Едва увидев Уэсли в гостиной Пиккадили-отеля, Джуди почувствовала замешательство. А она так ждала этой поездки. До самого момента встречи с ним все, казалось, складывается удачно. Она надела свое самое лучшее платье. Чтобы быть полностью уверенной, что Тео не следит за ней, Джуди пересаживалась с автобуса на такси, с такси на автобус, и ей нравились острые ощущения, которые становились частью того времяпрепровождения, которое она представляла восхитительным. Однако она и не предполагала, какой трудной ей покажется прогулка. Если бы Уэсли был слепым на самом деле, все получилось бы иначе. Но она знала, что он притворяется, и страшно смущалась, глядя, как люди смотрели на него, уступали дорогу и даже предлагали свою помощь. Возле отеля стояла длинная очередь на такси, но едва лишь появился Уэсли, державший под руку Джуди, как швейцар настоял, чтобы ему уступили первенство, и никто не стал спорить.

Джуди, которая была немного суеверна, подобное поведение Уэсли казалось безнравственным. Она боялась, что Господь Бог может прогневаться и снова сделать его слепым.

Когда такси тронулось, Уэсли, заметивший ее неловкость, улыбаясь, сказал:

— Бедная Джуди, боюсь, что вам очень не по себе. Но не стоит беспокоиться. Вам придется к этому привыкнуть.

— Но должны ли вы так поступать? — спросила она. — Это нечестно.

— Когда играешь роль, Джуди, нужно играть ее безошибочно, — ответил он с внезапной горечью в голосе. — Если вы хотите, чтобы мы поладили, принимайте меня таким, какой я есть.

Больше ничего не было сказано, пока такси не подъехало к конторе "Фаулер и Фрибоди", занимавшейся продажей недвижимого имущества на Дьюк-стрит.

Мистер Фаулер появился собственной персоной и провел их в свой кабинет.

Уэсли объяснил, что он хочет, и Джуди перехватила удивленный взгляд Фаулера. Она поняла, что он догадался, откуда дует ветер, и возненавидела его. Он предложил две квартиры, которые счел наиболее подходящими. Одна из них была на Беркли-стрит, другая на Виго-стрит. Они взяли такси и осмотрели обе. Джуди моментально влюбилась в ту, что на Виго-стрит. "Спальня, — подумала Джуди, — слишком элегантна, чтобы ее можно было описать словами". Потолок темно-синего цвета был расписан звездами, а одна из стен была сплошь зеркальной и подсвечивалась лампой.

Пока Джуди осматривала жилье, Уэсли спокойно стоял у двери. Они были одни, и он снял очки. Его глаза с плохо скрываемым цинизмом смотрели, как она в волнении бегает из очаровавшей ее ванной в спальню и обратно.

— Я считаю, это восхитительно! — воскликнула она. — Гораздо лучше, чем старомодное местечко на Беркли-стрит.

— Как хотите, Джуди, если вам нравится… — сказал Уэсли, пожав плечами. — Но я считаю, что это очень похоже на обиталище проститутки.

— Мне все равно, — заупрямилась Джуди, покраснев. — Я хочу эту.

Некоторое время он изучал ее, потом снова пожал плечами.

— Хорошо, если вы хотите, то получите.

Она была сердита на него. Своим сравнением он снял позолоту с имбирного пряника.

Осел! Что он знает о проститутках! Комната очаровательна. Звезды на потолке восхитительны. Даже в кровати она сможет воображать, что смотрит на небо. Да, он не должен был портить ей удовольствие. Она должна здесь жить, и если ему не нравится, пусть не приходит.

— Да, я ее хочу, — повторила она, — вернемся в агентство и заключим аренду.

Когда они снова вышли из агентства, Уэсли вручил ей ключ от входной двери.

— Вот, Джуди, ключ от вашей новой квартиры. Надеюсь, вы будете в ней счастливы.

Она не поблагодарила. Она все еще сердилась на него.

— Что же, теперь, я полагаю, вам следует купить что-либо из одежды, — сказал он. — Те мрачные дни для вас миновали. Нет больше ни "Бридж-кафе", ни Гарри Глеба, ни черного рынка. Надеюсь, вы понимаете это?

— Да, — неохотно ответила девушка. Он был прав. Она не должна больше встречаться ни с кем из старой банды. Рано или поздно, но про то, что она заговорила, станет известно, и тогда с ней не будут церемониться.

Он купил ей вещи, которые ее удивили. Они были строгие, скромные и прекрасно сшиты. Но ей не нравились. Она хотела носить яркие, вроде тех чудесных платьев, которые были у Бланш. Но Уэсли даже не посоветовался с ней, и, посмотрев в зеркало, она невольно признала, что в этих платьях выглядит необыкновенно привлекательной и изящной. Одобрительный кивок Уэсли, когда служащая вышла из примерочной, обрадовал ее. Но когда он купил ей норковое манто, ее восторг не знал границ, и она немедленно простила ему характеристику квартиры. Она немедленно хотела надеть его, но он распорядился, чтобы и одежда, и манто были отосланы на квартиру на Виго-стрит в субботу вечером.

— Вам будет что предвкушать, — сказал Уэсли, когда они вышли на улицу. — А теперь я должен вернуться на фабрику. Надеюсь, вы приятно провели время, Джуди?

Норковое манто привело ее в такой восторг, что ей захотелось быть с ним милой. Она хорошо знала, что когда мужчина делает такой подарок, то ожидает вознаграждения, и она готова его дать.

— А вы не могли бы вернуться в мою квартиру, Говард? — пригласила она, глядя на него ласкающим взглядом.

Он пристально посмотрел на нее, неохотно улыбнулся и потрепал по руке.

— Не теперь, Джуди, я должен быть на работе. — И он поспешил в ожидавшее такси.

Джуди осталась стоять на улице.

"Сухарь противный, — сердито думала она, — ну ладно, если он меня не хочет, мне все равно. В следующий раз, когда он захочет, я откажусь".

Детектив в штатском, терпеливо сопровождавший их все время, облегченно вздохнул: день выдался беспокойным, и ему хотелось поскорее вернуться в штаб-квартиру и отчитаться в своих действиях.

"Интересно, какую игру он ведет? — спрашивал он себя, идя за Джуди. — Похоже на то, что вьет любовное гнездышко".

Детектив успел изучить стройные ноги Джуди, пока она торопливо шла впереди, и вздохнул: "Не могу сказать, чтобы я винил его за это. Для слепого он, без сомнения, отхватил сладкий кусочек".

Джуди, не зная, что за ней следят, направилась к Пиккадили. Вечер был в ее распоряжении, и она считала себя вправе отметить это событие.