А Сита услышала горестный крик лицедея

И кинулась к деверю в страхе, собой не владея.

«Ты Раме беги на подмогу, покамест не поздно! —

Взмолилась она к добросклоцному Лакшмане слезно, —

Нечистые духи его раздирают на части,

Точь-в-точь как быка благородного — львиные пасти!»

Но Лакшмана, следуя Рамы веленью, от Ситы

Не смел удалиться, оставив ее без защиты.

«Как видно, ты гибели Рагху потомка желаешь,

Затем что бесстыдно ко мне вожделеньем пылаешь! —

Сказала она.— Ты прикинулся братом послушным!

На деле ты был супостатом ею криводушным.

Лишенная милого мужа, не мыслю я жизни!»

И горечь звучала в неправой ее укоризне.

Но Лакшмана верный, свою обуздавший гордыню,

Ладони сложил: «Почитаю тебя, как богиню!

Хоть женщины несправедливы и судят предвзято,

По-прежнему имя твое для меня будет свято.

Услышит ли Рама, вернувшись, твой голос напевный?

Увидит ли очи своей ненаглядной царевны?»

«О Лакшмана! — Нежные щеки рыдающей Ситы

Слезами горючими были обильно политы. —

Без Рамы, поверь мне, напьюсь ядовитого зелья,

Петлей удавлюсь, разобьюсь я о камни ущелья!

Взойду на костер или брошусь в речную пучину,

Но — Рамой клянусь! — не взгляну на другого мужчину».

Бия себя в грудь, предавалась печали царевна,

И сын Дашаратхи ее утешал задушевно.

Ладони сложив, он склонился почтительно снова,

Но бедная Ста в огвет не сказала на слова.

На выручку старшему брату пустился он вскоре,

И Рамы супругу покинуть пришлось ему в горе.