Снайпер-дальнобойщик Мелов не был склонен излишне романтизировать свою боевую профессию. По крайней мере такие распространенные в современной литературе штампы, как: «он привык видеть мир исключительно через перекрестие оптического прицела» или «винтовка навеки стала неотъемлемой частью его тела», никогда не приходили ему в голову. Он относился к своему искусству философски, искренне считая, что из многочисленной военной братии именно снайпер дарует смерть наиболее безболезненно и бескровно. Логика его была по-военному проста и понятна: в конце концов, кто-то устанавливает противопехотные мины, кто-то сидит за рычагами танков, кто-то сбрасывает 500-килограммовые авиабомбы, а кто-то и вообще дежурит на командных пунктах РВСН*note 31 (комментарии, как говорится, излишни). Снайпер же хоть и видит (в отличие от всех вышеперечисленных) своего врага в лицо, приносит ему быструю и достаточно гуманную смерть: БУМ – маленькое входное и несколько большее выходное отверстие – и все*note 32… Как учит старая снайперская мудрость – «один выстрел – один труп». Желательно в сердце, ибо неписаный кодекс чести настоящего снайпера не призывает эффектно размазывать по стенам мозговое вещество «объекта»… В общем, как говаривал огневой инструктор в снайперской школе ГРУ: «Ваша задача – сделать не труп, а конфетку, заворачивай – и в гробик»…

Выполняя приказ майора, Монгол внимательно отслеживал перемещения вверенных в зону его «огневой ответственности» «объектов», благо, располагались все четверо кучно, не отходя ни на шаг от разгружаемого солдатами грузового «мерседеса». Длинный, с фигурным компенсатором на конце, ствол «Волги» почти не двигался, смещаясь лишь на несколько сантиметров – этого было вполне достаточно, чтобы, поймав в перекрестие мощного оптического прицела очередную цель и «подержав» ее несколько секунд, захватить следующую. Называлось это «окончательной привязкой» – в бою, когда счет пойдет на доли секунды, уже некогда будет шарить прицелом, выискивая очередную цель, – снайперу необходимо заранее «привыкнуть» к расположению каждого «объекта».

Спустя минуту Монгол вернулся к цели, которую до этого определил для себя как «номер один» и, привычно совместив перекрестие с затылком противника, слегка опустил ствол, перемещая прицел до уровня лопаток. Выдавив слабину на спусковом крючке, снайпер замер, дыша размеренно и глубоко. Теперь оставалось только ждать. Ждать приказа, который, вполне возможно, никогда не придет. А ждать он, как и любой его боевой коллега, умел…