И вот теперь бочки со снятыми крышками были выставлены в заранее определенных местах. Осталось только наклонить их — и горючее, струясь, разольется по полу. Но тут и возникла заминка.

Рипли не поняла сути этой заминки. Увидев, что никто не шевелится, она пожала плечами и сама двинулась к бочке. Но тут на ее пути оказался Дилон.

— Давай окончательно проясним твой план, — сказал он, словно ему что-то еще было неясно. — Ты собираешься выкурить его, выжечь огнем, словно крысу из норы, так? Чтобы единственный путь отхода у него был вот этот — к ванне металлоприемника… А потом закрыть эту дверь и оставить там его взаперти. Правильно я тебя понимаю?

— Ну, в общем, да. Только незачем его оставлять в ванне, даже за такой дверью. Когда он будет заперт, мы загрузим в печь несколько тонн олова — и поджарим его! Чтобы уж он наверняка не вырвался…

Рипли промолчала об истинной причине, по которой она желала устроить Чужому «огненное крещение». Дело было не в том, что он мог вырваться. Просто очень уж интересуется им всемогущая Компания; и слишком зловещими выглядят иные ее планы, чтобы дать ей возможность приплюсовать к своим ресурсам это чудовищное существо…

Некоторое время Дилон, сощурившись, смотрел на Рипли.

— А почему ты так уверена, что мы будем тебе помогать? — спросил он загадочно. — Почему ты решила, что мы будем рисковать своими жизнями, чтобы осуществить твой план?

Рипли вздрогнула. На миг ей показалось, что Дилон видит ее насквозь — до самых потаенных глубин души. И там, в этих темных недрах, таилась некая мысль, столь холодная и безжалостная, что Рипли не решалась даже признаться в ней самой себе, не то что произнести вслух…

Чужой не должен дожить до прилета спасателей. Его надлежит убить. И это — задача первоочередной важности, по значению своему много превосходящая даже задачу спасения тех, кто сейчас настороженно прислушивался к их спору.

Итак, главное — уничтожить Чужого, а не спасти от его злобы людей.

Впервые Рипли осмелилась додумать эту мысль до конца. Но додумав — обрела особую твердость. Уж во всяком случае во время этой охоты она постарается подвергнуть себя большему риску, чем кто бы то ни было!

— Ваша жизнь уже в опасности, — сказала она без всяких сомнений. — И вопрос состоит именно в том, чтобы этой опасности избежать.

Неизвестно, поверил ли ей Дилон. Он продолжал стоять в свободной позе, облокотившись на длинную рукоять швабры. Стоял и смотрел на Рипли испытующим взглядом. И швабра в его руке на миг напомнила ей епископа.

А потом он подал знак — и бочки были наклонены.

Какое-то веселое оживление овладело заключенными, какая-то жажда деятельности — столь же неожиданная, насколько неожиданным был и предшествующий ступор. Торопясь, они швабрами разгоняли маслянистую, дурно пахнущую жидкость по самым труднодоступным уголкам тоннелей — чтобы она ровным слоем покрыла весь пол. Только тогда, если эта горючая пленка вспыхнет, от нее будет негде укрыться, не отсидеться где-нибудь за поперечной балкой. Даже Голик не отставал от всех. Захваченный общим ажиотажем, он лихо выплеснул из одного почти уже опустошненого бочонка остаток содержимого в очередную щель, а потом, без труда приподняв его, сбросил вниз, в короткий вертикальный колодец, соединяющий соседние уровни.

— Потише! — с неудовольствием сказал случившийся при этом Дэвид.

— В чем дело, папаша?

— Тоже мне, папашу нашел! Будь у меня такой сынок, я бы давно повесился… Не очень-то расшвыривайся этой тарой, даже если она вроде бы пуста. Там, если хоть на донышке чуть-чуть осталось — хватит мощности, чтобы тебя в клочья разодрать.

— Ладно, не учи ученого! От сотрясения эта фигня не взрывается, а спичку я туда не бросал!

И Голик, лихо, как винтовку, вскинув швабру на плечо, трусцой направился туда, где, как ему казалось, его присутствие было необходимо.

— Да, так-то оно так, но все-таки… — Дэвид склонился над краем колодца, одной рукой удерживаясь за вбитую в него скобу. Внезапно ступни его поехали по ставшему вдруг скользким полу. Пытаясь сохранить равновесие, он взмахнул свободной рукой — и зажатый в ней предмет, вырвавшись из пальцев, исчез в провале вслед за бочонком.

