Когда Аполло проснулся, небо за окном начинало светлеть. Эль свернулась клубочком, словно кошка. Он ни на минуту не забывал, с кем он был в постели. С кем заснул.

Никогда еще он не был так близок с женщиной. Никогда настолько не забывался, чтобы заснуть с ней. Раньше он всегда уходил, как только заканчивал заниматься с ней любовью. Причин оставаться дольше не было. Секс, как показал ему его собственный опыт, мог быть удивительно безличным. Спать же с кем-то вместе было для него слишком интимным.

Но он заснул рядом с Эль после того, как она попросила его остаться. Он и представить себе не мог, что сможет заснуть. Но это показалось ему естественным. Обнимать ее, засыпая. Они оба купались в отсветах наслаждения, которое они испытали вместе.

Неожиданно он испугался. Он ведь так хорошо все продумал, разработал план, согласно которому заставит семейство Сент-Джеймс заплатить за грехи, которые оно совершило в отношении его семьи. Чтобы отомстить за смерть его отца. За потерю семейного состояния. За странные отношения, в которые Дэвид Сент-Джеймс втянул мать Аполло.

И за все то презрение, которое ему пришлось вынести. За каждое мгновение, когда он чувствовал, что не заслужил своего места в престижной школе-интернате. За каждое мгновение, когда ему приходилось оправдывать свое присутствие в зале заседаний совета директоров из-за своего простого происхождения.

Эль заставляла его забыть о своих намерениях. Она ослабляла его решимость. Так больше продолжаться не может!

Он высвободился из ее объятий и встал с постели. Запустив пальцы в волосы, он огляделся по сторонам, а затем вспомнил, что в этой комнате у него не было никакой одежды. Он рывком открыл дверь и, абсолютно голый, спустился в холл. Слуги, наверное, разошлись по домам. В любом случае они прекрасно понимали, что не стоит глазеть на хозяина, даже если его вид или поведение покажутся им… необычными.

Вместо того чтобы отправиться в свою спальню, он пошел в кабинет и снял с полки слева от письменного стола бутылку виски. Ему просто необходимо было выпить, чтобы подкрепить силы. Эль вынуждала его пить. Уже во второй раз он прибегал к спиртному, чтобы справиться с тем, какой эффект она на него производила.

Большинство женщин не производили на него вообще никакого эффекта.

Он собирался держать ее при себе до тех пор, пока страсть между ними не угаснет, но он убедился в том, что между ними разгоралось что-то еще, что-то, что ему не удалось бы уничтожить.

Его охватила ярость. Он не хотел прогонять ее. Он живо представил, как велит ей убираться. И тогда он больше никогда не прикоснется к ней. Никогда больше не проведет с ней ночь. Злость овладела им, он схватил недопитый бокал с виски и швырнул его в стену.

Раз сама мысль о ее уходе лишает его сил и приводит в бешенство, вот лишнее доказательство, что ее необходимо прогнать как можно скорее.

Если он собирался отомстить, ему придется сделать это сейчас.

Они забыли затемнить стекла. Вот о чем сразу подумала Эль, проснувшись на следующее утро. Потом она поняла, что осталась одна. Будучи верным своему слову, Аполло не остался с ней на ночь. Ей не следовало бы удивляться, но после того, как она призналась ему, что он был ее единственным любовником, она предполагала, что может рассчитывать… На что?

Какая же она дура!

Она понадеялась, что все может быть по-другому.

Эль села, прижимая одеяло к груди. И вдруг в комнату вошел Аполло.

– Доброе утро, – сказал он. Его губы скривились в ухмылке.

За все то время, что она здесь провела, он никогда не входил к ней в комнату неожиданно. Он приходил к ней только затем, чтобы заняться с ней любовью. Но сейчас, похоже, у него на уме было что-то совсем другое. Ей показалось, что им овладели демоны.

– Я уверен, что ты хорошо спала, – заметил он.

– Да, – ответила она. У нее в груди поселилось странное, тяжелое чувство. Она не знала почему. Она только чувствовала: что-то не так.

