Пять гусеничных хагглундов, за которыми следовали две мобильные буровые платформы, растянулись в длинную процессию на неровном паковом льду. Лекси ехала в первой машине, ядовито-оранжевом хагглунде, помеченном вездесущим логотипом компании Вейланда. Представляя собой едва ли намного больше кабины, водруженной на гусеницы танка, всепогодный пассажирский вездеход норвежского производства обеспечивал самый эффективный способ передвижения у Южного полюса, а его просторные окна давали пассажирам превосходный обзор.
Рассматривая первозданную красоту сурового, залитого лунным светом пейзажа, Лекси прижималась щекой к холодному плексигласу, тем самым, позволяя полярной стуже просачиваться в нее. Таким способом Лекси приспосабливала свой ум и свое тело к тяжелым климатическим условиям, с которыми ей очень скоро предстояло столкнуться.
– Белая пустыня, – объявил Свен.
Сидящий рядом с ним Верхейден кивнул в знак согласия.
Разочарованная их способностями к наблюдению, Лекси покачала головой. Требовалось всего лишь открыть глаза, и тогда сразу становилось очевидно, что Антарктика обладает столь же богатой экологией, что и любой другой континент планеты Земля. Эта суровая, кажущаяся враждебной окружающая среда на самом деле кишела разнообразной флорой и фауной, и большую ее часть легко было увидеть, если только дать себе труд хорошенько приглядеться.
Менее чем в пяти милях от этой точки в океане выделывали кульбиты финвалы, кашалоты и горбатые киты. Дюжина разных видов пингвинов благоденствовала вдоль побережья вперемешку с морскими слонами и котиками. Альбатросы, поморники, чайки и буревестники носились по небу, выхватывая из промоин рыбешек и мелких морских рачков.
Наемники, а также люди вроде Чарльза Вейланда или даже этого бандита Куинна, все они представляли себе природный мир как нечто, требующее разработки, дрессировки или эксплуатации, а не заботы и сохранения.
– Мы примерно в семи милях от стоянки, – объявил сидящий за рулем Максвелл Стаффорд, прерывая раздумья Лекси. Рядом с ним Чарльз Вейланд кутался в свою куртку.
Себастьян привлек внимание Лекси к полной луне. Она висела так низко, что ее практически можно было достать головой.
– Знаете, как называли такую здоровенную луну в Сицилии, где я рос?
Лекси помотала головой.
– Луна Охотника.
Двадцать минут спустя ведущий хагглунд прикатил к вершине снежного подъема и остановился у края китобойной стоянки. Один за другим к нему подтянулись другие вездеходы, переводя моторы на холостой ход. Вейланд открыл дверцу, наполняя кабину потоком морозного воздуха. Максвелл заглушил мотор и последовал за ним. Пока высаживались остальные, пошел непрерывный снег.
– Вот она, – объявил Вейланд.
Себастьяну де Роса заброшенная китобойная стоянка девятнадцатого столетия напомнила один из городов-призраков на Диком Западе, который он навещал, проводя там раскопки. Строго функциональные деревянные строения были возведены из одной и той же просмоленной, грубо обтесанной древесины. Там имелись столбы для привязи, главная улица с несколькими крупными зданиями и более мелкие лачуги на разных стадиях обветшания.
Различие заключалось в том, что здесь песок и сорняки сменились снегом и льдом. Крытые дранкой крыши провисли от десятилетиями скапливавшегося на них снега. Трехметровые сугробы собрались между зданиями и почти скрыли некоторые из меньших, более ветхих лачуг.
Однако самой зловещей казалась темная завеса. Китобойная стоянка была построена у подножия горы, и в это время года мрачная тень постоянно падала на заброшенный город-призрак. Двигаясь по городку, Себастьян и Миллер испытывали искушение воспользоваться для освещения главной улицы своими фонариками.
– Здесь совсем как в тематическом парке, – заметил Миллер.
– Да, – согласился Томас. – «Мир Моби Дика».
Пока остальные осматривали окрестности, Томас заприметил Адель Руссо. Женщина прикурила сигарету и сделала глубокую затяжку.
– Привет, – сказал Томас.
Наемница сделала еще затяжку и ничего не ответила.
– Признайся честно, – стал приставать Томас. – Ведь ты малость разочарована, что тебе такой желтой куртки не дали?
Адель повернулась к нему. На ее лице не было ни намека на улыбку.
– Желтые куртки только молокососам дают. Когда ты свалишься в трещину и подохнешь, так нам твой труп будет легче найти.
Томас с трудом сглотнул, кивнул и двинулся дальше.
– Рассредоточьтесь! – поверх завывания ветра выкрикнул Максвелл. – Выясните, какие строения меньше всего повреждены. Мы будем использовать это место как базовый лагерь. На таком ветру наши палатки долго не простоят. – Затем Стаффорд повернулся к подсобникам: – Мистер Куинн. Как только станет возможно, вы сразу же начнете буровые работы.
