– Ни фига себе струя… – громко сообщил Московенко, зная, что его все равно никто не слышит – в ушах, словно заткнутых ватными тампонами, царила звенящая блаженная тишина.

Он приподнялся, с удивлением оглядел снесенный взрывом балконный парапет и резко обернулся, ища взглядом генерала. Волновался он зря – Юрий Сергеевич, целый и невредимый, сидел, привалившись спиной к стене, и ошарашено тряс головой – ничего подобного он уже давно не испытывал. Не пострадали и остальные спецназовцы – хотя, как говорится, «могло быть и лучше» – трудно получить удовольствие от удара об отделанную мрамором стену… Хотя, конечно, по сравнению с тем, каково пришлось людям на площади… Да уж…

Получив возможность наконец хоть что-либо слышать, майор, без особой, впрочем, надежды, вызвал поочередно обе снайперские пары и группу Окуня. К его несказанному удивлению, ответили все, более того – слышимость была как никогда. Первым отозвался Окунь:

– Первый, я Рыба. Потерь нет. У противника – три «двухсотых», три «трехсотых»*note 37, то есть полудохлых. Командир, вам там что – делать нечего? Или у вас гранаты не той системы?*note 38

– Отбой, – буркнул майор. – Поднимайся сюда. Сам. – И продолжил: – Монгол, Скала, что у вас?

– У меня в квартире газ и сосед мой… Гондурас! – раздался в наушниках вымученно-бодрый голос Мелова. – Пуля в заднице у меня, вот что. Самое героическое ранение в мире спецназа. Короче, пешком постою, командир…

– Скала?

– Да цел я. Даже пострелять не успел – Монгол весь кайф обломал. Абыдна, да?! Ты чем стрелял, коллега?

– Пулей… – исключив из разговора майора, отозвался тот. – Чур, я ни при чем! Может, у них баллон газовый рванул? Пошел мой фриц себе чайку вскипятить, открыл кран – а он кэ-эк…

– Хватит… – вклинился Московенко. – Потом потреплетесь. Монгол с Башкой – ко мне. Скала, держи площадь, если что – мочи всех подряд. Остальные, – он обернулся к своим бойцам, – займите позиции на этажах. Нос, Глаз, блокируйте улицу. Окунь ушел?

– Окунь пришел… – раздалось за спиной. – Рыба Окунь отличается умом и сообразительностью, умом и сообразитель…

– Заткнись, Андрей! – Майор окончательно плюнул на конспирацию, назвав подчиненного настоящим именем. – Что делать будем?

Окунев пожал плечами:

– А что делать? Надо брать фрица, пока он – спасибо нашему супердальнобойщику – вялый и контуженный. Гитлер капут, хэндэ-хох, чистое здоровье. Или как?

Московенко помолчал несколько секунд и, приняв решение, согласно кивнул…