Владея искусством обличье менять и осанку,

Храбрец быстроногий пустился осматривать Ланку.

Как солнце, в очах заблистала стена крепостная,

И чудный дворец обезьяна узрела лесная.

Наполненный стражей свирепой, окопанный рвами,

Был Раваны двор словно лес, охраняемый львами.

Там золотом своды порталов окованы были,

А входы литым серебром облицованы были.

Красивые двери с резьбой и окраскою пестрой

Ложились на белый дворец опояскою пестрой.

Там были неистовые жеребцы, кобылицы,

Слоны и погонщики, всадники и колесницы.

Повозки, покрытые шкурами — львиной, тигровой,

Обитые кованым золотом, костью слоновой.

Как жар, самоцветные камни блистали в палате,

Что местом совета избрали начальники ратей.

Вблизи водоемов дремотных и струй водометных

Немало встречалось диковинных птиц и животных.

Не счесть было грозной военщины, стражи придверной,

А женщины там отличались красой беспримерной.

В покоях дворцовых звенели красавиц подвески,

И слышались волн океанских гремучие всплески.

И пахло сандалом в жилище владыки чудовищ,

Владетеля женщин прекрасных, несметных сокровищ,

Чью крепость украсили символы царственной власти,

Чьи воины — скопище львов, разевающих пасти.

Здесь камни красивой огранки свой блеск излучали,

Литавры, и раковины, и мриданги звучали.

Курился алтарь во дворце в честь луны превращений.

Для подданных Раваны не было места священней.

С пучиной звучащею сходный, дворец многошумный, —

Дворец-океан увидал Хануман хитроумный!

Покои сквозные, чья роспись — для взора услада,

Затейливые паланкины — для тела отрада,

Палаты для игр и забав, деревянные горки

И домик любви, где дверные распахнуты створки,

С бассейном, с павлиньими гнездами... Кама всеславный

Едва ли под звездами создал когда-нибудь равный!

В палатах блистали златые сиденья, сосуды

И были камней драгоценных насыпаны груды:

Сапфиры с алмазами, яхонты да изумруды.

Как солнечный лик, лучезарным повит ореолом,

Дом Раваны мог бы сравниться с Куберы престолом.

Вверху на шестах позолоченных реяли флаги.

Бесценные кубки, полны опьяняющей влаги,

Сверкали в покоях, когда обезьян предводитель

Незримо проник в златозарную эту обитель,

Где чудно звенели в ночи пояса и браслеты

На женах и девах, сияющих, как самоцветы.