4 июля. 15 часов 10 минут.

Джек Эллинджер небрежно сидел за своим письменным столом: шляпа на затылке, в уголке губ зажата сигарета. Он не спешил идти домой, хотя статья была закончена и, в сущности, ему нечего было делать. В это время зазвонил телефон внутренней связи, Джек безо всякого энтузиазма поднял трубку.

— Ты попала вовремя, дружок, — сказал он секретарше главного редактора. — Еще пара минут и сам черт не смог бы меня отыскать до завтрашнего утра.

В аппарате прозвучал молодой женский голос.

— Хелло, Джек. Мистер Генри хочет вас видеть. — Джек состроил недовольную гримасу:

— Скажите ему, что я уже ушел домой.

— Мистер Генри приказал мне позвонить вам домой, если бы я не застала вас на работе…

— Что случилось? Какой-нибудь чудовищный кошмар или что-то еще страшнее?

— Я не знаю, но будет лучше, если поспешите сюда. Мистер Генри, по-видимому, в очень дурном настроении.

В телефонной трубке зазвучали прерывистые гудки отбоя. Джек встал, оттолкнув ногой стул. Главный редактор «Сент-Луиса» был славным малым и приятным шефом. Он, к слову сказать, очень редко бывал в дурном настроении. И, поднимаясь к нему, Джек ломал голову над причиной столь срочного вызова. Никаких догадок на сей счет у него не возникло. Правда, за ним имелся небольшой грешок, связанный с записью служебных расходов. Однако не в стиле Генри было придираться к таким мелочам.

Войдя в приемную главного редактора, Джек улыбнулся секретарше, толкнул дверь с матовыми стеклами и вошел в кабинет шефа.

Генри, высокий, дородный мужчина, нервно шагал по комнате с потухшей сигаретой в зубах. Он поднял глаза и посмотрел на вошедшего.

— Закрой за собой дверь! — прорычал он вместо приветствия. — Слава богу, наконец-то ты пришел!

Джек молча уселся в кресло, небрежно перекинув ноги через подлокотник.

— Извините, патрон, — ответил он, — но я пришел сразу же после вашего вызова.

Генри продолжал ходить по кабинету, яростно жуя остатки потухшей сигареты.

— Ты знаешь Джерри Гомслея? — внезапно остановившись, спросил он.

Джек неопределенно пожал плечами:

— Довольно относительно. Могу лишь сказать, что он славный парень. Модный танцор в ящике Грентома. Хороший тип.

— Ах, вот как! — Генри приблизился к Джеку. — Хороший тип, говоришь? Без шуток? Так вот, к твоему сведению, этот тип может стоить нам с тобой работы!

Джек изумленно вытаращил глаза.

— Может быть, объясните толком, патрон, что такое случилось?

— Этот твой «хороший тип» — грязный подонок, прошлой ночью пытался изнасиловать миссис Польсон, жену нашего издателя.

— Что?!!

Джек даже вскочил от возбуждения, но вспомнив облик миссис Польсон, громко расхохотался и прямо-таки упал обратно в кресло. Он и сидя продолжал хохотать во все горло, в то время, как Генри склонился над ним с лицом, потемневшим от ярости.

— Заткнись, ирландская свинья! — заорал он. — Нашел над чем забавляться! Заткнись, ты понял?

Джек вытер выступившие на глазах слезы.

— Извините, патрон, — сказал он, — но вы хотите, чтобы я всерьез проглотил эту липу? Такого просто не могло быть. Это невероятно. И дело даже не в том, что по возрасту она годится ему в матери. Вам доводилось ее видеть? По комплекции — слон, а не женщина. И дряблая, словно раскисший студень… — Генри усмехнулся:

— Не хочешь ли ты, чтобы я это передал Польсону? Он просто вцепился мне в горло! Господи, боже ты мой, послушал бы ты его сам. Из него просто брызжет черная злоба!

— Могу себе представить. Но что же в самом деле скрывается за всей этой историей? Вы же, патрон, не хуже меня знаете, что преподнесенная нам версия — чистейший вздор. Чего он хочет от нас?

Генри потряс в воздухе сжатыми кулаками.

— Он хочет заполучить содранную шкуру Гомслея. Он хочет закрыть ящик Грентома. Он требует крови! Он готов убить. — Яростный перечень Генри прервал резкий звонок телефона. Умолкнув посреди фразы, главный редактор бросил на аппарат подозрительный взгляд.

— Готов держать пари, что это опять он, — пробормотал Генри, быстро беря трубку в руку.

Даже со своего места Джеку хорошо был слышен рев, доносившийся из телефонной трубки. Генри подмигнул ему.

— Да, мистер… Конечно, мистер… Я все понимаю, мистер… — Джек был счастлив видеть, как крутится и потеет его шеф. Он не смог отказать себе в довольной усмешке.

