заметит, до какой степени ее точно нацеленный удар лишил его сил.

С трудом удержавшись на ногах, Вэй Атанн с неожиданной яростью бросился в атаку, перебрасывая меч из руки в руку, делая обманные выпады и неожиданно отступая, чтобы тут же нанести удар под другим углом.

Бринн, стоя в той же позе эльфийского танца с мечом, все время оставалась вне пределов досягаемости. Она уже поняла, что ее стиль ведения боя превосходит тот, каким владел чежу-лей. Пока тогайранка лишь защищалась, ожидая возможности нанести один-единственный, но смертельный для ее противника удар.

— Ты выглядел бы лучше без этой стрелы, — сказала она, просто чтобы разозлить и без того исступленного воина.

Чтобы он сделал еще одну ошибку…

Астамир догнал преследуемого им чежу-лея и бросился на него, словно хищный зверь. Обхватив голову противника руками, он сделал едва уловимое, но резкое движение, за которым послышался треск шейных позвонков. Вскочив на ноги, мистик заметил, что находившийся невдалеке другой чежу-лей, понимая, что ему не одолеть этого могущественного Джеста Ту, не попытался даже предпринять попытки напасть на безоружного и, выставив перед собой меч, поспешно ретировался.

Астамир не стал его преследовать. Вместо этого он, отыскав глазами магистра Чаэса, стал перемещаться в его сторону.

Пара десятков мистиков неподвижно лежали на поле боя, некоторые из них, по-видимому, были мертвы. Более пятидесяти защитников Обители Облаков продолжали вести бой, в то время как от первоначального числа воинов чежу-лея осталось меньше половины.

Исход битвы казался очевидным, и магистры Джеста Ту обменялись хоть и мрачными, но удовлетворенными взглядами.

Однако тут протрубили рога, и долину заполнили сотни бехренских солдат — весь гарнизон Хасинты. Окружая мистиков, они старались отрезать им путь к каменной лестнице.

Увидев это, магистры Астамир и Чаэс подали сигнал к отступлению. Уцелевшие подхватили раненых товарищей и двинулись в сторону лестницы в Обитель Облаков.

Однако Астамир понял: им не успеть.

Меч Вэй Атанна вращался, словно крылья любимой бехренскими детьми игрушки. Бринн наносила удары продуманно, зная, что способна победить противника, что он, с его более тяжелым мечом и массой излишних движений, устанет гораздо раньше нее. Как только это произойдет, ее тонкий меч проскользнет между пластинами доспехов и поразит чежу-лея в грудь.

Пока тогайранка не была уверена, что в достаточной степени измотала противника.

Она нанесла удар в предплечье Вэй Атанна, потом второй, в другое плечо, но эти удары, казалось, лишь еще больше раззадоривали его.

Когда после очередного дразнящего удара девушка снова отступила, чежу-лей, великолепно держа равновесие, начал вращаться как бешеный, выставив меч горизонтально перед собой.

Тогайранка могла нанести ему последний удар в те краткие мгновения, когда он оказывался к ней спиной, но понимала, что даже в этом случае чежу-лей не остановится, по инерции продолжая ужасное вращение, и закаленное кривое лезвие разрежет ее пополам.

Поэтому Бринн остановила порыв и, вместо того чтобы нанести удар, выставила меч вертикально перед собой.

Вэй Атанн в очередной раз повернулся, их клинки скрестились. Чежу-лея, на добрую сотню фунтов более тяжелого, чем девушка, вполне устраивал ближний бой. Продолжая давить на ее меч, нависая над ней, он поднял свободную руку, собираясь нанести сокрушительный удар кулаком.

И вдруг меч тогайранки охватило пламя. Воин чежу-лей невольно остановился и даже отступил на шаг назад.

А Бринн рванулась вперед, круговым движением подняла левую руку и ухватилась за рукоятку меча рядом с правой, одновременно окружив себя магическим щитом поври. Потом она неожиданно наклонилась вперед, ее меч соскользнул с клинка противника и со всей инерцией, накопленной за время их противостояния, обрушился на голову Вэй Атанна.

Тогайранка увидела, как с обеих сторон разрубившего его череп лезвия на нее уставились мертвые глаза чежу-лея.

Услышав движение у себя за спиной, девушка поняла, что оказалась в ловушке, — меч прочно застрял в голове противника, и в данный момент она была беспомощна.

Уцелевшие чежу-леи спешно покидали поле боя. Спотыкаясь, они ковыляли к солдатам гарнизона Хасинты, плотным кольцом окружившим долину.

Астамир и магистр Чаэс в это время старались собрать вместе всех способных держать оружие мистиков и организовать из них кольцо вокруг раненых. Они понимали, что нет возможности добраться до основания лестницы, прорвавшись сквозь ощетинившийся копьями и мечами строй бехренских солдат.

— Чежу-лей больше не признают честного боя, — с отвращением заметил Чаэс. — Знаешь, меня это не удивляет. Однако историю пишут победители, — сокрушенно добавил магистр, — и, можешь не сомневаться, наше поражение будет представлено как величайшая победа чежу-леев!

— Бринн расскажет остальным правду, — мрачно произнес Астамир. — Она должна уцелеть!

Тогайранка, напрягая все силы, освободила меч и, обернувшись, удивленно открыла рот, непроизвольно выронив оружие из рук.

— Джуравиль… — пролепетала она. — Каззира!

И чуть не упала сама, заметив маячившее над эльфами еще одно знакомое ей существо. Бринн безошибочно узнала могучего дракона, хотя в прошлый раз, когда она его видела, голова у него была в десять раз больше.

— Быстрее! — закричал Джуравиль. — Бехренские солдаты загнали твоих товарищей в ловушку!

