Поведать властителю Ланки спешат йатудханы

Про смерть Атикайи, Девантаки и Тримурдханы.

От спасшихся чудом участников кровопролитья

Узнал повелитель про скорбные эти событья.

Он был опечален премного, в сраженье утратив

Отважных своих сыновей и воинственных братьев.

Сказал Индраджит: «Я бессмертного Индры боритель!

Зачем предаваться унынью, великий родитель?

Никто не спасется от стрел роковых Индраджита.

Обоих противников я продырявлю, как сито!

На Раму и Лакшману стрелы обрушатся градом,

Двоих сыновей Дашаратхи увидишь ты рядом,

Лежащих на поле сраженья с безжизненным взглядом.

Я — враг Шатакрату, и клятва моя — мне порука, —

Промолвил держатель без промаха бьющего лука, —

Беру я в свидетели Агни, и Чандру, и Сурью,

В златой колеснице плывущего ясной лазурью,

Врага моего, Шатакрату, и грозного Яму,

Что я уничтожу Айодхьи царевича, Раму!»

С отцом распростившись, воитель, бесстрашный душою,

Взошел на свою колесницу с отвагой большою.

Конями его быстролетными правил возница,

Что мог с колесничим бессмертного Вишну сравниться!

Так Раваны отпрыск воинственный на поле брани

Пустился, оружье сжимая в бестрепетной длани.

За Раваны сыном сподручники ехали следом.

Могучие лучники мчались навстречу победам.

Меж ними весьма разношерстные всадники были:

Одни — на слонах, проплывающих в облаке пыли,

Другие — у львов и быков на хребтах и на шеях,

А третьи — на тиграх, на вепрях, павлинах и змеях.

Престранное полчище ехало па скорпионах,

На цаплях, на кошках, гепардах, шакалах, воронах.

При каждом — и молот, и дротик, и меч, и секира,

Как будто они покорить замышляли три мира.

Великого Индры боритель, под гром барабанов

И раковин трубные звуки, повел йатудханов.

Как будто десятая вспыхнула в небе планета,

Была колесница немеркнущим блеском одета.

Огромной жемчужиной зонт сребролунного цвета

Над ней колыхался, как царственной власти примета.

Врагов Истребитель, без промаха бьющий и грозный,

Блистал, словно бездна небесная полночью звездной.

Прислужников уйма хвостами кутасов махала.

Роскошные впрямь получались из них опахала.

Оправлены были они в золотые держала.

Хоть в Ланке отменные лучники были не редкость,

Слыла сверхъестественной стрел Индраджитовых меткость.

Украшенный златом воитель блистал спозаранку,

Как солнечный диск, озаряя прекрасную Лапку.

В виду колесницы, наполненной грозным оружьем,

У места сраженья он выстроил рать полукружьем.

Он мантры прочел и, обряд выполняя знакомый,

Великому Агни свершил возлияние сомы.

Припас пламеносному богу боритель могучий

Сандала и жареных зерен с гирляндой пахучей,

Пурпурный наряд, и железную миску, и луки.

За шею живого козла приволок сильнорукий.

Победу вещая, костер воспылал светозарный,

И жертву стремительно пламень пожрал безугарный.

Как видно, был всем удовольствован бог благодарный.

Удар нанести обезьянам по их средоточью

Усердно готовилось войско Летающих Ночью.

Свирепые ракшасы, их колесницы и кони

Бойцам обезьяньим видны были как на ладони.

Имевшие вдоволь оружья и дивные стяги,

Нечистые духи исполнены были отваги.

Врагу угрожали они в исступлении диком,

И войско Сугривы внимало воинственным кликам.

Была йатудханам предсказана в битве удача.

Железные стрелы нарача и полунарача

Они в обезьян посылали, злорадства не пряча.

У них оружейники в Ланке завидные были!

Не диво, что стрелы у них разновидные были:

Под стать полумесяцу, львиному зубу иль бритве —

Точеные, быстрые, незаменимые в битве.

Тьма-тьмущая стрел мечевидных и стрел змеевидных

Водилась в колчанах у Ланки жильцов злоехидных.

Бесценные эти изделья искусных умельцев

Воители Раваны тучами слали в пришельцев.

Вскричал Индраджит, обращаясь к Летающим Ночью:

«Стремление ваше к победе я вижу воочью.

Крепитесь, друзья! Если в битве вы будете рьяны,

Исчезнут вовеки веков на земле обезьяны».