— О, дьявол! — выдохнул Дэвид.

В этот миг едва не реализовалось его недавнее предсказание. Выпавший предмет был зажигательной шашкой — именно с помощью таких шашек предполагалось зажечь горючее, когда настанет условленный момент. Если в бочонке осталось хоть немного содержимого…

Дэвид вновь перегнулся через край. Пуст ли бочонок, не было видно, но шашка лежала рядом с ним на боку. Слава Всевышнему, она ударилась об пол не капсюлем.

Несколько секунд Дэвид стоял размышляя. Можно, конечно, вернуться к Восемьдесят Пять, рассказать ему, что случилось, попросить новую шашк у… Но ведь тот так выпятит грудь, столько возомнит о себе… Дэвиду и самому было обидно: он был назначен одним из поджигальщиков, а поджигальщиков всего трое: не каждому доверят детонаторы. Ему же, единственному из них, Рипли вручила еще и фонарик (Восемьдесят Пять все-таки расстарался, нашел несколько батареек).

Выходит, он не только со своей обязанностью не справился, но вдобавок едва не устроил катастрофу… Неловко получается.

Вспомнив о фонарике, Дэвид направил вниз луч. Вдоль одной из стен колодца сверху донизу тянулся ряд скоб, образуя лестницу. Метров шесть всего… Пустяки!

— … Итак, всем все ясно? Не поджигать, пока я не подам сигнал. Сигнал будет вот такой… — и Смит дважды мигнул фонариком. Один из пригодных к употреблению фонарей он оставил у себя. — Ну, поняли?

— Да уж поняли, Восемьдесят Пять. У нас у всех, слава богу, IQ не менее сотни, — ответил ему кто-то с издевкой.

Рипли пристально вгляделась в ответившего, но не узнала его. Голова и пол-лица у него были обмотаны чистой тряпицей. Где же это его так угораздило? Весьма возможно, что это один из тех, кто подвернулся под руку Дилону — тогда, на свалке… А может быть, не только Дилону… Уж не Грегор ли это? Впрочем, сейчас не время и не место это уточнять.

Заключенный с перебинтованной головой вздрогнул, потупился и быстро отступил в тень. Да, Грегор!

… Смит мужественно проглотил оскорбление. Повернувшись к Грегору спиной, он зашагал прочь, крича куда-то в глубину коридора:

— Дэвид! Где ты там? Смотри, поджигать будем только по сигналу…

Дэвид тем временем уже спустился вниз и теперь изо всех сил тянулся за шашкой. Ширина колодца не позволяла ему развернуться.

Это забрало у него так много усилий и внимания, что он даже не заметил бокового вентиляционного хода, проходящего сквозь одну из стенок колодца. Ход этот был забран густой сеткой — но в ней, как и в сетке между столовой и госпиталем, зияла обширная дыра. А по прутьям — опять-таки как и на той сетке — по прутьям тягуче сползали капли студенистой жидкости, разъедая по пути хлопья ржавчины…

— … Тебе, наверное, очень не хватает Клеменса? — спросил Дилон, не переставая орудовать шваброй.

Рипли не отставала от него, но при этих словах она прекратила работу.

— Почему ты так говоришь?

Дилон усмехнулся с некоторой иронией:

— Ну, мне почему-то показалось, что вы были очень близки. Я ошибаюсь?

— Господи! — Рипли с силой хватила шваброй об пол и вдруг закашлялась. — Ты что, в замочную скважину подглядывал?

— Нет, но… — Дилон удовлетворенно кивнул, услышав подтверждение своих мыслей. — Ну, так я и думал…

Больше он не возвращался к этой теме.

А Рипли между тем с трудом сумела прервать приступ кашля, сотрясавшего ее тело. Теперь оно отзывалось такими приступами на любую нагрузку выше средней. Только воспаления легких ей еще не хватало!

— Дэвид! — Смит остановился возле колодца. Затем пожал плечами, огляделся по сторонам и пошел искать дальше.

