Толпы, внимавшие магистру на улицах, оживились, однако чувствовалось, что люди охвачены тревогой.

– Император окажется в могиле раньше, чем мы сдадимся. – Биккальский вождь поднял сжатый кулак. Народ зааплодировал.

Между тем имперские силы продолжали сжимать кольцо блокады вокруг планеты.

****

Ошибка, случай и хаос – вот принципы организации вселенной.

– Мы давно не играли с тобой в ролевой мяч, Хазимир, – сказал Шаддам, потянувшись к сложной электронной игрушке. Он был в прекрасном настроении. Еще бы, ему удалось отыграть у Фенринга целое очко! Друзья детства расположились в личных покоях императора на верхнем этаже дворцового комплекса.

Отвлекшись от мяча, граф отошел от игрового стола и вышел на балкон. Сколько раз за пролетевшие годы они с Шаддамом затевали хитроумные интриги именно за этой игрой. Кстати, оригинальная идея создать синтетическую меланжу родилась тоже здесь, за игрой в мяч. Теперь, зная об измене тлейлаксианского мастера-исследователя и о его смертоносном лицеделе, Фенринг жалел о том, что они вообще ввязались в эту авантюру. Тесты с лайнерами тоже закончились катастрофически.

Но император не желал ничего слушать.

– У тебя слишком живое воображение, – сказал он. – Я получил сообщение Гильдии из первых рук. Мне сказали, что обнаружена загрязненная пряность, полученная из незаконного хранилища на Биккале. Гильдия убеждена, что это намеренное отравление и стало причиной катастроф лайнеров. Твой амаль тут ни при чем.

– Но мы не можем утверждать это с уверенностью, сир, хм-м? Гильдия не будет раскрывать дефекты в конструкции пропавших лайнеров, но мне все же кажется подозрительным, что два больших корабля потерпели крушение после того, как я…

– Какая связь может быть между Биккалом и исследованиями Аджидики? – раздраженно воскликнул Шаддам. – Никакой!

Оптимистические доклады мастера-исследователя вместе с заверениями подполковника Кандо Гарона полностью убедили императора о появлении настоящей синтетической пряности.

– Скажи, ты лично, во время своих инспекционных поездок на Икс, нашел какие-нибудь объективные доказательства того, что амаль неэффективен, вопреки заявлениям Аджидики?

– Как таковых, доказательств у меня нет, сир.

– Поэтому перестань искать отговорки, Хазимир, и давай играть дальше.

Игровой механизм зажужжал, и император вытянул манипуляционный рычаг. Тяжелый мяч подпрыгнул и пролетел сквозь сложную систему препятствий. Шаддам набрал еще одно очко и весело рассмеялся.

– Ну как? Попробуй теперь меня обойти.

Глаза Фенринга вспыхнули нехорошим огнем.

– Ты долго практиковался, Шаддам, хм-м? У тебя, видно, не было более важных имперских забот?

– Хазимир, ты скулишь, потому что проигрываешь.

– Я еще не проиграл, сир.

Темное ночное небо Кайтэйна было расцвечено пастельными тонами северного сияния. Недавно падишах император приказал запустить на орбиту спутники с редким газом, который очень легко ионизировался солнечным ветром, светясь при этом живыми яркими красками. Картина весьма живописно дополняла яркие созвездия. Шаддам любил красивое небо.

Фенринг вернулся к игровому столу.

– Я очень рад, что ты решил не уничтожать Биккал, как Зановар. Блокада – более разумное решение, так как улики не вполне, хм-м, убедительны для более сурового наказания. Кроме того, похоже, что Биккал уже потратил всю пряность.

– Улик больше чем достаточно, особенно если учесть загрязнение меланжи, которая привела к авариям лайнеров. – Шаддам жестом пригласил Фенринга к игре, но граф не спешил браться за рычаг. – То, что они растратили всю пряность, еще не говорит о том, что они не нарушали имперских законов.

– Хм-м, но если ты не получишь меланжу, то из каких средств ты будешь платить взятки ОСПЧТ и Гильдии, чтобы они продолжали тебя поддерживать? Это не слишком удачное применение насилия.

Шаддам лишь снисходительно улыбнулся в ответ.

– Ты скоро сам убедишься, что в этом случае я поступил очень тонко.

Глаза Фенринга расширились, но он не стал вслух комментировать способность Шаддама разбираться в тонкостях.

– Как долго будет продолжаться блокада? Ты добился своей цели, запугал их до умопомрачения. Что еще тебе нужно?

– Ах, Хазимир, смотри и учись. – Шаддам возбужденно, как малый ребенок, вышагивал вокруг стола. – Скоро станет ясно, что блокада просто необходима. Моя цель заключается не в том, чтобы лишить Биккал импорта товаров и продовольствия. Нет, цель гораздо глубже. Я хочу уничтожить эту планету, причем уничтожить руками самих биккальцев.