Он жестом подозвал к себе девушку, а дракон в это время развернулся и опустился на колени.

— Садись ему на плечи, — велела Каззира.

Тогайранка на мгновение оторопела, но тут же с помощью эльфов взобралась на спину чудовища. Джуравиль и Каззира подпрыгнули и уселись рядом с ней.

Аграделеус начал увеличиваться в размерах.

Спустя считанные мгновения Бринн обнаружила, что сидит на шее дракона, принявшего знакомый ей облик!

— Как мы… — заикаясь пробормотала она, — Что…

— Сейчас не время болтать! — остановил ее Джуравиль. — Твои друзья окружены целой армией, и, если им не помочь, они обречены!

— Умрем, прихватив с собой в вечность как можно больше противников, — сказал Астамир, обращаясь к остальным Джеста Ту.

Солдаты из Хасинты воинственно взревели, готовясь броситься в атаку. Однако вырвавшийся из сотен глоток вопль утонул в звуке одного-единственного яростного клича, настолько мощного, что от его звука содрогнулась под ногами земля.

Дракон Аграделеус пронесся мимо, жаром дыхания разгоняя бехренцев, преграждающих мистикам путь к ведущей к спасению лестнице.

На плечах у него восседала Бринн, высоко вскинувшая пылающий меч, а у нее за спиной Джуравиль осыпал ошеломленных бехренцев градом стрел, поражая их одного за другим.

Те солдаты, чьи ноги не сковал ужас, развернулись и бросились бежать. Мистики, не тратя время на обсуждение столь неожиданного поворота событий, подхватили раненых и устремились к лестнице. Их никто не преследовал.

Аграделеус круто развернулся и устремился за убегающими бехренцами, выдыхая из глотки убийственное пламя. Воплощенный ужас с тремя всадниками на спине мчался за улепетывающими солдатами, и мало кому из них удалось спастись.

Испуганные тогайранские рабы, за которыми уже никто не присматривал, тоже бросились наутек.

— Не трогай их, — закричал дракону Джуравиль. — Лети над ними! А ты, Бринн, крикни им, кто ты! Скажи, пусть не пугаются, потому что Бринн Дариель явилась на спине дракона, чтобы освободить тогайру!

Вот так и рождаются легенды.

Всласть поохотившись на бехренских солдат и убив многих из них, Аграделеус с тремя всадниками на спине взлетел и завис рядом с мостом в Обители Облаков, удерживаясь в этом положении взмахами огромных крыльев. Тогайранка соскочила на землю и остановилась перед Чаэсом и Астамиром. Множество других мистиков стояли позади, удивленно раскрыв глаза.

Без какой-либо команды со стороны сидящих у него на спине эльфов Аграделеус развернулся и скрылся за пеленой облаков.

Астамир стоял, беспомощно свесив руки вдоль тела. Ничего удивительного в его реакции не было, поскольку мистик только что стал свидетелем появления трех легендарных созданий, само существование которых многие вообще ставили под сомнение, — и в том числе огромного дракона!

— Меня обучали тол'алфар, — с места в карьер заявила девушка и подняла прекрасный меч. — Этот меч тоже создан руками эльфов, он выкован в далекой Эндур'Блоу Иннинес, долине к северу от великих гор. Один из моих спутников тол'алфар, другая тоже из близкого им рода, док'алфар, а третий… Ну, вы сами его видели.

— Совершенно верно, мы все видели третьего, моя дорогая Бринн, — сказал магистр Чаэс, ухитрившись улыбнуться. — Прими нашу глубокую благодарность, потому что сегодняшний день закончился бы трагедией для Обители Облаков, если бы не ты и твои… друзья.

— Около двух десятков наших братьев мертвы, — добавил Астамир, — И еще больше ранены, некоторые очень тяжело. Однако если бы не дракон, погибли бы все, кто спустился в долину.

— По моим подсчетам потери бехренцев составляют сотни, — ответила девушка. — Это великая победа.

— Победа? — с иронией переспросил Чаэс. — Согласно нашим воззрениям, любая война для рода человеческого не победа, а всегда лишь поражение.

Тогайранка поджала губы, не имея настроения спорить.

— Однако для меня война неизбежна, — заявила она. — И я от всего сердца надеюсь, что моя родная страна снова станет свободной. Теперь, с появлением дракона и двух других моих друзей, я могу приступить к исполнению своей миссии — изгнанию бехренцев из тогайских степей.

— Будь осторожна. Мощь дракона слишком велика, — предостерег ее магистр Чаэс.

— Важно даже не само присутствие моих друзей, а та репутация, которую они мне создали, — не колеблясь ответила девушка. — Все тогайру, ставшие свидетелями сегодняшнего сражения, расскажут о драконе друзьям и знакомым. Новость быстро распространится по степи и привлечет множество воинов, жаждущих восстать против гнета жестоких завоевателей!

— И многие из них погибнут, — заметил убежденный противник насильственных действий Чаэс.

И снова Бринн не дрогнула.

— Значит, такова их судьба.

Магистр Чаэс перевел взгляд на Астамира. Тот не отрываясь смотрел на тогайранку.

— Время моего пребывания в Обители Облаков подошло к концу, — сказала она.

— Не навсегда, может быть, — ответил мистик. — Кто знает? Не исключено, что когда-нибудь мы с тобой вернемся сюда, чтобы вместе учиться и пытаться понять смысл существования в этом мире.

При этих словах девушка удивленно раскрыла рот.

— Ты пойдешь со мной? — не решаясь поверить в это, спросила она.

Астамир кивнул.

— Я чувствую, что должен, хотя все еще не понимаю зачем. Но если ты и твои друзья готовы принять меня, я буду сражаться бок о бок с вами.

— Ты будешь рядом, когда я войду в Дариан, — сказала Бринн.