— Да, мистер… Он уже здесь, мистер… Я передаю ему трубку…

Джек в ужасе замахал руками в знак отрицания, но Генри уже сунул ему в руки телефонную трубку.

— Мистер Польсон хочет поговорить с тобой, — сказал он, вытирая пот со лба.

Впервые Джек получил возможность разговаривать непосредственно с хозяином газеты.

— Эллинджер у телефона, сэр… — начал он, но тут же возле его уха грохнул взрыв, и Джек поспешно отвел трубку в сторону.

— Эллинджер? Вы — тот тип, которому я плачу за криминальные репортажи?

— Именно так, сэр.

— Хорошо Слушайте меня, — продолжал рычать Польсон. Джек улыбнулся Генри. Затем, сжав губы, он изобразил несколько непристойных жестов.

— Да, сэр. Я внимательно вас слушаю.

— Займитесь Грентомом, поняли? Добудьте мне все сведения, которые сможете получить о нем. И сдерите шкуру с этой грязной свиньи Гомслея. Немедленно принимайтесь за работу, а трубку передайте Генри. — Джек с большим удовольствием выполнил последнее приказание: передал трубку главному редактору, а сам вновь уселся в кресло и принялся обмахиваться шляпой. Генри несколько минут слушал монолог Польсона. У него был вид умирающего праведника. Наконец, рычание в трубке стихло, и главный редактор с облегчением положил ее на рычаг телефона.

— Нет, он определенно помешался, — растерянно проговорил Генри. — Он уже был у прокурора и поднял на ноги всю полицию. Но они ничего не смогли для него сделать: у Гомслея безупречная репутация.

— У Грентома тоже все окажется в порядке. В его кабаке нам нечего делать, — Джек задумчиво почесал голову. — Польсону ничего не остается, как только подать на Гомслея в суд.

Генри обошел письменный стол и подошел к креслу, в котором сидел Джек.

— Ради бога, ни слова о миссис Польсон. Никто не должен знать об этой истории. Шеф рассказал мне все это только потому, что я отказался нападать на Гомслея. Даже тебе я ничего не должен был говорить об этом.

Джек смущенно улыбнулся.

— Действительно, если эта история распространится по городу, все обхохочутся над Польсоном. Сам-то он, конечно, в этот бред не верит?

— Конечно, нет, — ответил Генри, пожимая плечами. — Старуха сама затеяла весь этот шум, а Польсон ее боится как огня. Она хочет шкуру Гомслея, и я советую тебе, причем в твоих же интересах, содрать с него эту шкуру и бросить к ее ногам…

— Послушай, — попытался защититься Джек, — я все-таки криминальный репортер. Здесь же, похоже, работа для частного детектива. Пусть Польсон обратится к Пинкертону, и тот быстро посадит Гомслея в самую пахучую выгребную яму.

Генри хмуро посмотрел на него.

— Ты разве не слышал, что сказал тебе Польсон. Вставай и занимайся делом! И не показывайся мне на глаза до тех пор, пока что-нибудь не раскопаешь.

Джек встал.

— Говоря откровенно, патрон, — он, наконец, решился прямо высказать свою точку зрения, — мне эта история совершенно не нравится. Я считаю, что у меня нет никаких шансов зацепить Гомслея, а, кроме того, я считаю его порядочным парнем…

Генри нетерпеливым движением руки остановил Джека и присел на краешек письменного стола.

— Я знаю все, что ты мне скажешь. И тем не менее хочу тебя серьезно предупредить. Несмотря ни на что, ты должен что-нибудь найти на Гомслея. Если старик не получит того, что хочет, мы с тобой оба недолго пробудем в этой газете. Я его хорошо знаю. Ты даже представить себе не можешь, что он сделает с нами в таком случае.

— Но что вы хотите? — в голосе Джека прозвучало отчаяние. — Что именно я должен найти, в конце концов. Я знаю Гомслея и могу сказать заранее, что за ним нет каких-либо больших грехов.

— Это твое дело, — Генри поморщился. — Мне противно тебе это говорить, но если ты ничего не найдешь, то постараешься что-нибудь выдумать. Я слишком стар, чтобы искать другую работу.

Джек покачал головой.

— Конечно, — проговорил он. — Я приложу все силы, чтобы что-то раскопать. Но выдумывать ничего не буду, даже ради жены Польсона, вообразившей, будто к ней вернулась вторая молодость. Если ничего не найду, подам в отставку, потому, что не чувствую себя способным фабриковать истории по заказу.

— Может быть, ты и прав, — тяжело вздохнул Генри. — Но, черт тебя возьми, ищи хорошенько! Это лучший выход для нас обоих.

— Договорились, — Джек поднялся с кресла и вышел из кабинета.