Услышав этот крик, Дэвид заторопился. Наконец ему удалось, едва не вывернув плечо, сперва потянуть к себе детонатор кончиками пальцев, а потом и зажать его в ладони. Но во второй руке Дэвид держал фонарик, и поэтому он, чтобы освободить полностью хоть одну кисть для подъема по лестнице, сунул шашку себе в зубы.

Карабкаясь наверх, он не увидел, как из бокового лаза над ним медленно выдвинулась нечто, загораживая свет. Только какой-то незнакомый, удушающе-кислый запах ударил ему по ноздрям, и Дэвид поморщился:

— Господи, ну и вонища…

… Когда клыки Чужого впились Дэвиду в голову и шею, он несколько мгновений не позволял себе вскрикнуть, даже сквозь звенящую боль помня, что он сжимает во рту. Но человеческие силы имеют свой предел, и вскоре Дэвид утратил контроль над мышцами.

Предсмертный крик разомкнул его челюсти — и детонатор, ничем уже более не удерживаемый, устремился вниз в свободном падении.

… Менее секунды требуется предмету, падающему с высоты неполных шести метров, чтобы достичь нижней точки своей траектории. Еще никто из работающих даже не успел поднять голову, среагировав на крик; но Чужой, удерживая свою очередную добычу, уже успел втянуть ее в тот же боковой ход, откуда только что вылез (ход этот не был обозначен на устаревших тюремных планах), когда шашка упала прямо в лужу горючего, натекшего из сброшенной в колодец бочки. Упала капсюлем вниз — и столб огня, взметнувшийся вертикально по стволу колодца, достиг следующего уровня.

— Я же сказал — зажигать только по сигналу! — возмущенно крикнул Смит при виде первого отблеска пламени.

Самое худшее было не в том, что горючее вспыхнуло чуть раньше времени — это бы еще полбеды… Но его пленка еще не распределилась равномерно по всей поверхности коридоров: кое-где сохранились натекшие лужи, не до конца опустошенные бочки… Все это создавало дополнительную концентрацию массы, способной не только гореть, но и взрываться. А в зоне взрывов сейчас находились люди.

Рипли опомнилась раньше всех.

— Ложись! — выкрикнула она.

И сама первой обрушилась ничком, в падении увлекая за собой ближайшего из стоящих рядом с ней. Кажется, это был Смит. Рипли потом сама удивлялась тому, как могла его свалить. Видимо, силы ее в этот миг удесятерились.

Огненный шар взрыва пронесся вдоль коридора, опалив одежду на упавших. За ним последовал еще один. И еще. Рипли увидела, как летят во все стороны содранные со стен листы обшивки, летит чья-то рука, оторванная вместе с плечом и частью туловища…

— Живей! живей! уходим! — командовал Дилон, глядя на поднявшуюся до потолка огненную волну, легко вздымавшую на своем гребне многопудовые обломки балок вперемешку с человеческими трупами.

Сам он, однако, не уходил, а подталкивал бегущих, направлял их отступление в сторону не затронутого огнем прохода, чтобы отход не превратился в паническое бегство утратившего разум людского стада.

Таким же образом он наравне со всеми пытался подтолкнуть к выходу и Рипли. Но она досадливо стряхнула его руку и встала рядом с ним.

Из стены пламени с диким воем вырвался какой-то человек, уже и сам полыхающий, словно факел. Он бежал не разбирая дороги. Рипли кинулась было к нему, но Дилон удержал ее.

— Брось, он обречен! — крикнул он ей в самое ухо, перекрывая гул и вопли. — Сейчас о живых думать надо!

Они оставались на своем месте до конца — как капитан звездолета остается в командирской рубке. Лишь убедившись, что сзади не осталось никого из живых, Рипли и Дилон одновременно бросились бежать от наступающей огненной лавины.

— Где здесь у вас система пожаротушения? — прохрипела Рипли на бегу.

— К ней и веду тебя, сестра! Сейчас, еще немного — и мы поможем ребятам!

Поворот, еще поворот — и вот перед ними повисла тянущаяся от потолка цепь, внизу увенчанная железной петлей кольцеобразной рукоятки. Дилон вцепился в нее, рванул на себя — со скрежетом потянулась зубчатая передача сверху…

Но только когда Рипли, повиснув на рукояти рядом с Дилоном, присоединила свой вес и свою силу, проржавевший механизм сработал, и сверху, сбоку, со всех сторон на горящие коридоры из скрытых раструбов ударили струи воды.