– Гуу… Ууу!..

У самой его глотки я остановил руку, стиснув зубы.

– Иии! Хиии! Иииии!!

Суго визжал точно так же, как в том мире десять (или сколько там прошло) минут назад.

Вполне логично будет, если этот человек умрет. Вполне логично будет его сейчас осудить и приговорить. Все будет кончено – стоит мне только опустить правую руку. Игра сделана. Кто победитель, кто побежденный – уже решено.

Однако –

Я больше не мечник. Тот мир, где все решало мастерство владения мечом, остался далеко в прошлом.

– Хииииии…

Вдруг глаза Суго закатились. Его визг оборвался, и все тело обмякло, как машина, отключенная от электричества.

Мою руку тоже покинули силы. Нож вывалился из ладони и упал Суго на живот.

Я разжал левую руку и встал.

Я подумал, что если еще хоть секунду буду смотреть на этого человека, желание убить его вскипит во мне опять, и на этот раз я не смогу ему противостоять.

Я оторвал его галстук и, перевернув Суго на живот, связал руки у него за спиной. Нож положил на крышу кабины фургона. Затем мысленно подстегнул мое тело, заставляя его идти прежней дорогой. Неверной походкой, шаг за шагом, волоча ноги, я вновь побежал по парковке.

Минут пять мне понадобилось, чтобы добраться до главного входа. Я остановился и сделал глубокий вдох. Взглянул на собственное тело, которое мне удалось-таки взять под контроль.

Выглядел я ужасно, весь в снегу и в песке. Порезы на левой щеке и правой руке, похоже, перестали кровоточить, но все еще болели.

Я стоял перед автоматическими дверями, но открываться они, судя по всему, не собирались. Я заглянул сквозь стекло внутрь. В холле горел тусклый свет, но стойка регистратуры была освещена нормально. Я кинул взгляды по сторонам. Слева от главного входа увидел маленькую стеклянную дверь; к счастью, когда я ее толкнул, она открылась.

В здании царила тишина. Я прошел мимо ровных рядов скамеек, которыми был заставлен холл.

У стойки никого не было, но из комнаты медсестер по соседству доносились звуки разговора. Молясь, чтобы у меня получилось что-то выговорить нормальным голосом, я раскрыл рот.

– Эмм… прошу прощения!

Через несколько секунд дверь открылась, и из комнаты вышли две медсестры в светло-зеленой униформе. Обе смотрели подозрительно; но когда они разглядели, в каком я виде, подозрительность на их лицах сменилась потрясением.

– …Что с вами?! – воскликнула высокая молодая медсестра с копной волос на голове. Похоже, на лице у меня было больше крови, чем мне казалось. Я ткнул рукой в сторону входа и ответил:

– Там, на парковке, на меня напал человек с ножом. Я оставил его без сознания возле белого седана.

Лица женщин разом напряглись. Старшая из двух медсестер повозилась с аппаратом за стойкой регистратуры и поднесла ко рту микрофон.

– Охрана, прошу немедленно подойти к комнате медсестер на первом этаже.

Похоже, кто-то из охранников как раз патрулировал поблизости: мужчина в темно-синей униформе подбежал совсем скоро. Когда он услышал объяснение медсестер, лицо его стало жестким. Говоря что-то в свою рацию, он направился к выходу, и молодая медсестра пошла вместе с ним.

Где-то минуту оставшаяся медсестра осматривала мою щеку, потом спросила:

– Вы ведь родственник Юки-сан с двенадцатого этажа? Больше ран у вас нет?

Здесь, похоже, было маленькое недоразумение, но я кивнул – у меня не было ни сил, ни желания вдаваться в разъяснения.

– Понятно. Сейчас позову врача, пожалуйста, подождите пока здесь.

С этими словами она убежала, оставив позади лишь звук быстрых шагов.

Я сделал глубокий вдох и огляделся. Убедившись, что поблизости никого не было, я перегнулся через стойку и ухватил один из лежащих там пропусков посетителя. Затем развернулся в сторону, противоположную той, куда убежала медсестра, – в сторону палаты, мимо которой я проходил уже множество раз, – и заставил свои дрожащие ноги перейти на бег.

Лифт стоял на первом этаже. Когда я нажал кнопку, дверь открылась с тихим гудом. Я привалился к стене кабины и нажал кнопку последнего этажа. Лифт, рассчитанный на больничные условия, двинулся с совсем небольшим ускорением, но даже под этим маленьким лишним весом мои колени чуть не подломились. Отчаянным усилием я удержался в вертикальном положении.

Через несколько очень долгих секунд лифт остановился и двери открылись. Я вывалился из лифта в коридор.

Палата Асуны была всего в нескольких десятках метров, но путь этот казался бесконечным. Больше всего мое тело желало сейчас лечь; я двигался вперед, опираясь о стену. Коридор сделал Г-образный поворот, я свернул налево – и увидел прямо перед собой белую дверь.