– По-моему, тебе пора уезжать, – холодно произнес Аполло.

– Но мы… Ничего не понимаю, – ответила Эль. – Вчера мы…

– Вчера было вчера. А сейчас уже сегодня.

Она мысленно вернулась к предыдущей ночи, к тому, что между ними происходило. Может быть, она что-то сделала не так? Ему не понравилось, что она надела бикини и напомнила ему о том дне? Нет. Она точно знала: вчера ему это очень понравилось.

– Я не готова уезжать, – сказала Эль. – Мы договорились, что нам нужно уничтожить взаимное влечение, и я не думаю, что нам это удалось.

– У нас с тобой разные мнения, – сказал он жестко. – Для меня все закончено.

– Аполло…

– Кроме того, с этого момента ты больше не исполнительный директор «Маски».

– Я… Что?! – Она не понимала, что он говорит. Она сидела голая в кровати, после того как только что провела с ним ночь, полную любви, и вот он увольняет ее. И вышвыривает прочь.

Две недели. Две недели провела она с этим мужчиной. В его руках. Целуя его, даря ему свое тело… Деля с ним все.

– Ты меня слышала, – равнодушно ответил он. Его глаза ничего не выражали. Он словно стал чужим. – Эль, я устал ломать комедию. Я собирался потянуть немного дольше. Предвкушал, с каким удовольствием расскажу тебе о том, что использовал тебя, чтобы побольнее уязвить твоего отца. Я планировал сделать тебя лицом компании, добиться для тебя большой известности, так что, когда я объявил бы о том, что приобрел все активы твоего отца и он разорен, весь мир бы точно знал, кто он такой и что это значит. Но, откровенно говоря, мне все ужасно наскучило. Так что я буду наслаждаться своей местью в гордом одиночестве.

У нее кружилась голова. Месть? У нее не осталось никаких иллюзий по поводу чувств, связывавших их с Аполло, но если кто-то и должен был бы мстить, то скорее она.

– Ты… Ты использовал меня.

– Неужели ты в самом деле вообразила, что я тебя хочу?

Он произнес холодные, черные слова, глядя на нее холодными, черными глазами, так что она не могла бы сказать, что ослышалась.

– Конечно, думала. Насколько я знаю, мужчины не умеют симулировать… Для того чтобы все получилось, женщина должна их по крайней мере привлекать.

– На самом деле, Эль, я хотел, чтобы твой отец понял, что я лишил его всего. Вот интересно, что он теперь будет делать?

– Не смей, подонок!

– Я завладел и его компанией, и его дочерью.

– Мной ты не владеешь, – с трудом ответила Эль. К горлу подступил ком. – Две недели, Аполло. Две недели я давала тебе… я… – Она с трудом сглотнула, борясь с охватившим ее ужасом. Она чувствовала: из глаз вот-вот брызнут слезы. – Я ничего от тебя не скрывала! Я доверяла тебе полностью.

– И ошиблась. Мне доверять нельзя. Так было всегда, с самого начала. С тобой было приятно, дорогая, но давай говорить откровенно. Все, что было, – всего лишь развлечение, и затягивать его я больше не могу себе позволить.

– Как ты можешь так говорить?

– Эль, я говорю правду, будь реалисткой. Чего я могу хотеть от неопытной девственницы, такой холодной, что после ее поцелуев на губах практически остаются сосульки?

Его слова ранили ее. Все происходящее казалось ей нереальным. Она ничего не понимала, когда в самом центре ее боли и страдания вдруг вспыхнула ярость. И тогда Эль поняла, что нашла точку опоры.

– Как ты смеешь? – зашипела она. – Мой отец все для тебя сделал. Он оплатил твое образование. Он любил тебя…

– Нет, – ответил он. – Твой отец никогда меня не любил. Он хотел любой ценой обладать моей матерью. И он воплотил свою библейскую фантазию, в которой она стала Вирсавией, а ее муж был послан на смерть.

– Что?!