Фенринг встревожился еще больше.

– Может быть, э-э, вам следовало поделиться со мной своими планами, прежде чем приводить их в действие, сир?

– Я могу принимать великие решения и без твоей помощи.

С этим утверждением Фенринг был категорически не согласен, но решил пока не спорить. Он задумчиво подошел к игровому столу и дернул за рычаг двумя пальцами, намеренно сделав очень неловкое движение и не заработав ни одного очка. Сейчас было не время демонстрировать свои способности императору.

Шаддам, все больше воодушевляясь, продолжал говорить:

– Видишь ли, когда мой верховный башар предупредил верховного магистра об осаде, тот приказал послать корабли за двумя транспортами с продовольствием на Сансин. Как пираты, они собираются украсть не предназначенный для них груз. Насколько я понимаю, биккальцы пойдут на это.

– Да, да. – Фенринг задумчиво побарабанил пальцами по столу, удивившись тому, что Шаддам не стал делать свой ход в игре. – А твои корабли спокойно ждут, когда эти несчастные биккальцы утащат продовольствие, которое позволит им выдержать шестимесячную осаду. Очень разумный метод вести осаду, хм-м?

– Магистр попался в мой капкан, – сказал Шаддам. – Ничего, скоро он поймет, в чем заключается мой реальный план. Да, да! Очень скоро поймет.

Фенринг ждал продолжения.

– К несчастью, два корабля загружены зараженным зерном. Баш на баш, как говорится. Они же отправили Гильдии зараженную пряность.

Фенринг от неожиданности моргнул.

– Зараженное зерно? Чем?

– Страшным биологическим агентом, который я, совершенно случайно, послал на испытания в одну из отдаленных галактик. По соображениям безопасности эти зараженные материалы были немаркированы, чтобы их перевозка не сопровождалась ненужным ажиотажем.

По коже Фенринга поползли мурашки, но Шаддам, гордый своим гениальным решением, ничего не замечал.

– Когда верховный магистр украдет груз и доставит его на Биккал, то отравляющее вещество – дефолиант – лишит листвы пояс джунглей. Весь урожай высохнет и погибнет, леса превратятся в скопище похожих на скелеты деревьев. Мы увидим этот эффект уже через несколько дней. Ай-ай-ай. Какая трагедия!

Фенринг смертельно побледнел, вспомнив о применении атомного оружия на Короне и ослеплении многих ришезианцев. Даже по его понятиям это было слишком. Уничтожить планетную экосистему!

– Полагаю, что изменения будут необратимыми?

– Да. Но, к счастью, мой сардаукарский кордон окажется на месте как раз вовремя, и мы не допустим распространения смертельной заразы по вселенной. Действительно, как можно такое допустить? Это будет очень строгий карантин, и ничего больше. – Шаддам рассмеялся. – Видишь, я превзошел тебя хитростью, Хазимир.

Фенринг едва сдержал стон. Император, кажется, набрал скорость, но движется не в том направлении.

* * *

Ришезианский премьер-министр Эйн Калимар внимательно наблюдал, как на посадочную площадку космопорта «Триад-центра» садятся присланные герцогом Лето корабли с гуманитарным грузом, доставившие столь нужную помощь жертвам недавнего взрыва на Короне. Калимар подумал, что утратил способность плакать.

Экипажи прибывших судов выгружали на поле дорогие медикаменты, рыбные продукты и мешки риса пунди. Ришез не был бедной планетой, но разрушение лабораторного спутника – не говоря уже об уничтожении секретного проекта «Невидимка Хольцмана» и большого запаса зеркал – стало очень чувствительным ударом по экономике Дома Ришезов.

Престарелый граф Ришез в окружении многочисленных детей и внуков явился в космопорт для церемонии встречи кораблей с помощью. Четыре дочери графа и один внук ослепли во время падения на планету дождя осколков активированных зеркал, а его племянник Халоа Рунд погиб на Короне. Члены правящей семьи, пострадавшие от нападения императора, первыми получат помощь.

Граф был облачен в формальный мундир, грудь украшали многочисленные медали (многие из которых были просто безделушками, изготовленными для удовлетворения тщеславия старого Ильбана). Старик поднял руки.

– Мы с глубочайшим чувством признательности принимаем эту помощь нашего внука герцога Лето Атрейдеса. Он – настоящий аристократ с добрым и отзывчивым сердцем. Так всегда говорила его мать.

Лицо графа сморщилось в сентиментальной улыбке, из воспаленных от бессонных ночей глаз по старческим щекам побежали слезы.

В течение нескольких часов были установлены центры распределения помощи – стационарные палатки были поставлены в узловых точках придворной зоны, окружающей «Триад-центр». Солдаты Атрейдесов установили очередь и начали поиск больных, больше других нуждающихся в первой помощи. С уединенной площадки на крыше административного комплекса, где его никто не мог побеспокоить, Калимар продолжал наблюдать за происходящим, избегая, однако, прямых контактов с прибывшими представителями Дома Атрейдесов.