Шаг за шагом я продвигался вперед.

Совсем как тогда…

Когда я вернулся в реал из погибшего виртуального мира, окрашенного закатом, я очнулся в другой больнице и тоже ковылял на иссохших ногах. В поиске Асуны мне оставалось лишь идти. И тот коридор привел меня в итоге сюда.

Наконец-то я могу с ней встретиться. Время пришло.

Чем ближе я подходил, тем сильнее нарастали самые разнообразные чувства в моем сердце. Дыхание участилось. Края поля зрения заволокла белая пелена. Но я не поддался искушению свалиться на месте. Я шел. Целенаправленно, раз за разом выставляя вперед ногу.

Я не осознавал, где я, пока вдруг не очутился перед самой дверью. Я перестал передвигать ноги, чтобы не врезаться в нее.

Там, за этой дверью, Асуна – ни о чем больше думать сейчас я был не в силах.

Я поднял дрожащую руку; карточка выскользнула из вспотевших пальцев. Я подобрал карту и со второй попытки сумел вставить ее в щель под металлической табличкой. Задержав дыхание, провел картой сверху вниз.

Индикатор рядом со щелью изменил цвет, и дверь с электрическим звуком открылась.

Мне навстречу поплыл мягкий цветочный аромат.

Лампы внутри палаты не горели. Через окно вливалось слабое белое сияние – свет, отраженный от снега.

Часть палаты была отгорожена большой шторой. По ту сторону шторы располагалась гелевая кровать.

Я не мог двигаться. Не мог продолжать идти. Не мог издать ни звука.

Внезапно в ухо мне кто-то прошептал:

– Эй – она ждет тебя.

И я ощутил, как чья-то рука мягко подталкивает меня в плечо.

Юи? Сугуха? Короче, это был голос кого-то, кто мне помогал. Я шагнул правой ногой вперед. Потом сделал еще шаг. И еще шаг.

Я встал перед шторкой. Вытянул руку, взялся за край.

Потянул.

С легким шумом, словно ветер в степи, белая вуаль качнулась и поплыла.

– …Ах.

Едва слышный звук вырвался из моего горла.

Девушка в тонком больничном одеянии, напоминающем снежно-белое платье, сидела в кровати спиной ко мне, неотрывно глядя в черное окно. Ее длинные блестящие волосы колыхались в отраженном от снега свете. Обе руки она держала перед собой, и в них покоился блестящий темно-синий предмет яйцевидной формы.

Нейрошлем. Терновый венец, сковывавший девушку, закончил свою службу и лежал молча.

– Асуна, – прошептал я еле слышно. Девушка содрогнулась всем телом – новая волна цветочного аромата наполнила воздух – и обернулась.

Она еще не до конца пробудилась от долгой дремы; ее карие глаза сияли сонным светом, но смотрели прямо на меня.

Сколько раз я мечтал об этом мгновении? Сколько я молился об этом?

На ее светлых, влажных губах появилась мягкая улыбка.

– Кирито-кун.

Впервые я его услышал, этот голос. Он был совсем не похож на голос, который я каждый день слышал в том мире. Однако, сотрясая воздух, сотрясая мое чувство слуха, устремляясь к моему сознанию, этот голос казался мне во много, много раз прекраснее.

Асуна убрала левую руку от нейрошлема и протянула ко мне. Одно это потребовало от нее колоссальных усилий; она задрожала.

Словно притрагиваясь к снежной скульптуре, я нежно, очень нежно взял эту руку. Она была такая маленькая и худая, что мне стало больно. Но она была теплая. Словно стараясь залечить все раны, тепло лилось через контакт наших рук. Внезапно силы окончательно оставили мои ноги, и я опустился на краешек кровати.

Асуна протянула правую руку, осторожно прикоснулась к моей раненой щеке, и вопросительно склонила голову набок.

– А… последний бой, действительно последний, закончился буквально только что. Закончился…

И когда я это произнес, слезы наконец-то потекли у меня из глаз. Капли падали на мои щеки и стекали к пальцам Асуны, светясь под заоконным светом.

– …Прости меня, я пока что не могу нормально слышать. Но… я понимаю слова Кирито-куна, – прошептала Асуна, осторожно гладя мою щеку. Моя душа затрепетала при звуках этого голоса.

– Все кончено… наконец-то… наконец-то… я встретился с тобой.

Серебряно сияющие слезы стекали по лицу Асуны. Ее влажные глаза впились в мои, словно передавая мне ее чувства; она произнесла:

– Рада познакомиться, я Асуна Юки. …Я вернулась, Кирито-кун.

Я ответил, не выпуская рыдания из горла:

– Я Кадзуто Киригая… С возвращением, Асуна.

Наши лица сблизились, губы соприкоснулись. Нежно. Потом еще раз. Сильно.

Я обвил руками ее хрупкое тело и заключил в объятия.

Души отправились в странствие. Из одного мира в другой мир. Из этой жизни в следующую жизнь.