– Да. Моя семья не всегда была бедной. Наши отцы были партнерами по бизнесу, Эль. Но они оба были влюблены в одну женщину – в мою мать. Она предпочла моего отца. Твой отец выждал время, дождался удобного случая, а затем воспользовался своим влиянием в совете директоров, чтобы большинство проголосовало за исключение моего отца из дела. Мой отец был разорен. В конце концов он покончил с собой. Моя мать упорно отказывала твоему отцу в просьбах последовать за ним в США и стать его любовницей. В то время он уже был женат на твоей матери.

– Я…

– Моя мать согласилась, когда мне было восемь и мы сильно бедствовали. Он поселил нас в доме неподалеку от своего и часто навещал нас. Как я позже узнал, он заплатил твоей матери кругленькую сумму, и она ушла, а он выждал столько, сколько того требовали приличия, а затем ввел в свой дом мою мать в качестве своей жены.

– Нет… Мой отец не стал бы… Он не…

– Он так поступил. Он – подонок-манипулятор, который во всех нас видит не более чем своих пешек. Из-за него мой отец покончил с собой, а моя семья разорилась. Но я занялся историей своей семьи. И когда я выяснил, почему мой отец совершил самоубийство… Почему он разорился… Все встало на свои места… – Он помолчал. – А потом я связался с твоей матерью.

С матерью, которая давным-давно ушла из семьи. Которую Эль не видела пятнадцать лет.

– С моей матерью?!

– Да. Она наблюдала за тем, как я набираю силу в деловых кругах, и она… Однажды подошла ко мне в ночном клубе. Я не знал, кто она такая.

Думал, что она – просто очередная блондинка, которая хочет провести со мной ночь. Но, в отличие от большинства женщин, она хотела не спать, а говорить со мной. Хотела рассказать мне, кем на самом деле является твой отец.

– Она разыскала тебя? Спустя много лет, за которые она ни разу со мной не поговорила, она разыскала тебя? Неужели ты настолько привлекателен для обоих моих родителей?

– В случае с ней, я думаю, ее больше привлекала месть.

– Она хотя бы вспомнила обо мне? – дрогнувшим голосом спросила Эль.

Он ничего не ответил, но его молчание было громче всяких слов. Конечно же нет. Она много лет не пыталась с ней связаться, с чего бы вдруг сейчас забеспокоилась?

– Я не могу… Я не знаю, что и думать. Не знаю, как переварить все это.

Он презрительно скривился:

– Что ж, у тебя будет достаточно времени, чтобы все переварить, пока ты будешь стоять в очереди на подачу документов на пособие по безработице.

– Аполло… Ты не можешь так поступить.

Выражение его лица было каменным.

– Я уже так поступаю. С самого начала я все продумал и четко придерживался плана. Просто я немного сократил время.

Эль будто окаменела. Она верила в него. Верила, что он – первый, кто увидел ее по-настоящему. Который хотел ее ради нее самой.

Он ответил ей самым худшим предательством, потому что намеренно использовал ее. Даже не потому, что он ненавидел ее, даже не потому, что хотел отомстить ей, но потому, что он хотел отомстить ее отцу. И снова она оказалась ничем. Ничем, кроме самой удобной фигуры на шахматной доске.

– Убирайся, – сказала она, дрожа изнутри и снаружи.

– Я у себя дома.

– А это – моя комната. Оставь меня с теми крохами чувства собственного достоинства, что у меня еще есть. – Он отвернулся и направился к двери. – Просто не верится… Все то, что я тебе говорила. Все то, что я сделала для тебя. Бикини. Как будто я… Как будто я стала особенной. А оказывается, ничего подобного! Ты ничем не лучше моего отца. Даже если то, о чем ты говорил, правда, даже если каждое твое слово – правда, ты ни над чем не поднялся.

Он снова повернулся к ней с суровым выражением лица.

– Я никогда не хотел ни над чем подниматься. Я только всегда хотел затащить вас всех за собой в ад.

С этими словами он вышел из комнаты, оставляя ее брошенной, разбитой, уверенной в том, что после случившегося ей уже не оправиться.