Герцог Лето сделал все, что было в его силах, и это очень похвально с его стороны, но насколько мог судить Калимар, люди герцога явились слишком поздно, чтобы считаться настоящими спасителями. Первыми были тлейлаксы.

Сразу же после того, как массы людей получили тяжелые ожоги и ослепли, на планету высадились тлейлаксианские торговцы с грузом искусственных глаз. Хотя было ясно, что тлейлаксы действуют из корыстных побуждений, эта помощь оказалась как нельзя более кстати, и пришельцев приняли с распростертыми объятиями. Генетические кудесники предложили не надежду и не утешение. Они предоставили реальную помощь.

Привычным движением Калимар поправил на носу очки в золотой оправе. Он больше не нуждался в очках, но они придавали ему чувство уверенности и комфорта. Он смотрел, как люди Атрейдеса продолжают разгрузку. Он ни разу не мигнул, впитывая каждую деталь своими новыми металлическими глазами, полученными от тлейлаксов…

****

Повседневная жизнь полна крушений. Но даже если это и так, то мы все равно должны прозревать за обломками надежд величие былого.

Скрывшись от зноя в расщелине скалы, Лиет Кинес внимательно осмотрел в бинокль расстилавшееся перед ним соляное плато. Жаркое марево и яркий свет отражались от складок гипсовых скал, создавая миражи. Кинес передал бинокль лежавшему рядом фримену, а сам вгляделся вдаль невооруженным глазом.

В точно назначенное время на большой высоте показался черный орнитоптер. Машина находилась так высоко, что до самого последнего момента фримены не слышали рева мощных двигателей. Орнитоптер приземлился, взметнув тучу пыли и песка. На этот раз на орнитоптере не было грубо намалеванного песчаного червя.

Лиет натянуто улыбнулся. Аилрик решил, что Гильдия больше не станет играть в игры. Во всяком случае, не в такие грубые.

Двигатели взвыли и смолкли. Острые глаза Лиета не заметили ничего необычного. Ища подтверждения, он посмотрел на людей пустыни, и они согласно кивнули.

Когда откинулся передний люк орнитоптера и трап с тяжелым стуком упал на песок, Лиет вывел своих фрименов из укрытия. Они пошли к воздушному судну, на ходу отряхивая от песка свои защитные костюмы и поправляя маскировочные накидки. Как и в прошлый раз, фримены несли тяжелые носилки с пряностью, меланжей, приготовленной из ганимы, то есть военных трофеев, захваченных во время налета на хранилище харконненовской пряности у Становища Байлар.

Фримены выполнили непомерное требование Гильдии.

На этот раз спустившийся по трапу в коляске уродливый представитель Гильдии был одет в модифицированный по его фигуре защитный костюм. Одежда, правда, была неважно скроена и плохо подогнана. Нижняя часть костюма была сделана в виде юбки, облегавшей бесформенную плоть нижней части тела Аилрика.

Представитель Гильдии сам не понимал, насколько нелепо выглядел он в таком наряде. Подъезжая к фрименам, он держал себя так, словно был опытным жителем пустыни. Картинно сняв лицевую маску, он заговорил с помощью подвешенного к его шее синтезатора.

– Мне приказали на некоторое время задержаться здесь, поскольку путешествия на лайнерах стали в какой-то степени… не вполне надежными.

Лиет ничего не ответил на это, фримены всегда избегали лишней болтовни и суесловия. Аилрик подтянулся, перейдя к делу.

– Не ожидал снова увидеть вас сегодня, полуфримен. Я думал, что вы подберете для встречи со мной чистокровного члена племени, чтобы именно он стал посредником.

Лиет улыбнулся.

– Видимо, мне следовало взять вашу воду для нашего племени и заставить Гильдию прислать другого представителя, который менее склонен к оскорблениям.

Уродливое лицо члена Гильдии повернулось в сторону носилок, поставленных фрименами возле орнитоптера.

– Это все?

– С точностью до грамма, как договорились.

Аилрик подъехал ближе к носилкам.

– Скажите мне, полуфримен, как вы, простые жители пустыни, добываете столько пряности?

Лиет Кинес даже под пыткой никогда не сказал бы чужестранцу, что фримены добывают пряность сами или похищают ее у Харконнена.

– Назовем это благословением Шаи-Хулуда.

Представитель Гильдии рассмеялся жестяным смехом. Должно быть, у фрименов есть источники, о которых мы не подозреваем.

– Успеете ли вы приготовить следующий платеж?

– Шаи-Хулуд поможет. Он всегда нам помогает. – Понимая, что Гильдия ни при каких обстоятельствах не захочет терять доходы от незаконного бизнеса, Лиет решил немного ужесточить тон: – Хочу вас предупредить, что мы не потерпим дальнейшего увеличения платежей.