Появление Хранительницы стало своего рода сигналом к действию – спецназовцы (а за ними и солдаты Зельца) вскочили, приветствуя хозяйку Спящего Города одобрительным гулом, – идущая через площадь женщина просто не могла оставить мужчин равнодушными. Даже несмотря на угнездившуюся темными кругами вокруг прекрасных глаз печаль предстоящей разлуки, Обира была очаровательна. Особенно в том самом не любимом ею ритуальном плаще, который она неизвестно с какой целью вновь накинула на плечи, – колышущиеся в такт ходьбе складки материи, скрывающей прекрасное тело, порождали в душах наблюдавших мужчин самые смелые фантазии…

Подойдя к стоящим в стороне офицерам, Обира остановилась и произнесла ставшим неожиданно бесцветным, словно вылинявшим за прошедшую ночь голосом:

– Все готово. Фокусировка портала начнется через… – Она взглянула на блестящий браслет на левом запястье, видимо заменявший ей часы, – пять минут… Пять минут… – обреченно повторила она, беспомощно взглянув в глаза Московенко и, не получив ответа (о том, каких усилий ему это стоило – промолчим), перевела взгляд на генерала. Юрий Сергеевич кивнул и пошел к ожидающим приказа спецназовцам, Зельц, не зная, как поступить, смущенно улыбнулся и, церемонно коснувшись губами руки Хранительницы, пробормотал:

– До встречи, фройляйн Обира. Знакомство с вами было весьма приятной неожиданностью и достойным воспоминаний моментом этого путешествия!

– Возвращайтесь, Зельц. – Хранительница с трудом нашла в себе силы улыбнуться в ответ. – Надеюсь, мы еще увидимся с вами в более подходящей обстановке…

Зельц еще раз кивнул и решительно двинулся в сторону своих солдат, едва ли не с раскрытыми ртами глядящих на Обиру (никто из них раньше ее не видел). Хранительница повернулась к майору.

– Три минуты, Саша, – не глядя больше на свой загадочный браслет, прошептала она, – пора…

– Да, – с трудом выдавил он, не в силах ослабить давление сжимающих горло и перехватывающих дыхание тисков. – До свидания, милая. Я постараюсь вернуться…

– Я буду ждать тебя… Иди. – Хранительница почувствовала, что все возможные в данной ситуации слова все равно будут лишены всякого смысла и не смогут больше уже ничего объяснить. – Иди же, майор. Не думай ни о чем… ради меня! Ты сильный, Саша, ты сможешь. Иди…– Она коснулась губами небритой щеки майора и легонько оттолкнула его от себя. – Иди… Время… – Прощай, Саша… – едва слышно шепнула она вслед уходящему Московенко. – Я люблю тебя…