So, we’ll go no more a-roving (итак, мы больше не пойдем бродить; to rove – [rəʋv] – скитаться; странствовать; бродить, блуждать)

So late into the night (так поздно в ночь = так поздно в ночи),

Though the heart be still as loving (хоть сердце было бы = пусть сердце будет все таким же любящим),

And the moon be still as bright (а луна – все такой же яркой).

For the sword outwears its sheath (потому что меч протирает свои ножны; sword [sɔ:d] – меч; шпага; sheath [ʃi:θ] – ножны),

And the soul wears out the breast (а душа протирает грудь; to wear [weə] – носить /одежду/; to wear out – изнашивать: to wear out one’s shoes – износить ботинки),

And the heart must pause to breathe (и сердце должно делать паузу, чтобы дышать; pause [pɔ:z] – пауза, перерыв; остановка; to pause – делать паузу; to breathe [bri:ð] – дышать),

And love itself have rest (и сама любовь должна получить передышку; rest – покой, отдых; перерыв, пауза; передышка).

Though the night was made for loving (/и/ хотя ночь была создана для любви),

And the day returns too soon (а день возвращается слишком скоро),

Yet we’ll go no more a-roving (все же мы больше не пойдем бродить)

By the light of the moon (при свете луны).