И они стремились друг к другу. Страстно взывали друг к другу.

Когда-то давно, в большой крепости, парящей в небе, юноша, который мечтал стать мечником, встретил девушку, которая замечательно готовила, и влюбился. Те юноша и девушка давно уже не существуют, но их сердца, пройдя долгий путь, наконец воссоединились вновь.

Гладя по спине рыдающую Асуну, я сквозь слезы посмотрел в окно. Во все усиливающемся снегопаде я, мне показалось, увидел две тени.

Одна – в черном плаще и с двумя мечами за спиной.

Другая – девушка в красно-белом рыцарском одеянии и с рапирой на поясе.

Улыбаясь и держась за руки, они развернулись и медленно заскользили куда-то вдаль.

Глава 9

– Итак, класс, на сегодня у нас все. Файлы с домашними заданиями номер двадцать пять и двадцать шесть вам уже высланы, пожалуйста, заполните и верните их к следующей неделе.

Как только звонок объявил об окончании утренних уроков, учитель отключил большую сенсорную панель и вышел из класса; в огромной комнате тут же воцарилась расслабленная атмосфера.

Я поерзал подсоединенной к терминалу старомодной мышкой, чтобы загрузить и быстренько проглядеть домашку. При взгляде на длиннющие вопросы – похоже, их уйма и я от них совершенно отупею – я вздохнул, затем отключил мышь и сунул ее вместе с терминалом в рюкзак.

Этот звонок, кстати, чертовски похож на звон часовни в Стартовом городе на первом уровне Айнкрада. Если те, кто разработал такой звук школьного звонка, об этом знали, то у них довольно мрачное чувство юмора.

Разумеется, никого из учеников в одинаковой школьной форме это, похоже, не волновало. Беззаботно треща между собой, они выходили из класса кучками по три-пять человек и направлялись в столовку.

Застегнув молнию на рюкзаке, я закинул его за плечо и уже собрался встать, когда парень с соседней парты, с которым у меня наладились приятельские отношения, поднял глаза и сказал:

– А, Кадзу, если идешь в столовку, займи мне место.

Прежде чем я ответил, это с ухмылкой сделал другой ученик, сидящий рядом.

– И не надейся, у Кадзу сегодня аудиенция с Принцессой.

– А, понятно. Блин, везет тебе.

– Угу, ну, в общем, так получилось. Прости.

Я поднял руку, останавливая их обычный поток жалоб, и выскользнул из класса.

Быстрым шагом пройдя по светло-зеленому коридору и выйдя через запасной выход во внутренний двор школы, я облегченно вздохнул; звуки обеда сюда не доносились. Между деревьями шла дорожка, вымощенная новенькой плиткой. Здание школы, видимое отсюда за кронами деревьев, казалось холодной бетонной коробкой; на самом же деле это был настолько великолепный кампус, что я с трудом мог поверить, что он остался не у дел после реорганизации школ.

Несколько минут я шел по тропе сквозь образованный зеленью тоннель, пока не добрался наконец до маленького круглого садика. По краям садика в окружении цветов стояли простые деревянные скамейки. На одной из них в одиночестве сидела школьница и смотрела на небо.

Длинные каштановые волосы струились по темно-зеленому школьному пиджаку. Кожа по-прежнему оставалась бледной, но розовый оттенок уже вернулся к щекам.

Стройные ноги были затянуты в черные колготки. Девушка сосредоточенно смотрела в небо, покачивая ногой, подошва туфли периодически шаркала о землю; вся ее фигура дышала непередаваемым очарованием. Я остановился у края садика и, привалившись к стволу дерева, продолжил молча смотреть на девушку.

Неожиданно она кинула взгляд туда, где я стоял, и, увидев меня, расплылась в улыбке. Но тут же ее лицо приобрело чопорный вид, и она, закрыв глаза, произнесла что-то типа «пфуу» и отвернулась.

Неловко улыбаясь, я подошел к скамье и обратился к девушке.

– Прости, что заставил ждать, Асуна.

Асуна кинула на меня короткий взгляд, по-прежнему дуясь.

– Ох, ну почему Кирито-кун всякий раз, когда меня видит, пытается следить за мной из тени?

– Виноват, виноват. Возможно, я прирожденный преследователь женщин.

– Эх…

Я уселся рядом с Асуной – та сделала недовольное лицо и отодвинулась – и с наслаждением потянулся.

– Ахх… как я устал… и проголодался…

– Говоришь как старик, Кирито-кун.

– Вообще-то у меня такое чувство, будто за последний месяц я постарел на пять лет… И кстати…

Сложив руки на затылке, я искоса взглянул на Асуну.

– …Я Кадзуто, не Кирито. Пользоваться здесь игровыми никами – дурной тон все-таки.

– Ой, ну да. Только… что ж тогда со мной будет! Меня уже раскусили?

– А все потому, что ты взяла себе ник такой же, как настоящее имя. …Впрочем, меня, похоже, тоже раскусили…