В среде спецназа есть неписаное правило: если в ходе проведения любой тихой операции звучит хотя бы один выстрел – останавливаться уже нельзя. Выстрел винтовки Мелова, не снабженной – ввиду ее особой мощности – глушителем, послужил своего рода сигналом, отменившим большую часть данных ранее приказов. И поскольку о скрытом наблюдении речь уже не шла, оставалось одно – действовать. Действовать, стараясь по максимуму исполнить полученный ранее приказ…

Что Монгол и сделал, отыскав следующую цель и стиснув от боли зубы, нажимая на спуск.

БАБАХ!

Второй «объект» исчез из поля зрения, отброшенный на несколько метров многотонным ударом пули. А-ах! – ответило эхо, многократно отражаясь от стен и раскалываясь на тысячи повторений. ДЛИНЬ! – коротко звякнула о край затворного окна дымящаяся стреляная гильза, кувыркаясь куда-то в сторону. Кланц! – возвращающийся в исходное положение затвор загнал в казенник следующий патрон. Осела поднятая выстрелом многовековая пыль… ОСВ-96, единственная верная боевая подруга Монгола в этой операции, была вновь готова выполнить любое пожелание своего хозяина…

– А хрен тебе… бегает он… – бормотал Мелов, отслеживая перемещения «цели номер три». – Ну куда тебя несет? – добавил он, увидев, как «объект» скрылся за корпусом небольшого вездехода. И хотя теперь он не видел своей цели, ситуации это не меняло – кузов вездеходика защищал противника не больше, чем песочного цвета комбинезон. Вычислив точное расположение невидимой цели, Монгол выдохнул и, задержав дыхание («Как же больно-то, мать их!!!»), плавно выжал спуск. Пуля, преодолев разделяющее площадь и огневую позицию расстояние, пробила оба сиденья и боковую дверцу и, не потеряв при этом и четверти своей кинетической энергии, прошла навылет через грудную клетку спрятавшегося секретчика, отбросив его тело на открытое место и зарывшись на излете глубоко в стену одного из окружающих площадь зданий. – Третий… – удовлетворенно подтвердил Монгол: – А где же мой четвертенький?..

«Четвертенький», проживший уже на тридцать секунд больше своих отправившихся в мир иной товарищей, в этот момент как раз заползал в кузов все того же пресловутого грузовика, упоминания о котором в этой книге становятся уже слегка навязчивыми (потерпи, читатель, уже скоро). Выстрелить Монгол не успел – затянутая в пустынный комбез фигурка скрылась в кузове – однако главным было то, что цель не исчезла не замеченной. Проблема была только в том, что Монгол не знал, где именно в кузове затаился противник. Попусту тратить патроны на прошивание брезента он не мог, а инфракрасного детектора у него не было (да в такой жаре он все равно был абсолютно бесполезен).

Решив, что противник достаточно умен, дабы не стоять во весь рост, а залечь (причем в стороне от центра кузова – в этом случае, учитывая, что огонь велся с верхних этажей, защитой были бы не только борта, но и идущие вдоль них лавки), Мелов навел винтовку в точку, где, по его расчетам, должен был находиться противник, и выстрелил в четвертый раз… Прежде чем экстрактированная обратным ходом затвора гильза зазвенела об каменный пол, грузовик исчез… По крайней мере, так ему показалось, – перечеркнутый прицельной сеткой объектив неожиданно заволокло белесым туманом, и спустя мгновение какая-то исполинская сила, вырвав из рук винтовку, швырнула Монгола к противоположной от окна стене…