– С радостью.
Лекси миновала Куинна и пошла дальше по тенистой главной улице. Миллер и Себастьян догнали ее у заброшенной гавани. Там был ветхий док и длинная пристань, что тянулась в бухту. Однако сама бухта наглухо замерзла.
Гигантский черный котел, установленный на высоком утесе, нависал над гаванью. Выкованный из железа, имеющий пять метров в высоту и десять в ширину, он клонился под безумным углом. Почти все деревянные подпорки резервуара давным-давно сгнили и рухнули. Только лед со снегом да одна-единственная подпорка не давали тяжелому железному котлу сверзиться с утеса вниз, в бухту.
Себастьян задумался о его назначении.
– Ведьмин котел?
– Это сепаратор, – ответила Лекси. – Туда бросали китовый жир, грели и отделяли ворвань. Китовый жир был тогда предметом большой торговли. Почти как сейчас нефть.
Пока Миллер открывал дверь и заходил в одно из строений, Себастьян осторожно подобрался к краю полуразрушенного причала, проверил толщину льда и спросил:
– А как они подводили сюда корабли?
– Эта стоянка работала только летом, когда таял паковый лед. Она была заброшена в тысяча девятьсот четвертом году, – ответила Лекси.
– Почему?
Она помрачнела:
– Надо полагать, не на кого стало охотиться.
Затем Лекси нашла прислоненный к столбу на пристани деревянный гарпун и попыталась его поднять, но не смогла. Гарпун намертво примерз к земле.
Тем временем внутри одного из самых крупных зданий Миллер обнаружил замерзшую столовую. Длинные деревянные столы и грубо обтесанные скамьи сплошь покрывал толстый серовато-голубой лед. Металлические чашки и миски, а также вилки и ложки из китовой кости и даже кофейник примерзли к тем самым местам, где их оставили сотню лет тому назад.
Миллер энергично попытался поднять одну из чашек. Раздался металлический треск, и ручка оказалась у него в руке, а чашка осталась на столе. Ухмыляясь, химик отступил назад и поднял фотоаппарат.
– А ну-ка для «Национального географического журнала»!
Когда последовала вспышка, внезапный свет растревожил нечто в дальнем углу помещения. На долю секунды Миллеру почудилась блестящая черная фигура. Затем там что-то задвигалось, и он услышал странное поскребывание, словно клешни какого-то невероятно крупного насекомого торопливо царапали дощатый пол.
– Эй! – крикнул Миллер в сторону теней. Звук прекратился, но Миллер теперь чувствовал, что он в столовой не один – там что-то такое было.
– Эй!
На сей раз, Миллер крикнул громче, и голос его заметался по столовой. Он напряг слух, но ничего не услышал. Тогда он повернулся к выходу – и тут поскребывание возобновилось. Теперь шум уже казался ближе.
Чувствуя легкую тревогу, Миллер расправил грудь и бухнул по ней кулаком.
– А ну выходи оттуда, не то я тебе глаз на жопу натяну! – выкрикнул химик, неплохо имитируя рокочущий голос Верхейдена.
Шум прекратился.
Дернув кадыком, Миллер с трудом сглотнул. Внезапно один из столов отпихнуло в сторону что-то ниже уровня глаз. Миллер сделал шаг назад и – с кем-то столкнулся. Крепкая рука упала ему на плечо.
– АЙ! – взвизгнул химик, выбрасывая руки вверх.
– В чем проблема? – крикнула ему в ухо Лекси.
– Там что-то такое есть!
Лекси с сомнением на него взглянула.
– Что? Где?
– Вон там… – Миллер указал на упавший стол.
Лекси вгляделась в сумрак, и луч ее фонарика стал прощупывать самые темные уголки столовой.
– Слышите? – прошипел Миллер.
Лекси слышала. Легкое поскребывание, вроде как ногтями по классной доске. Что-то ползло по покрытому льдом полу, что-то достаточно небольшое, чтобы оставаться незамеченным под столами и между скамьями.
И оно все приближалось…
– Осторожно, Лекси! – воскликнул Миллер.
Внезапно черная фигура выбралась из-под стола под сопровождение уже знакомого поскребывания. Лекси направила на существо фонарик.
– Боже мой, Лекси! – вскричал Миллер и съежился.
– Это пингвин! – сказала она, едва удерживаясь от смеха.
– Я вижу, что это пингвин, – смущенно ответил химик. – Я подумал, что это может быть… гм…
Пингвин вразвалку проковылял к Миллеру и, наклонив голову, уставился на него одним, похожим на бусинку, глазом.
– Осторожно, – предупредила Лекси. – Они щиплются.